Решение. Часть 1

Мон Мотма задумчиво постукивала стилосом по датападу. Опытный политик, она уже давно отказалась от всех человеческих чувств и пристрастий. В жизни у нее не было существа, ради которого она могла бы пожертвовать всем. Никого. Или она могла пожертвовать всем ради политических интересов. Порой ей казалось, что ее уже нет. Она растворилась в заговорах, соглашениях, сделках. Где-то далеко позади осталась жизнь на родной Чандрилле. Рыжеволосая девочка, дочь сенатора и аристократки. Она не знала, а были ли у нее тогда какие-то желания и чувства, кроме честолюбия? Нет. Пожалуй, были. Она хотела, чтобы ее мать сказала, что гордится ею. Мать… Ее лица Мон уже и не помнила, но легкая боль в сердце, когда она подумала о матери и о том, что та так и не произнесла заветных слов, ее удивила. Странно. Она прислушалась к себе. «Что это со мной сегодня?» А потом был Корускант. Годы учебы пролетели как один день. Ничего примечательного. Несколько мальчишек-сокурсников пытавшихся приударить за ней не в счет. Она их и не заметила… Сенат. Да, вот где началась настоящая жизнь. Она уже тогда понимала, что значит Политика. Это когда нет ни друзей, ни подруг. Одни только многоходовые комбинации с победой в итоге. Или поражением. Такое тоже бывало. Вот где был настоящий азарт. Вот где была жизнь. Мон встала и прошлась по кабинету. Этот период своей жизни она не любила вспоминать. Там была одна небольшая черная точка, обозначавшая мимолетную слабость. Именно так. Да. Мимолетную. Сенатор Падме Амидала могла с полным правом называться ее подругой. Насколько Мон могла себе позволить иметь подруг. Королева Набу в отставке. Мон усмехнулась. Разве бывают королевы в отставке? Нет, конечно. Вот и Амидала оставалась королевой. Молодые женщины часто пересекались в разных комиссиях. И часто их политические интересы совпадали. Но вскоре Мон с удивлением поняла, что ее новая знакомая добивается власти для благополучия своих избирателей. Для сенатора Мотмы это было потрясением. Неужели как-то попав в эту мясорубку, именуемую большой политикой, кто-то может желать нечто подобное, альтруистическое? После этого Амидала вызывала у нее интерес скорее как у ученого, препарирующего лягушку. Да. Но даже этого интереса Амидала вряд ли была достойна. И это было только началом. А потом появился Энакин Скайуокер. Этот мужлан в грубом джедайском плаще, абсолютно чужой в корускантском высшем свете. Как он мог понравиться выдержанной, интеллигентной Амидале оставалось загадкой. Как он со своими манерами и непроходимой глупостью мог вообще кому-то понравиться?! Мон села за стол и раздраженно бросила стило, которое до сих пор держала в руке. Скайуокер ее так раздражал и нервировал своей глупостью, что она не заметила, как влюбилась в него. Вспоминать об этом не хотелось. Это оставалось каким-то незавершенным делом в ее прошлом. А потом был вечер, пати, как это называлось, и она поймала его взгляд, и взгляд этот не был глупым. Это был взгляд человека, умудренного жизнью и все понимающего. Мон стало не по себе. Она не привыкла ощущать себя такой беззащитной, какой была под этим взглядом. И с этих пор она возненавидела свою бывшую подругу-соратника. И стала ненавидеть еще больше, когда узнала, что та беременна. Наверняка от этого джедая-недоучки. Почему недоучки – Мон и сама не могла объяснить… А потом все закончилось. Падме умерла с детьми, джедай исчез. Погиб, наверное, в какой-то схватке с имперцами. Да и не важно. Мон это совершенно не интересовало. Она потянулась к бокалу с водой и отпила несколько глотков, машинально контролируя свое состояние. А потом появился Скайуокер. Сначала, она подумала, что это однофамилец, хотя фамилия довольно редкая, а взглянув на мальчишку, поняла – не однофамилец. Значит, Амидала все-таки успела родить. В последнее время Мон редко испытывала любопытство, и это ее даже иногда удивляло и тревожило. Любопытство – одно из проявлений ума человека. Это она поняла еще давно. А здесь… Так вот, Скайуокер разбудил ее любопытство. «Пустоголовый мальчишка, весь в отца», - решила она, но на память некстати пришел тот вечер в саду и взгляд Энакина. Ошибки многих политиков – недооценивать людей – она старалась не допускать. И стала к мальчишке присматриваться. Скайуокер был полной противоположностью ей и ее идеалам. Веселый и шумный, как щенок пииту, и такой же дружелюбный, он вызывал у многих только положительные эмоции. И Мон пока не видела смысла пересматривать свое отношение. Но мальчишке покровительствовала. Почему бы нет? Герой Альянса, взорвавший Звезду Смерти. При мысли об этом Мон всегда улыбалась. Палпатин строил свою игрушку с такой любовью. Столько денег на нее ухлопали. Людских и не только ресурсов. А вот же: раз, и нет! Но потом она узнала, что мальчишкой заинтересовался Мадина и стал привлекать его на свои операции. А это уже было серьезно. Да. Очень. Мадина так просто, за дружелюбность и шумность, привлекать не станет. А тут еще и принцесса Лея сделала его своим другом. Прямо «не разлей вода». Хотя принцесса девчонка еще та. «Как бандерлог с гранатой. Непонятно, в какую сторону бросит. Откуда у Органы такая дочь?» «Теряю хватку», – поняла тогда Мон и стала присматриваться к юному герою. И все чаще на память приходил тот взгляд Энакина в саду. Эти Скайуокеры. Но что-что, а на предательство мальчишка не был способен. Это Мон знала точно. Обратное – подрывало ее веру в себя. Ошибиться она не могла. И вот сейчас…. Мон снова посмотрела на экран датапада, в котором светилось деактивированное объявление о розыске преступника. Мадины нет. Он разрабатывает операцию по прорыву кольца окружения извне. Его удалось с таким трудом вывести из окружения. Снова всколыхнулось раздражение на себя: «Это ж надо было так попасться!» Грязное чандрилльское ругательство едва не сорвалось с губ. Но к делу. Мадины нет, а Скайуокером она займется лично. Если поймет, что предал… На память снова, в который раз за сегодняшний день, пришел тот взгляд Энакина. Да сарлакк с ним, с этим взглядом! Так ошибиться в человеке непростительно для нее! Свидетелю такой ошибки не жить! Она и не заметила, как сломала стило о датапад. Посмотрела удивленно на дело рук своих и взяла новый. Она поймет и разберется! Некоторое время посидела, успокаиваясь и ровно дыша. Рука потянулась к сенсору вызова и замерла. Входная дверь едва не разлетелась на части, так стремительно в ее кабинет влетел бывший сенатор Гарм Бел Иблис. Мон поморщилась. Гарм не то чтобы раздражал, раздражать верный соратник не мог, а так, нервировал своим поведением. – Мон, что происходит?! Я не понимаю! Ответь мне! – Гарм, о чем ты? – Мон сидя наблюдала за метаниями сенатора. Торопить события она не собиралась. – Не понимаешь? Что с пилотами?! Ко мне сейчас целая делегация эскадрилий пришла с этим же вопросом. – А… – Мон понимающе кивнула и, запрокинув голову, безмятежно посмотрела на соратника по борьбе, - ты об этом… Они изменники, и будут наказаны за свою измену, – решительно закончила она. Иблис плюхнулся в противоположное кресло и изумленно посмотрел на собеседницу. Они работали вместе уже много лет. Он впервые видел ее такой… хм.. странной. – Мон, послушай… дело серьезное. Мадина прорвался через окружение и готовит прорыв внешнего кольца блокады. Органа собрал войска, и прорыв может состояться в любое время. Нам будут нужны все силы, а ты своими поступками деморализуешь тех, кто будет осуществлять этот прорыв. – Гарм, а теперь ты послушай! – Мон тут же постаралась успокоиться, - сколько могут натворить изменники в бою, а? – Изменники! – Иблис вскочил и снова заходил по кабинету. – Да какие они изменники?! Ты сама-то в это веришь? – Верю, – Мон повертела стило в руке и задумчиво посмотрела на него. – Верю. Они помогли Скайуокеру скрыться. И это моя позиция. Я ее не изменю. – Да откуда ты знаешь?! Доказательств же никаких? – А мне не нужны доказательства! – заорала вдруг Мон и вскочив, сломала в пальцах злополучное стило. – Мне не нужны доказательства, – уже спокойнее произнесла она и снова села, – я кожей чувствую: они хотят оставить нас в дураках. Вспышка Мон возымела на Иблиса прямо противоположное действие. Он подошел к женщине и посмотрел ей в глаза. – Мон, послушай. Ты истеришь. Так нельзя. Прорыв… да что я тебе говорю. Выпусти пилотов. Так надо. Ну? Мотма опустила голову и отвернулась. Иблис был прав. Она истерит. Непонятно почему… И снова перед глазами мелькнула фигура в грубом бесформенном плаще. – Хорошо, - тихо согласилась она. – Ночь посидят, ничего с ними не случится, а утром выпустят. Доволен? --------------------------------------------------- – Тихо здесь… - Учитель смотрел в иллюминатор. Я усмехнулся: в космосе всегда тихо. – Не люблю такую тишину. – Да, тихо, – подтвердил я и слегка сжал кулаки. Мне тоже не нравилась эта тишина. – Я тут подумал, Учитель… – Да? Я подождал, не будет ли какого ехидного продолжения, но Дарт Сидиус больше ничего не сказал, продолжая задумчиво разглядывать за окном что-то видное только ему одному. – Может, заберете Люка и полетите на Корускант? – Как ты себе это представляешь? Он что, вещь, чтобы его забирать? – Не вещь, конечно, но… мне было бы спокойнее, если бы вас двоих здесь не было. Учитель развернулся ко мне и сухо проговорил: – А мне было бы спокойнее, если бы ты не наводил панику. И потом, у меня здесь дела. Отсюда удобнее достать Альянс. Он усмехнулся. Как-то так, по-доброму, но мне стало не по себе. Я нахмурился и прислушался к Силе, медленно перебирая ее нити. Ну да… Какая все-таки тишина. Какая… – Они идут! – фраза вырвалась у нас почти одновременно, а в следующий момент, я уже торопливо шагал по коридору, на ходу раздавая указания. Император ушел в противоположную сторону. У него были другие проблемы. Проходя мимо дверей, ведущих к моим каютам, я остановился. У меня имелось еще одно дело. И я постарался не думать о том, что это за дело. Но я должен был допросить собственного сына. И сделать это сейчас. Потом может быть поздно.