The Leaders

- Его надо забрать отсюда поскорее, - кто-то тормошит Джи за плечо, привлекая его внимание, но он не может сосредоточиться, хотя знает, отлично знает, что его ошибка может дорого ему обойтись. - Давай же, соберись, дружище, его надо отсюда забрать без шумихи, - Енбэ обнимает его за лицо, утыкает лбом в свой лоб и смотрит в самое дно его глаз. - Подумай о нем, ты должен вдуматься, Джи, давай же. - Его ноги, Енбэ, его ноги, - Джиен смаргивает влагу и не пытается удержать свои эмоции под контролем. - Не сейчас, Джи, давай, соберись, мы нужны ему. - Что… я должен? - Звони охране, надо разогнать отсюда всех журналистов. Ты сохранял номер того хирурга? Джиен кивает, звонит охране, ему параллельно звонят сотни людей: мать Сынри, ее плаксивый голос требует дать трубку ее сыну, Президент обещает приехать сразу в больницу, менеджеры надрывают его своей информацией, он думает сразу о нескольких вещах, о том, как можно решить все это. А перед глазами он. Его красивая дорогая машина полностью сдавлена сбоку и спереди, как смятая консервная банка, со стороны пассажирского сиденья, осколки стекла ранили его лицо, плечи, он откинул голову на спинку сиденья, будто уснувший. Его круги под глазами стали еще четче, еще темней, делая его беспомощным, каким-то уязвимым. - Осторожно с ногами, - медики уже двадцать минут пытаются достать того, чьи ноги были придавлены спереди смятой машиной. Пахнет горелой плотью, его мутит от этого, от того, какие крики боли раздаются по всей дороге, заваленной перевернутыми машинами, пострадавшими телами, плачущими женщинами. Джиен дышит глубоко и набирает черт знает какого по счету человека. - Не снимайте, пожалуйста, вы мешаете работать медикам, - охранное агентство отправило десяток крепких парней, они деликатно всех отгоняют, вежливо просят. Джиен бы их сейчас просто нафиг поубивал. Кто они такие? Черт возьми, ему нет дела до каких-то мудаков, кто сейчас пытается сделать из его горя сенсацию, достоянием общества. - Блядь, - он жмурится, отчаяние проглатывает его сознание. Он не может взять себя в руки, это слишком тяжело. – Ладно, главное доставить его в больницу. Сынри везут отдельно в машине скорой помощи, туда садится менеджер, и Джиен в бешенстве пинает колесо своей машины. Он видел лишь, как его безвольная рука свисала с каталки, видел его бледное лицо, и это сжигало. Он смаргивал слезы, почти срываясь на рыдания. Он был виновен в этом, черт возьми. Если бы они были вместе, он бы сам вел машину, он бы не допустил этого. Сынри повезло в прошлый раз, все обошлось. Обойдется ли в этот? Все ли будет хорошо? Он беспокоится о его ногах, а он вообще выживет? Эта болезненная вспышка оглушила его на секунду. А вдруг он умрет? - Хватит! – Енбэ откуда-то взял бутылку воды, кажется, которую пил, и просто вылил на голову Джиена, всю, до последней капли. Холодная вода потекла по шее, весенняя прохлада тут же остудила голову Квона. Он тяжело задышал, пытаясь не застучать зубами от холода. – Перестань метаться, поздно уже. Я слышал, как разговаривали медики, у Сынри все не так плохо. Поехали. Садись в машину. Его лучший друг водит аккуратно, объезжает обломки других автомобилей, не достает Джи своими нотациями. Они оба в курсе, кто здесь виноват. Джиен прикладывает сложенные руки к губам, прикрывая глаза. Все что он сейчас хочет – это чтобы с Сынри все было хорошо. Пожалуйста, пусть все будет хорошо, он готов на любые жертвы, все, что от него попросят. Он больше не будет и мечтать о том, чтобы у него были дети, никакое потомство ему не нужно, пусть он будет одинок всю оставшуюся жизнь, пусть его будет ненавидеть отец и мать, все равно. Он лишь раз подумал о том, что жизнь без Сынри отличалась бы, и кто-то сверху решил эту жизнь ему подарить? Ему она не нужна, не такая, пожалуйста. Все что угодно. Он сделает все что угодно. - Все будет хорошо, - убедительно шепчет друг и всю оставшуюся дорогу слушает тихие рыдания друга, он не пытается убедить его ни в чем. - Мы приехали, - Тэ тормошит его и чувствует, что друг вцепился в его плечо со стальной хваткой. – Ты… можешь выйти? К зданию больницы уже подъехало несколько машин. Сразу несколько менеджеров и работники агентства повыскакивали из машин, в быстром темпе вбегая в больницу, на ходу переговариваясь. Квон кивает, стирая влагу с щек и глубоко вдыхая. Он не должен сдаваться так, Сынри его не бросит. Они идут к больнице в том темпе, в каком Джи еще способен двигаться. Друг его не торопит, дает время, протягивает раскрытую ладонь, помогая пройти до лифта. Дон сам спрашивает, куда отвезли пострадавших в аварии, они следуют за медсестрой и дальше их не пускают. Дверь стоит прямо посреди коридора, за этой деревяшкой решается, будет жить его Сынхен или нет. Джи надо туда попасть. С ним стоят еще около с десятка людей, все они суетливо решают проблемы, касающиеся грядущей новости, заранее подготавливаются к любому исходу. - Подождите, пожалуйста, здесь, врач ведет осмотр, - медсестра лучезарно улыбается, и Джи хочется ей двинуть. Какого черта в этом месте кто-то еще способен улыбаться? - Выпей вот это, - Дон без церемоний заталкивает в его рот две таблетки, заставляет проглотить и открывает рот, проверяя. – Перестань так нервничать, ты должен быть в здравом уме. Давай же. Не известно, что действует быстрее - чувство вины или успокоительное, но Джи и впрямь чувствует себя лучше, трезвее. - Я здесь, здесь, - Джи широко раскрывает глаза и чуть встряхивает телом, осознавая происходящее. Да, он должен быть здесь, мысленно и физически, он должен быть тем, кто будет все решать сейчас. – Следите за новостями. Кто звонил Президенту? Он должен быть здесь! Сейчас должна подъехать мать Сынри, встретьте ее. Его мать приехала так быстро, как могла – ее муж был в другом городе по делам, ему еще не сообщили. Джиен орет на пиар-менеджера, чтобы тот держал прессу под контролем и отрицал любую причастность и вину Сынри в этой аварии. Его телефон нагрелся от часовой болтовни с теми, кто не будет работать без направления Джи. Когда он связывается с Сынхен-хеном тот говорит, что улаживает вопрос с распиванием ребят и просит ни о чем не беспокоиться. - Сообщи, когда… что-то выяснится, ладно? Я скоро приеду. Следующие несколько часов проходят в ожидании. Мать Сынри расшатывает нервы Джиена своими слезами, ее никак не успокоить и Енбэ уже не знает что делать. Квон чувствует, как теряет контроль, как все смывает отчаянием и все становится неимоверно безразличным. - Мой сынок, - ее плач рушит что-то внутри Джиена, его крепкий рассудок, его нервы. Он не может справиться. – Мой маленький Сынхенни, мое сокровище, пожалуйста… Не сможет справиться, если Сынри не вернется к нему. Он ведь приучил его к себе, сделал так, что Джи всегда идет к нему, возвращается к нему, направляется к нему, будто он – конечная цель любого пути Квона, трофей всего жизненного пути. Чтобы он не делал – он делал это для их будущего. Что делать теперь, когда он не знает, настанет ли завтрашний день для Сынри? - Где ты был? – ее психованный голос врывается в сознание вместе с ощущением, что его тормошат. – Где ты был, мальчишка, когда моему сыну ты был так нужен?! Ты обещал защищать его, обещал сделать все для его счастья! Что же теперь? Что же теперь нам делать, Джиенни? Мой сын, мой маленький Сынри… Женщина обнимает его, утыкаясь в его усталое плечо лицом, ее слезы отпечатываются в его памяти, как что-то ломающее его. Он обнимает ее в ответ, смаргивая слезы, сжимая зубы до боли. До боли, что никогда не сравнится с тем, что творится внутри него. Где он был? - Простите, - он обнимает ее чуть крепче, делясь с ней своей любовью к ее сыну, которого она сейчас теряет. Он был занят своими душевными терзаниями. Своими глобальными проблемами. - Мне так жаль, - она стирает влагу с его щек, хотя ее лицо залито слезами тоже. – Мне, правда, жаль, мама. Дверь, ненавистная, не пускающая их внутрь, открывается, и оттуда выходит спокойный мужчина, неторопливым шагом направляющийся к ним. Он останавливается в шаге от Джиена, протягивает руку, здороваясь, и кланяется женщине рядом. Джи позвал его сюда по своим связям. Он не был уверен, но этого врача ему посоветовали как лучшего. - Мои поздравления, все обошлось, ничего угрожающего жизни Вашего друга не обнаружено, - доктор тепло улыбнулся, подбадривая слабо пошатнувшуюся госпожу Ли. – Сотрясение – самое тяжелое, что с ним произошло, так что переживать не о чем. Его будет тошнить и периодические головные… - А как же ноги? – Джиен отпускает руки и подходит чуть ближе, будто так он сможет разузнать ответ быстрее. - О, с ногами господина Ли все отлично, это удивительно, будто какое-то чудо, - он еще раз улыбнулся и кинул взгляд на мать Сынри. – Могли бы мы поговорить с Вами наедине, господин Квон? Вы ведь его лучший друг, верно? - Верно, - он кивает и идет следом за ним, чуть дальше, чтобы их не услышали.- Пожалуйста, скажите, что ничего ужасного нет и все отлично. - Нет, все прошло замечательно. Ноги не повреждены, хотя казалось, что они будут раздроблены, но пока господина Ли вытаскивали из обломков водительского сиденья, его не поранили и все прошло отлично, это было самым важным. Осколки мы вытащили, и это отняло, как видите, много времени. Для его организма такая потеря крови могла стать шоком, поэтому сейчас делают кое-какие анализы на потери. К утру все станет яснее, но уже сейчас прогнозы отличные. - Какое облегчение, - Квон уперся в стену рядом ладонью, вздыхая. Его сердце вдруг заныло, и ему пришлось зажмуриться от легкой неприятной боли. - Это просто чудо, господин Квон, - доктор похлопал его по плечу, направляясь к госпоже Ли. Она была его матерью, его семьей, врач отчитался перед ним только потому, что Джиен был тем, кто платит ему, только и всего. По сути, он ему никто. – Считайте это даром небес. - Что я тебе говорил? - Енбэ, счастливый до нельзя, обнимает его и приподнимает над полом, кружа в коридоре. Оказывается, в этом здании можно даже улыбаться. – Этот парень от нас так не избавится! С утра прям пойду и наваляю ему, чертов поганец, вздумал нас до потери пульса довести. Джи рассмеялся, его распирало чувство облегчения, казалось, еще чуть-чуть и он просто свалится тут без сознания. Он закрыл глаза ладонями, улыбаясь, ощущая влагу на пальцах. Черт возьми, он пережил семь кругов ада за эту ночь. - Смотри, - Енбэ поворачивает его голову вбок, заставляя открыть глаза. – Уже рассвет. Они слышат возню позади себя, оборачиваются и видят Дэсона с Сынхеном, что подошли только сейчас. Они оба выглядели немного взволнованными, их взгляды все время были направлены на Джи, будто спрашивая, можно ли уточнять или еще ничего не известно. - С ним все хорошо, - Джи виснет на Дэсоне, смеясь и тормоша его уложенные волосы. – Он в порядке! - Дурак хен, - Дэ снимает его и обнимает. – Вы вдвоем сведете всю группу с ума, когда закончатся ваши закидоны? - Когда этот мелкий идиот повзрослеет, - Джи принимает из рук Чхве воду и делает три жадных глотка. Или когда Джи все же умрет от переживаний. В палате Сынри все обставлено по последнему слову техники, Квон в этом не разбирается, но заплатил он за это круглую сумму. Сынри просыпался пару раз, но оба эти раза Джи был где-то не рядом. Он выполнял часть своего графика с самого утра, восполняя пробелы и пустоши, которые успели накопиться за это время. Его это бесило, он злился, но успешно все проделывал. Ему не на что жаловаться. Он все еще жив, а значит, все остальное можно перетерпеть. - Что за приветственный стриптиз? – хриплый голос прорезал тишину. Джиен переодевался после того, как просидел в палате мелкого добрые четыре часа. Здесь был душ и он успел его принять, он чувствовал себя намного легче, а то мотаться по городу в теплую погоду было немного не комфортно. Он ненавидел жар и тепло. Как, впрочем, и холод. Он не успел надеть футболку и обернулся на знакомый голос, что отдавал легкой слабостью и болезнью. - Малыш, - Джи расплылся в идеальной улыбке, чуть дрогнувшей от эмоций. - Так мы теперь разговариваем? – обиженно надулся Сынри. Он не выглядел замечательно, как говорил врач, и Джи его за это ненавидит. Его лицо было в порезах, побледневшее и осунувшееся, его ноги были в жутких синяках, а сам он был слаб и немощен, медсестры говорили, что он плохо и с неохотой ест, что жалуется на головные боли. - Иди ко мне, хен, - Сынри протянул руку, подрагивающую от слабости. - Сынри, - Джи присел на край его широкой постели, стараясь не задеть ничего, к нему были постоянно прицеплены какие-то капельницы. Все это как-то не особо помогало. – Как ты, малыш? - Плохо, - серьезно сказал младший. – Чтобы увидеться с тобой мне теперь надо попадать в такие аварии или работать до упаду. Что ты предпочитаешь больше, хен? - Я предпочитаю здорового тебя, круглые сутки, без перерыва. – Джи склонился к его губам, блеклым, искусанным, не таким припухшим от поцелуев как обычно. - Не надо, я не чистил зубы, - Сынри отворачивает голову, и на миг его лицо озаряется чем-то потухшим, грустным. - Дурак, - Джи аккуратно поворачивает его лицо к себе, гладит один из порезов и думает, что какого черта их не заклеили пластырями? Когда он целует его, то, как всегда, все становится на свои места. Сынри отвечает с большой охотой, кажется, забываясь на мгновение, и снова тут же отворачивается, сковываясь. – Что такое? - Не надо меня утешать, хен. То, что это произошло, еще не значит, что меня надо жалеть. Мне не нужны чувства в одолжение, из-за жалости. - Из-за какой жалости? - Ты ведь… бросил меня. Мы расстались. - Ничего подобного, - Джиен придвигается ближе, как можно ближе, почти ложась на него, но удерживая вес на одной руке. Он хочет забрать себе его боль, его слабость, вялость, какую-то вселенскую тоску. Джиену же вообще ничего не может испортить настроение. – Я никогда тебя не брошу. - Ты снял кольцо! – обвиняющее срывается Сынхен и тут же закрывает глаза, морщась. Его голова жутко раскалывается. - Не нервничай, - Джиен целует его в висок, осторожно берет его ладонь и подносит к губам. Сынри все еще носил дорогой метал на пальце, не снимая. Оно было запачкано кровью, лишь слегка, но это навеяло на жуткие воспоминания. Джи коснулся металла губами, не отрывая их до тех пор, пока не почувствовал, что он нагрелся. – Больше такого не повторится, я клянусь.