Абстиненция

Джиму захотелось домой. Он знал, что важных заданий ему никто давать не будет, но разносить предупреждения — это совершенно точно перебор. Кажется, кто-то из верхушки узнал об их вчерашнем путешествии — и решил поглумиться. Издеваться над Харви было неинтересно: у него и так с утра был вид побитой собаки, а вот новичок… И вот он стоит на пороге неприветливого дома, вместо того чтобы остаться, как другие офицеры, в участке и наблюдать за работой полиции изнутри. Детектив Мэлоун намекнул, что самым старательным даже позволят понаблюдать за допросом какой-то шестерки Фальконе, пойманной вчера ночью. А он, блять, принес предупреждение за неуплату, получите-распишитесь. Вздохнув, Джим принялся рыться в телефоне: кажется, ему обещали кинуть файл с каким-то данными. Цифры, цифры, счета какие-то… Ну и скука. Вот кое-что интереснее: в графе «Родственники» значилось, что у нее есть сын. Освальд, Господи. Какой-нибудь тридцатилетний девственник на шее у мамочки, не иначе. Кто вообще мог назвать ребенка Освальдом? А, ну, хотя… Джим снова сверился с документом. Женщине по имени Гертруда это как раз под силу. Набрав в легкие побольше воздуха, он постучал. Потом еще раз. И еще. Когда даже на пинок дом ответил полнейшим безразличием, Гордон хотел уже крутануться на каблуках и уйти. Но щелкнул замок, и на него уставились два зеленых перепуганных глаза. — Здравствуйте, — Джим замялся, — я тут, в общем… Офицер полиции! Браво, Джимбо. Просто браво. — Сэр? — пропищало существо, открывая дверь шире. Это оказалась кудрявая девушка не более семнадцати лет, судя по всему, работающая тут прислугой. Это удивило Джима: денег на оплату счетов, значит, нет, а на прислугу — пожалуйста? — Я к миссис Кобблпот. Должен передать ей бумаги. — Извините, мистер… — Гордон, — нетерпеливо подсказал Джим. — Мистер Гордон, хозяйка не сможет Вас нынче принять. Она в трауре. — В трауре? — Ее сын пропал. Она не встает с постели, не ест, не пьет, ничего… Вместе с сочувствием в Джиме проснулось воодушевление. Может, скучное задание сейчас чудесным образом превратится в важнейшее расследование года? И он, новоиспеченный офицер полиции, приложит все силы к раскрытию преступления! — Сочувствую, но, мисс, — девушка подняла на него слезящиеся глаза, — почему никто не обратился в полицию? — О, она звонила в участок уже десять раз. Но никто не хочет заводить дело, ведь двое суток еще не прошло. Фанфары и аплодисменты, адресуемые лучшему офицеру месяца Джиму Гордону, резко стихли. — Эм, так он пропал вчера? Девушка кивнула. Гордону захотелось выругаться и сплюнуть прямо на старинный ковер. — А миссис Кобблпот не подумала, что он просто, хм, загулял? Глаза девушки округлились. — Нет, мистер Гордон, он бы никогда… Он не мог так поступить. Вы просто его не знаете. И знать не хочу. — Ладно. Мне в любом случае нужно передать миссис Кобблпот эти бумаги. — Но… — Лично в руки. — Хорошо, — смирилась девушка, — снимите обувь, пожалуйста, а я предупрежу хозяйку о визите. «Эти люди живут в прошлом веке», — подумалось Джиму, пока он снимал неудобные туфли, выданные на работе. Дом изнутри был заставлен разного рода статуэтками и фигурками, на стенах висели картины в позолоченных рамах, и прислуга, предупреждающая хозяйку о визитах гостя — все это навевало мысли о состоятельности и величии, которые с годами умудрились захиреть. — Проходите, мистер Гордон. Он немного помялся, прежде чем зайти в комнату. Гертруда Кобблпот лежала на кровати, как тяжелобольная, уставившись пустым взглядом в потолок. Джим мог бы даже подумать, что она умерла, если бы не заметил движение глазных яблок в сторону скрипнувшей двери. — Доброе утро, мэм. Не хотелось бы тревожить Вас, пока Вы в таком состоянии… — Я в полном здравии, — холодно отозвалась женщина, не спеша, однако, подниматься. Джим слегка опешил. Все заготовленные слова мгновенно улетучились, и он начал нервничать, переминаясь с ноги на ногу. — Рад это слышать. — Плевать Вы хотели, — отозвалась она, поднимая голову и меряя его уничтожающим взглядом. Гордон растерялся окончательно. Он знал, что не все относятся почтительно к органам правопорядка, но на нем была форма, и ему казалось, что только из-за ее наличия разговор должен был проходить не в таких тонах. — Как Вас зовут? — вдруг поинтересовалась Гертруда. — Джеймс Гордон, мэм. Я офицер полиции. Меня прислали… — Такой молодой, а уже работаешь на этих продажных выскочек. Скажи, вас там с первых дней учат игнорировать проблемы граждан? — Нет… — Насмехаться над горем матери? — Но… — И угрожать несчастной женщине Аркхэмом, если она еще хоть раз позвонит в участок? Женщина застонала, обхватив голову руками. Джим уже начал бояться, что у той начался припадок или что-то вроде того. Он отчаянно искал место, куда можно положить бумаги, чтобы поскорее оттуда свалить. А в участке он придумает, что сказать. Даже врать не придется: кто знает, вдруг она решит сейчас отомстить всем полицейским вместе взятым и кинется на него? Вдруг хлопнула входная дверь. И Гертруда, и Гордон замерли. На лестнице раздались шаги, и в комнату вихрем влетел тяжело дышащий паренек: — Матушка, прости, я… Джим медленно обернулся, не веря своим ушам. Освальд Кобблпот запнулся, побледнел, побелел и стал покрываться красными пятнами. ___________________________________________________________________ Амок — внезапно возникающее буйное психическое расстройство.