Абстиненция

- Негодник! – взвизгнула женщина, молниеносно вскакивая с кровати и тремя широкими шагами сокращая расстояние между собой и сыном. Джим, не ожидающий от нее такой прыти, только и успел, что шарахнуться в сторону, и чуть было не уронил огромную декоративную вазу. Ляск! Пощечина вышла жутко громкой, но парень стойко смотрел матери в глаза, не обратив на покрасневшую от удара щеку внимания. Только Гордон задался вопросом «Какого хрена тут происходит?», как Гертруда внезапно разрыдалась и упала в объятия сына, содрогаясь всем телом. - Я думала… Ты умер… Лежишь… В канаве! Ты ведь такой… Хрупкий, мой птенчик… Освальд, обнимая мать, украдкой кинул на Джима быстрый взгляд. - А что за тряпка на тебе? – в последний раз всхлипнув, Гертруда вцепилась в футболку сына, внимательно к ней присматриваясь. – Немедленно надень что-нибудь приличное. Тем более, что у нас в гостях такой обворожительный офицер полиции. Освальд издал какой-то непонятный звук (Джим расценил его как нечто среднее между удивлением и ужасом) и, слегка поклонившись матери, скрылся за дверью. И никакая это была не тряпка. Обычная темно-синяя однотонная футболка, ничуть не изменившаяся со вчерашней ночи в клубе. Ночи, когда хрупкий птенчик, глотнув для храбрости почти полстакана Космополитена, залез Джиму языком в рот. И все бы ничего, если бы позже этот язык не очерчивал головку его члена в мужском туалете. «Это точно возмездие». - Итак, офицер, – Гертруда выглядела куда бодрее, – что Вы хотели обсудить? Джим уже ничего обсуждать не хотел. Его мутило.

***

Когда Гордон, наконец, дрожащим голосом объяснил миссис Кобблпот все детали и вручил ей бумаги, в комнату незаметно проскользнул Освальд. Он уже успел переодеться в черные брюки и белую рубашку с широкими рукавами, но, что волновало Джима больше, он не обращал на него ровным счетом никакого внимания. Принеся матери поднос с чаем, он подбадривающе сжал ее руку. Когда парень собирался уйти, женщина вцепилась тонкими пальцами в его предплечье и, перебивая лепет Джима, проворковала: - Оззи, дорогой, почему ты такой негостеприимный? Угости офицера чаем. - О нет, миссис Кобблпот, не стоит, – начал Гордон, который меньше всего хотел задержаться тут еще хотя бы на минуту. - Стоит-стоит. Сынок, чего ты встал столбом? Ты меня удивляешь, ей-Богу. - Конечно, матушка, – Освальд сдержанно улыбнулся, – принести сюда? - Нет, – Гертруда махнула рукой, – я устала. Посидите на кухне. Думаю, у вас найдется множество тем для разговоров. - Непременно, – едва слышно прошипел Освальд, разворачиваясь и буквально сбегая по лестнице вниз. Джим его не винил. Он бы сам сейчас с удовольствием убежал подальше. - Хорошего дня, Джим. - До свидания, миссис Кобблпот. Она коротко улыбнулась и поднесла к губам сигарету, непонятно откуда взявшуюся в ее руке. Гордон смотрел на лестницу, как на дорогу в ад. Шаг, шаг, шаг… Был соблазн просто убежать, даже не прощаясь, но вчера, кажется, он так и поступил. И вот они, последствия. Освальд мыл чашки, закатив по локоть рукава. Рядом с ним на плите свистел чайник. Услышав, что Джим зашел в кухню, парень вытянулся, словно по струне. Пока в голове Гордона роилась куча бесполезных мыслей, Освальд, все так же не оборачиваясь, поинтересовался: - Черный или зеленый? - Зеленый, пожалуйста. Сидеть в молчании было попросту невыносимо. Нужно было срочно родить какую-то мысль, пока Освальд не протер дыру в несчастной чашке. - У тебя такая неординарная мама. - У нее психоз, – Освальд пожал плечами, – и мономания. - И на чем она зациклена? Губка замерла в воздухе, а потом принялась натирать дно кружки с еще большим ожесточением. - На мне. Джим вдруг осознал положение Освальда в полной мере. Сидеть тут, с полубезумной матерью, не отпускающей тебя ни на шаг… Ужас. Пойти впервые в жизни повеселиться, встретить Джима Гордона и… Разочароваться во всем окончательно. - Прости меня. Вообще-то, он не хотел этого говорить. Ну, или хотел, но чтобы это прозвучало не так жалобно. Парень, наконец, выключил воду и оперся на умывальник. - За что? Голос у него все же дрогнул, и он повернулся к нему, перекрещивая руки на груди. Гордон с ужасом заметил, что в месте, где Гертруда схватила сына за руку, остались синие отметины. - За вчера. - За то, что кончил мне в рот, или за то, что даже не узнал моего имени после этого? Или за то, что просто сбежал? Или… - Или за то, что ты вчера ничего так и не получил..? - О, брось, – Освальд ядовито усмехнулся, – я пил коктейль за твой счет. Как какая-то распутная девка. - Когда я угощал тебя выпивкой, то даже не думал, как закончится вечер. Освальд поднял брови и округлил губы в беззвучном «О». Джиму немедленно пришла ассоциация, что такое «о» он уже видел. Вокруг своего члена, черт, нужно перестать об этом думать. Немедленно. - Я просто испугался. Я никогда не… Не делал это раньше с парнями. - Я никогда это раньше вообще не делал, – Освальд насыпал в чашку заварку и повернулся, чтобы взять чайник. Скажи что-нибудь нейтральное. Скажи что-нибудь нейтральное. - Ого, и был так хорош? Блять, что за генератор тупых фраз у меня в голове?! Освальд едва не уронил чайник и обернулся к нему в немом ужасе. У него покраснели уши, и Джим был уверен, что сейчас схлопочет кипятком в лицо. Но парень сначала издал короткий смешок, а потом и вовсе начал смеяться в голос, да так, что слезы на глазах выступили. Джим сначала виновато улыбнулся, потом хохотнул, и вот они заливаются вдвоем, не в силах остановиться. - Оззи, дорогой, ты что, истеричка? Немедленно успокойся, – послышалось сверху. - Да, прости, мам, – крикнул парень, слегка успокаиваясь. – Как ты вообще додумался это сказать? Ты читаешь особый словарь для того, чтобы кадрить кого-то на дискотеках? Джим, улыбаясь, покачал головой. Все еще пытаясь отдышаться, Освальд принялся разливать по кружкам чай. Воздух наполнился ароматом ромашки. - Серьезно, я был мудаком. Ты не сердишься? Освальд сверкнул глазами. - Я пока не уверен. Возможно, время залижет когда-нибудь мои раны… – впрочем, улыбался он так, будто время не только зализало раны, но еще и подуло на них, приговаривая: «надеюсь, уже не бо-бо?». - Кстати, я понимаю, что это не очень актуально, но нужно сделать все по-человечески. Джеймс Гордон, – он аккуратно отставил чай и протянул парню ладонь. - Освальд Кобблпот, – ладонь у Освальда была маленькая, почти что детская, но хватка была неслабой. С важными лицами обменявшись рукопожатиями, они вернулись к чаю. - Послушай, – Джим потянулся за лежащим на блюдечке печеньем, – а почему ты так поздно вернулся? Я даже успел поспать пару часов и появиться на работе, перед тем как меня отправили сюда. Улыбка Освальда немного увяла. - Ну, – он задумался, крутя чашку в руке, – скажем так, мне не повезло. Меня хотели ограбить. Или не ограбить, я не успел понять. - Что?! – взвизгнул Джим, едва не роняя блюдце на пол. - Тихо ты, – Освальд опасливо покосился в сторону лестницы. – Если мама услышит, она сожжет весь Готэм дотла. Все в порядке. Мои... Друзья… Подоспели вовремя. Но мне пришлось задержаться, решая некоторые вопросы. Немного подумав, он расстегнул верхние пуговицы и показал пластырь, почти не различимый на бледной коже. - По правде говоря, меня нужно было слегка подлатать. - О Господи, – таким дерьмом Джим себя еще не чувствовал. Он не мог оторвать взгляда от расстегнутой рубашки. Если бы он остался… Если бы он не сбежал, как последний трус… - Но это фигня, – вдруг снова повеселел Кобблпот, отправляя в рот зефир в шоколаде, – мне на работе доставалось и похлеще. - А где ты работаешь? – Джиму даже страшно было узнать, где могло достаться похлеще. - В ресторане «Мое алиби». Я официант. - Тот, где собираются все преступные шишки в городе? – с ужасом уточнил Джим. - Там платят хорошие чаевые, – Освальд беззаботно пожал плечами. – Ты же видел, что мы по уши в долгах. Сам же принес бумаги о неуплате. Мама не работает… Ну, ты ее видел. Поэтому я и ищу деньги всеми возможными и невозможными способами. В конце недели получу зарплату и оплачу, наконец, хотя бы горячую воду. А то греть воду для ванной в чайнике… Увольте. Джим, которому присылала деньги мама и который жил в небольшой, но уютной квартире в центре, все эти проблемы казались чересчур взрослыми для хрупкого паренька. - Сколько тебе лет? - Двадцать один. Ну, или почти двадцать один. А тебе? - Мне двадцать два. - И ты уже офицер, да? Джим кивнул, не переставая обдумывать услышанное. Как они вообще сумели пересечься с такими разными судьбами в этом огромном городе, да еще и дважды за такой короткий срок? - Мама не любит полицию, – доверительно прошептал Освальд, – и мои клиенты в ресторане, мягко говоря, тоже. Но я считаю, что быть полицейским – это круто. Они же герои и всё такое. Гордон зарделся. - Для каждого работника полиции самое важное – это сохранение жизни и покоя мирных граждан. - Я же вижу, – Освальд мягко улыбнулся, – что тебе прямо не терпится сказать нечто вроде «Я тоже стану героем для этого пропащего города!». - Черт, ты меня раскусил, – Джим совершенно не расстроился. - А я думаю, что станешь. Арестуешь какую-то мафиозную шишку – и дело в шляпе. - Легко сказать, – Джим вздохнул и допил залпом чай, – но трудно сделать. Вот черт! - Что? - Я уже должен быть полчаса как в участке. Это же мой первый день, черт возьми! - Пройди до конца этой улицы, потом поверни направо. Через квартал увидишь автобусную остановку. Лови тридцать третий, он останавливается прямо напротив участка. Если поспешишь, будешь на месте через сорок минут. - Спасибо, – Джим отложил чашку и быстрым шагом направился в прихожую, – и за чай, и за разговор. Жаль, что мне нужно уходить. - Пожалуйста, – Освальд облокотился на косяк, наблюдая, как Гордон пытается натянуть туфли. – Я всегда рад пообщаться, если что. - Слушай, – Джим, наконец, обулся и уже взялся за дверную ручку, – может, пообедаем вместе? На неделе? - Если ты чувствуешь себя виноватым, или должным, или… - Нет. Ну, может, чуточку виноватым, но это совершенно не связано с желанием пообедать с тобой. Освальд задумчиво закусил губу. - Отужинать. - Что? - Администратор не пустит меня на обед. Мой коллега перестал ходить на работу, и я работаю сейчас за двоих. Поэтому смогу с тобой только отужинать. - Без проблем, – обрадовался Джим, – во сколько ты освободишься, например, в среду? - В семь, думаю, смогу улизнуть. - Нас отпускают примерно в то же время, – кивнул Джим, – тогда я зайду за тобой. - Только, Джеймс… - М? - Не забудь переодеть форму, а? Гордон засмеялся и вышел на улицу. Утро выдалось отличным. _________________________________________________________________________________ Аттрактивность – притягательность, прельщение.