To build a home

В конце концов, он тот, кто начинает все это. Сейчас суббота. Одна из тех суббот, когда Генри нет дома, а они только вдвоем валяются на диване и смотрят телевизор. Это была долгая неделя в участке, и она задремала на нем. Его теплая рука вокруг нее, его мягкая футболка под щекой, его дыхание, размеренное и спокойное, как колыбельная. Это один и тех превосходных моментов с ним, когда она чувствует себя в безопасности, в тепле и любви; один из тех моментов, которые она хотела бы продлить навечно. Она чувствует его поцелуй в ее волосы и улыбается, поворачивая свою голову навстречу другому поцелую – мягкому и сладкому. Он улыбается ей, а она прижимается к нему еще сильнее, чтобы его рука держала ее крепче. - Можно тебя кое о чем спросить, любимая? – говорит он через мгновение. - Мы уже женаты, Киллиан. Ты не можешь сделать предложение еще раз. Он смеется, и она чувствует это через его футболку. - Я бы женился на тебе сто раз, во сто жизнях, но это не то, что я планировал. - Ладно, пиратишка, валяй. Он делает паузу, легко играет пальцами с ее волосами. Она терпеливо ждет, прислушиваясь к его дыханию, к телевизору и к шуму волн снаружи. - Ты не… Мы могли бы… - Киллиан. Она смотрит на него, и он задерживает взгляд, прежде, чем отвести глаза. - Мы никогда не говорили о детях, любовь моя. - Не говорили, - осторожно говорит она. Сердце бьется быстрее. - Так, может, поговорим? Она сглатывает. - О чем конкретно ты хочешь поговорить? Он пожимает плечами. - Ты их хочешь? - А ты? Он снова встречается с ее взглядом. Слегка улыбается. - Я первый спросил. - Киллиан. Он вздыхает. - Я бы не спрашивал, если бы не хотел. Так что вопрос в том, хочешь ли ты? Потому что я наблюдал за тобой, когда мы видим Роланда, нянчим твоего брата. И я знаю, как ты расстроена после этого. Но если ты ответишь «нет», я не буду пытаться изменить твое мнение. Я просто… Она тянется, чтобы коснуться его лица, и он замирает. - Ты хочешь детей? – спрашивает она. Он кивает. - Да. Я люблю Генри, люблю его как своего, и ты знаешь, что это правда. Но я думаю, что хотел бы испытать это с самого начала. Увидеть твой круглый живот, принести ребенка домой. Первые шаги и все такое… Он думал об этом. Она точно может сказать, что думал. Он не сказал это сгоряча, а рассказывал, как хочет малыша, и это значит, что он захотел этого не мгновение назад. Это заставляет ее сердце биться. - Я тоже этого хочу. - Правда? Она кивает. - Я все это пропустила. Даже с воспоминаниями. Для меня они нереальны, они не мои. Я тоже хочу получить шанс. И я хочу этого с тобой. Ей не нужно говорить ему, что она хочет сделать новые воспоминания, что она все еще напугана беременностью. Она хочет узнать, что это не так страшно, пройти этот процесс с кем-то – с ним. Знать, что ей не надо отдавать ребенка, знать, что если что-то пойдет не так, она просто сможет обратиться к врачу и сможет насладиться беременностью. Они никогда не говорили о времени, проведенном ею в тюрьме или о беременности с Генри. Потому что она не любит думать об этом или говорить. Потому что она все еще чувствует свежую рану. И вспоминать об этом, все равно, что позволить открыться кровотечению снова. Но она уже боялась, а теперь хочет попробовать это с ним. Потому что если кто-то и мог сделать все лучше, мог поддержать ее, любить ее, доверять – это он. Она, конечно же, не говорит ему об этом, но ей почему-то кажется, что она и не должна. Он улыбается, широко и счастливо, и так ярко, что она начинает чувствовать слезы на уголках глаз. Но он вытирает их и крепко целует, как всегда. - Давай заведем ребенка, Свон. - Давай заведем ребенка. Она думала, что это будет легко, но это не так…