Дурные привычки и прочие неприятности

      А еще через неделю я отчаянно шепчу в камин: — Гермиона! Пожалуйста, Гермиона! Она появляется в пламени, поправляя на носу очки в пластиковой прямоугольной оправе. Неожиданно повзрослевшая, но по-прежнему растрепанная, как веревочная швабра нерадивой маггловской домохозяйки. — Мне очень нужно с кем-то поговорить, — почти рыдаю я. И она, отложив книгу, в уютном спортивном костюме, лишь слегка зацепившись носком тапочки за решетку, выступает из моего камина. — Кентавра Мерлину под хвост, Гарри, — пораженно шепчет она, оглядывая мою — нашу, нашу с Джинни! — новую гостиную. Я и мои два полных стакана виски с утра начинаем ржать, представив всю непристойность картинки и хвост Мерлина, такой белый, пушистый, развевающийся на ветру. — Ну вот… — я и два виски разводим руками, — как тебе? — Хвосторогу за ногу! Это же херова куча галлеонов! — Немного не то, что имела в виду Молли, когда говорила «здесь слегка мрачновато, надо бы добавить света», да? Я вижу, как моя подруга давится следующим ругательством. Она шумно сглатывает и проводит рукой по столику, на который я водрузил обе ноги. — Ценные породы: эбен, красное дерево, мозаика, лак, инкрустация — перламутр и сердолик, не позже конца восемнадцатого века, похоже, итальянский мастер. Маггловский, а это еще дороже. — Ой-ой-ой, — ухмыляюсь я, — давно ли мы стали ценителями антиквариата? — С тех пор, как поняли, что «завтра» состоит из «вчера» и «позавчера», — парирует подруга и пристально смотрит мне в глаза. — Спросишь, как я — огребешь с ходу в ухо. — А зачем мне спрашивать? — новым для меня движением она поднимает очки на лоб. — Я вижу. Все настолько плохо? — Даже хуже. Но… — Ага. Ты выживешь, — не улыбка, а ухмылка. — Куда я денусь, — печально констатирую я. — Видимо, это единственное, что мне на самом деле удается.       Мы бродим по всем пяти этажам в поисках местечка, где можно приткнуться и поговорить. Дом Блэков — мой дом, наш с Джинни дом, так быстро ставший не домом Джинни и моим, а домом Джинни, — встречает на нас то неприветливой темнотой старых комнат, то запахом свежих досок и непросохшей краски, пока наконец-то мы не находим приют в чьей-то старой спальне. В ней нет ничего от прежнего хозяина (или хозяйки), но есть милый сердцу полумрак и тяжелые портьеры, и бархатный уют старых кресел у камина. Я прошу у Кричера чего-то спиртного, но не крепкого, и он приносит синеватый напиток с приторным запахом и горьковатым вкусом, от которого становится легко в голове и весело на сердце. И маленькие пузатые рюмочки, размером чуть больше наперстка, которые так неудобно держать между пальцев. Но от того, как Гермиона пытается сжать этот небольшой сосуд в горсти, меня разбирает безудержный смех. Так странно видеть давнюю подругу не в мантии, и даже не в вечных джинсах, а в стареньком сером спортивном костюме с мятым капюшоном и потертой белой надписью на левом бедре, с очками, поднятыми почти на затылок, пытающуюся манерно отводить мизинчик.       Мы киваем друг другу, пьем, вновь наливаем и вновь киваем, и долго молчим. — Если ты сейчас спросишь, что я собираюсь делать дальше…. — Опять по уху? — смеется Гермиона. — Туда тоже можно, но вообще-то предполагался подзатыльник. — Гарри Джеймс Поттер, — она изо всех сил пытается сохранить серьезность, но в голосе звенит едва сдерживаемый смех, — пора бы тебе рассказать, что еще можно делать с девчонками. — Спасибо, мамочка, меня уже просветили, — хихикаю я как третьекурсник. Я наливаю еще по стаканчику вязкой синеватой жидкости, салютую наперстком Гермионе и вливаю в себя странный напиток. — Впрочем, я был бы не против знать, кто так просветил ее. Ты, случайно, не в курсе? Она округляет глаза. Я киваю, прикрыв веки. «Да, все именно так, как ты поняла». Она пожимает плечами. Я легкомысленно взмахиваю рукой. — А и ладно. Какая разница… Но Гермиона встревожена: — Ты хотел поговорить. Ты звал меня за этим? — Герм, поверь, если бы мне действительно важно было бы это все, ты бы узнала на следующий день. Проблема совсем в другом. И вдруг я понимаю, что мне нечего ей сказать. Просто потому, что со мной ничего не происходит. Ровным счетом ничего. Я даже не понимаю, для чего позвал ее. — Ты знаешь, что в доме есть библиотека? — спрашиваю я, чтобы увести разговор в другую сторону. И я вижу, как при слове «библиотека» в глазах моей подруги полыхает безумный огонек.

***

      Три дня спустя мы вчетвером, во главе с хмурящейся Гермионой, стоим с палочками наизготовку у высоченной резной двери библиотеки и пытаемся, пытаемся, пытаемся… хотя бы поцарапать полированную поверхность. Если не заклинанием, то хоть карманным ножом Рона. Джинни недовольна: через полчаса у нее назначена очередная «очень важная» встреча. Гермиона недовольна: охранные чары выглядят вполне обычными, и взломать их нам вдвоем было бы проще простого. Но нам не удается и вчетвером. Рон недоволен: он терпеть не может двери без ручек и замков. За ними всегда столько проблем. Доволен только я: хоть какое-то развлечение. Джинни с отвращением разглядывает резной растительный орнамент и вдруг дергает меня за рукав. — Гляди, Гарри, — она указывает кончиком палочки на сложный узор из стеблей и листьев и, приглядевшись, я вижу среди них тонкую длинную змейку, покачивающую плоской головкой под моим удивленным взглядом. — Ты охраняешь дверь? — шиплю я ей. Звуки парселтанга сами срываются с моего языка. Змейка очень удивляется. Настолько, насколько может удивиться медная змейка. Но отрицательно машет головой. — Нет. — А что ты здесь делаешь? Если бы она могла, она бы пожала плечами. — Я здесь живу. — Я — Гарри. У тебя есть имя? — Смешной мальчик… Я просто узор на двери. Украшение. — И ты не знаешь, как открыть дверь? — Чары. — Знаешь какие? — Охрана. — Какие именно? — Я змея, мальчик, а не ведьма. Спроси у своих ведьм. — Все равно спасибо, рад был познакомиться. Тебе нравится имя Селеста? — шиплю я и вижу, как змейка шустро скрывается под резным листом. Не получилось. Что ж, попытаться стоило.       А Гермиона хмурится все сильней и тщательно водит палочкой по линиям охранных чар, морща от усилия нос. — Вот здесь, вот здесь, — шепчет она тихо. — Что там, что? — нетерпеливо спрашивает Рон. — Не знаю, — признается подруга, со вздохом опустив палочку. — Никогда с таким не встречалась. — Ну если даже ты-ы-ы, — тянет Джинни.— Может, в другой раз? Меня ждут у Эйба Чарминга. — Так поторопись, — огрызается Рон, — а то, глядишь, все обойдутся без тебя. Джинни вспыхивает, клюет меня в щеку, мурлычет: — Я скоро вернусь, Гарри, не забудь предложить гостям чаю, — и улетучивается. — Она, конечно, всегда мечтала о красивом доме, — бормочет Рон, — но «Магические интерьеры Эйба Чарминга» это уж как-то слишком. — Попробуй еще раз, Гарри, — выныривает из раздумий Гермиона. Я уже делал это сам неделю назад, до прихода Гермионы. Но Гермиона тоже не заметила ничего в прошлый раз. Поэтому я внимательно, по миллиметру, исследую нити охранных чар, опутывающие непокорную дверь. И почти сразу замечаю их — три маленьких серебряных ленты, вплетенные в сети обычных заклинаний. — Здесь, здесь и здесь — показываю я друзьям. — И что это? — хором спрашивают они. — Понятия не имею. — Круг замкнулся — прыснул Рон. — Идемте пить. Если у тебя, конечно, есть что-то кроме чая. И зачем тебе вообще сдалась эта библиотека? Гермиона смотрит на него, как на умалишенного. — Книжку хотел почитать, — отвечаю я. Ну да, а что ж еще можно искать в библиотеке? — Так можно было эльфа в магазин отпра… Погоди, а у эльфа своего ты спрашивал про дверь? Я выразительно бью себя рукой по лбу. Ну и болван! — Кричер! Передо мной возникает мое домашнее чудовище, перепачканное мукой. — Хозяин Поттер, чего ты хотел? — Я хотел, чтобы ты называл меня Гарри! — Да, хозяин Поттер. Гарри. Кричер помнит. — Кричер, ты знаешь, как открыть эту дверь? — не выдерживает Гермиона. — Кричер знает, что никто посторонний не должен входить в библиотеку семейства Блэк. Неудобно согнувшись, я заглядываю прямо ему в глаза. — Кричер, скажи, пожалуйста, ты знаешь, как открыть эту дверь? — Нужно снять охранные чары, хозяин По… — Ты знаешь, что за чары, Кричер? — Кричер не знает. Кричер будет очень страдать, что не смог помочь хозяину, — впрочем, сильного страдания на его сморщенном личике не отражается. — А кто накладывал чары? — опять вмешивается подруга. Высокомерный взгляд и упорное молчание. — Ответь ей, Кричер. — Хозяин Регулус делал это, хозяин Гарри. — Регулус был очень сильным магом, — Гермиона, как обычно, соображает быстрей всех, — и это родовой дом. — Ты права, — важно кивает эльф. — Скажи, Кричер, — подает голос Рон, и эльф задирает ушастую голову, чтобы посмотреть на моего друга, — а после Регулуса кто-то входил в библиотеку? — Отвечай! — Никто не входил в библиотеку после любимого хозяина Регулуса. Даже Кричер не может попасть туда. — А кто-то пытался открыть эту дверь после смерти Регулуса? — Директор Хогвартса хотел ее открыть. Профессор из Хогвартса хотел ее открыть. Хозяин Регулус был очень умным и очень хитрым. Посторонний не может входить в библиотеку. — Дамблдор и… профессор Снейп? А Сириус? — мне нужно знать. — Хозяин Сириус не хотел открыть библиотеку. Хозяину Сириусу не нужны были книги. Но двое других — да. — Но у них не вышло? — Посторонний не может входить в библиотеку. — Спасибо, Кричер, ты очень нам помог. — И Кричер бесшумно исчезает. — Нифига он не помог, — вздыхает Рон. — Пойдемте отсюда.