Абстиненция

Освальд чувствовал, что задыхается. От счастья, от поцелуев, от недостатка воздуха — какая разница? Он все равно был бессилен, он не смог бы остановиться, даже если бы рядом вырос атомный гриб. Он знал, что все делает правильно — касаясь, лаская, целуя Джеймса, он ощущал, как мир вокруг останавливается, замирает и… Неизбежно становится лучше. Парню все казалось, что Джим куда-то пропадет, поэтому он отчаянно отвечал на ласки, требуя углубить поцелуй, но Джеймс и не думал спешить. Он лишь дразнил Кобблпота легкими прикосновениями, пока тот не застонал, не в силах выдержать сладкую пытку, и тогда Гордон завладел его ртом, проникая языком между губ. Освальд вцепился в плечи Джима мертвой хваткой — а вдруг передумает? — и вздрагивал от каждого соприкосновения языков. — Тише-тише, — Джим мягко отстранился, глядя парню в глаза, — я никуда не денусь. Губ Джеймса отчаянно не хватало: Освальд судорожно кивнул и разжал ладони, догадавшись, что он, должно быть, делает парню больно. Руки скользнули вниз, огладили предплечья и в нерешительности остановились. Заметив его замешательство, Джим взял его за руку и переплел их пальцы. Теперь Освальд слышал, как бьется его сердце или сердце Джима, а, может, это их общее сердце, бьющееся в унисон? Освальд уже ни в чем не уверен, но, впрочем, когда Джим держит его за руку, это уже не так и важно. Он испытал неимоверное облегчение, когда их губы снова соприкоснулись. Последующие минуты утонули в неспешном изучении друг друга, но напряжение нарастало, и Джеймс прижимал Освальда, целуя с увеличивающейся настойчивостью, пока не кончилось дыхание: — Я… Не хочу… Спешить… Если ты не хочешь… — Не хочу? — шокированно переспросил Освальд и вдруг, неожиданно для обоих, поднес руку Джима к паху. — Посмотри, как я не хочу! Джеймс довольно ухмыльнулся, но, вопреки желанию Кобблпота, поднялся и подал ему руку. В ответ на его вопросительный взгляд он лишь кинул: — Не здесь. Освальд видел, чего Джиму стоил подъем и эта короткая фраза: тот кусал губы, разглядывая Кобблпота, и брюки у него тоже совсем недвусмысленно натянулись. Прикинув, парень осознал, что обходными путями до дома Гордона они смогут добраться минут за двадцать, а так как ночь подкрадывалась все ближе, оставаться на улице действительно было не лучшей идеей. Да что такое двадцать минут! Он был готов ждать десятилетия, чтобы такой, как Джим, вообще взглянул в его сторону! Освальд кинул на плечо сумку, поднялся, и, несмотря на неудобство, ловко спрыгнул на пристань. Почувствовав, что Джим оказался рядом и, о Господи, взял его за руку, Кобблпот уже передумал куда-то идти. Ему хотелось соприкоснуться с Джеймсом телами, к черту всю одежду (хотя он бы пощадил новую рубашку Джима, уж больно она хороша), и скорее бы стать ближе друг к другу, кожа к коже. Заметив это, Гордон притянул его к себе и буквально прорычал ему в губы: — Ты не представляешь, сколько сил мне стоит сдерживаться. Но я хочу сделать все правильно. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. — Мне и так хорошо, — слабо возразил Освальд, глядя Джиму в глаза. — Может быть еще лучше, — заверил его Гордон и, покрепче схватив за руку, повел его за собой. Освальд хотел было поинтересоваться, знает ли он, куда идти, но язык не слушался, а Джим явно без проблем ориентировался в пространстве. По истечении двадцати минут быстрой ходьбы Освальд слегка остыл и уже было испугался, что Джим передумает и пошлет сейчас его восвояси, но хлопнула входная дверь — и его тут же прижали к стене и принялись покрывать нетерпеливыми мокрыми поцелуями шею. Когда Джим задел какой-то особенно чувствительный участок, Освальд не сдержался и тихо застонал. В ту же секунду Джеймс прижал его к себе, мелко дрожа. — Как ты можешь быть таким милым и сексуальным одновременно? — его губы почти касались мочки уха Освальда, и тот почувствовал, как по спине поползли мурашки: то ли от срывающегося голоса Джима, то ли от того, что его назвали сексуальным. Освальд бы в жизни в это не поверил, но не верить Джиму, буквально подхватившему его на руки и потащившему вглубь квартиры, было сложно. Рубашка Освальда полетела в сторону в ту же секунду, как они оказались в гостиной. Стряхнув с разложенного на покрывале дивана какую-то одежду и вещи, Гордон уложил Освальда на спину и устроился у него на бедрах. Глядя на опухшие и ярко-розовые губы Кобблпота, Джим хищно облизнулся. Он ничего не мог с собой поделать, любое движение, любой звук, издаваемый Освальдом, был будто разрядом тока вдоль позвоночника. Никогда раньше он не чувствовал подобной жажды, жажды другого человека, жажды ответных чувств и прикосновений. И то, с какой отчаянной решимостью Освальд отдавался, лишь подхлестывало, удваивало его желание. Джеймс с восхищением разглядывал бледную кожу, острые плечи и выступающие ключицы и чувствовал, как сквозь пальцы ускользают остатки контроля. Он едва сдерживался, чтобы не схватить Освальда за бедра и, наконец, почувствовать его изнутри, хотя бы на какое-то время стать единым целым с этим утонченным, хрупким, совершенным существом. Особенно когда это существо сладко постанывает под его руками, льнет к нему телом и сбивчиво шепчет его имя. Джим коснулся губами ямки над ключицей, обвел ее языком, покрыл легкими поцелуями его грудь, живот и, не в силах противостоять соблазну снова почувствовать вкус Освальда, потянулся за поцелуем. Напряжение в паху становилось все более болезненным, но когда Освальд нерешительно потянулся к пуговице на брюках Джима, тот перехватил его руку и хрипло спросил: — Мы не сильно спешим? Парень, изнывающий без прикосновений, недоверчиво на него уставился. Не сильно ли они спешат? Он что, забыл, как они познакомились? И чего ждать, если они нравятся друг другу? Да чего уж таить: если Освальд уже без памяти влюблен? Вместо ответа Освальд привлек к себе Джима и накрыл его губы поцелуем, стараясь вложить в него все, что чувствовал. Он не был уверен, что смог передать хотя бы часть бушующего в нем урагана, но когда он отстранился от Джима, тот кивнул, поднялся и скрылся в соседней комнате. Как только Джим пропал из поля зрения, Освальдом тут же завладела паника. А если он сейчас все испортит? Что, если ему не удастся оправдать ожиданий Джима? И, наконец, не станет ли первый раз последним? Впрочем, когда вернулся Джим, уже без рубашки и крутящий в руках баночку с каким-то кремом, Освальд решил, что пойдет до конца. А о том, что будет дальше, он подумает потом. ______________________________________________________________ Адгезия — слипание поверхностей двух разнородных твердых и/или жидких тел.