Шестой момент. Принцесса, вернись в Сорренто!
12 января 2016 г., 19:09
Если ты уйдешь, то когда ты вернешься назад? Скажи мне… Я умею ждать. Год? Два? Десять лет?
Самолёт с президентом и его лучшим другом — мерзким голубым костюмом на борту, все же приземлился в Шарль-де-Голль. И да, босс действительно оказался зол. Очень-очень зол. Еще бы, такое ужасное неуважение. Не пускать русских в Париж. По прибытии же босс, никоим образом не считаясь с личным пространством и неприкосновенностью жилища, ворвался в номер спящего на тот момент Ивана, ведя за собой практически толпу людей. Ивану даже слова не дали вставить и с яростным криком: «Он же совсем не готов! А осталось всего каких-то 4 часа!» — три девушки схватили его и потащили в неизвестном направлении. Россия пытался было вырваться, ну или на худой конец зацепиться за ближайший косяк, но дамы оказались на удивление сильными и прыткими, да ещё и с острыми, как лезвия, ногтями. Благодаря чему Россия чуть не лишился всех пальцев, наивно решив, что уж от пиджака проходящего мимо охранника они его точно не отколупают. И что же в итоге, спросите вы. А то, что сейчас, он, великая Россия, в прошлом империя, сверхдержава и прочее, и прочее… стоит на коленях посреди ванной комнаты, и хнычет, что от шампуня щиплет глазки. Иван искренне не понимал, почему он не мог помыть и высушить голову сам. Но это были лишь цветочки. Боже, чего уж там, даже не ягодки. Его собирали, как первоклассницу, разве что банты не повязали. В то время, как президент спокойно попивал кофе, сидя на диване. И лишь иногда отрывал взгляд от газеты, оценивая и указывая, как лучше подстричь тот или иной ноготь. Когда же Брагинского, красивого, вкусно пахнущего и сверкающего, аки медный пятак, отпустили одеваться, он готов был плясать от счастья и даже не особо противился перспективе напялить на себя костюм цвета неба. До конференции оставалось полтора часа, как раз, чтобы хлебнуть водочки и добраться до места назначения. Иван, опять же, ехал отдельно, и войти должен был через чёрный ход. Босса уже не было в номере и он, окрыленный свободой, направился к выходу, держа курс на бар, что находился на первом этаже отеля. — Так и куда это мы? А прическа? И что это ещё за крендель, кто так галстуки завязывает? — Брагинского приняли под белы рученьки буквально у самых дверей и потащили обратно. Только не опять. Ивану срочно нужна водка, а лучше револьвер.***
Альфред стоял, оперевшись обеими руками о раковину. Даже не поднимая взгляда на зеркало, он знал, что там увидит. Красное, как Антонио во время его излюбленной корриды, лицо. Джонс, конечно, не испытывал вины перед президентом, но доля стыда присутствовала. С другой стороны, босс сам виноват… …Америка наслаждался низкими гортанными звуками, что иногда перерывались просьбами и мольбами, больше похожими на скулеж. Альфред не собирался торопиться, ведь у них в впереди ещё, как минимум пять часов. Хотя он и без часов мог сказать, что они никуда не спешат. Он двигался медленно, неторопливо, пожалуй даже с некоторой ленцой, в общем: с чувством, с толком, с расстановкой. Ему безумно нравилось быть неоспоримым хозяином ситуации. Человек под ним, как самая верная в мире сучка, подчинялся каждому его слову, движению, взгляду. Это был предел мечтаний. Айван под ним, и единственное, что он хочет, чтобы Джонс двигался быстрее. Славный. За послушание можно и наградить. Начинает наращивать темп. Толчки сильнее, грубее, глубже. А стоны все слаще. Вокруг все как в киселе, мозг не соображает от слова абсолютно. Этот чертов русский слишком мягкий, слишком узкий, слишком горячий, слишком… Ох, боже. Слишком он. Альфред больше не может себя сдерживать. Ну и пусть. Пусть чертов комми наконец почувствует, как сильно герой скучал по своей принцессе. И… Джонса, как рыбу, попавшую на крючок, выдергивают из воды, вырывают из собственного сна. Американец подскакивает, будто его прошибает как минимум разряд молнии. Близоруко оглядывается, пытаясь найти источник пробуждения. Напротив него стоит человек, протягивая Техас. Вырывает любимый штат из рук и лишь сейчас видит, что перед ним никто иной как малыш Джорджи, его нынешний босс. На шефа страшно смотреть: все лицо перекошено, настороженно осматривает Джонса, но когда взгляд падает чуть ниже живота, мужчина краснеет ещё сильнее, хотя, казалось бы, уже некуда. Америка лишь сейчас осознает, в каком приподнятом настроении находится. Ойкает и быстро садится обратно на кровать. — Кхм. Я тут это. Ну, — взгляд президента мечется от одной вещи к другой, избегая Джонса. Теперь их двое. Парочка сладких помидорок. — Ну мы же выезжаем через час, и я пришёл разбудить тебя. А ты какие-то странные звуки… Ну и я испугался… А ты… в общем собирайся! — Буш странно дернулся и, кивнув, буквально вылетел из номера. Мда уж. Неловко вышло. Альфред стер с лица капли пота и решил, что самое лучшее, что сейчас можно сделать — это отправится в душ. Холодный душ. Очень холодный душ. Как руки Ивана. Нет! Просто. Холодный. Душ. У него нет времени на продолжение банкета. А как хотелось.***
Альфред как всегда сидит во главе стола. Вот только стол-то овальный, но это уже не важно, ведь по идее как раз напротив него, венчая стол с другой стороны, должен сидеть Брагинский. Ох, не надо было его вспоминать. По левую руку от Америки сидит Артур, который, ни разу не стесняясь никого из боссов, щедро поливает сидящего по правую руку от Джонса Францию. А тот, как принимающая сегодня сторона, лишь едко улыбается, пытаясь пнуть Англию под столом. Альфред же, закинув ноги на лишний, но по замыслу организаторов необходимый стул Ивана, болтает с подошедшим к нему за какой-то очередной просьбой Кику. Босс Америки же точит лясы с боссом Германии. Им только русского не хватает, и будет, как в том анекдоте. Если уж совсем честно, то Фреду даже нравится, что Буш и Путин вполне себе так мирно общаются. Босс России даже не отрицал возможности вступления его страны в НАТО. Просто прекрасно. Америка, давно уже не вслушиваясь в лепет Японии, продолжает выискивать взглядом отсутствующих. Ему уже осточертело это собрание, хотелось поскорее закончить и остаться наедине со своей приставкой. Но даже Америка не всегда получает то, что хочет. Сразу после собрания все свободные от дел страны летят к нему домой. Поболеть за своих, ну и посетить закрытие. О, там будет на что посмотреть. Джонс был уверен, что у его коллег как минимум комплекс неполноценности от крутости США разовьется. Часы оповещают, что пора начинать собрание, и все разбредаются по своим местам. В этот же момент дверь открывается и в проходе появляется делегация из России. Уже по обыкновению состоящая лишь из президента. Но и тот явно чем-то недоволен: глаза бегают, лёгкий румянец на щеках. В пробку, наверно, попал. Все наконец усаживаются, и босс Франции берет слово, но тут раздается стук в дверь. Америка недоуменно обводит взглядом зал, все на месте и спрашивается, кого там еще принесло. Дверь распахивается. — Прошу прощения. Пробки, — вокруг звенящая тишина, и лишь мягкий баритон проносится по залу. Господь всемогущий. Айван.
