Дурные привычки и прочие неприятности

— Сколько бы ни было вокруг смертей, все они не на твоей совести, малыш, - низкий хриплый басок над моим ухом пророкотал эти слова, и на мое плечо опустилась тяжелая широкая ладонь. — Я сказал это вслух? — не поднимая головы, произнес я. Голос был незнакомым, но мне чертовски не хотелось быть узнанным даже в таком месте, где вероятность встречи с магом, знающим, кто такой Гарри Поттер почти равна нулю. — Да, сказал. А не хотел? — поинтересовался тот же голос, и рука сильней стиснула мое плечо. Я слегка приподнял голову и скосил один глаз, стараясь через завесу спутавшихся прядей разглядеть неожиданного собеседника. Но не увидел ничего, кроме тени, отбрасываемой им на стол. — Не хотел, — признался я. — Это никому не интересно. — Ну почему же, — ответил незримый собеседник, — допустим, это интересно мне. — Хотелось бы знать с какой стати? — проворчал я, поводя плечом в надежде сбросить руку или хотя бы ослабить тяжелую хватку. — Может быть потому, что ничто не ново под луной? — тихо хохотнул басок. — Или потому, что я сам забивал голову такими же глупостями. Рука исчезла с моего плеча, и ее обладатель тяжело плюхнулся рядом со мной на место Гермионы. Краем глаза я заметил широкое загорелое предплечье, покрытое редкими светлыми волосками и крепкую ладонь с узловатыми пальцами, потянувшуюся за черпачком в котле, а потом услышал смачный глоток. Похоже, прямо из стакана Гермионы. — Вот только такой гадости я никогда не пил, — фыркнув, сказал незнакомец. — Предпочитал то, что сразу воспламеняется. — Если тщательно поджечь, загорится и это, — пробурчал я себе под нос. — Не уверен, — хмыкнул голос. — Впрочем, почему бы не попробовать? Еще чуток приподняв голову и сильнее скосив глаза, я наблюдал, как та же уверенная рука набирает полный черпак пунша и тщательно выливает его ровной дорожкой от котла до края стола. Потом услышал звонкий щелчок и характерный для маггловских зажигалок треск проворачиваемого колесика. Язычок пламени лизнул бордовую дорожку жидкости и зашипел. Я прыснул и еще чуть повернул голову. — Я же говорю: отвратительное сладкое пойло, — улыбнулся мне крепкий коротко стриженный блондин. — Не умеешь — не берись, — я наконец-то оторвал голову от скрещенных рук. — Покажи класс, — в его серых глазах сверкнула насмешка и вызов. Он протянул мне на раскрытой ладони металлический прямоугольник зажигалки и, поколебавшись секунду, я схватил ее. Щелкнул, полюбовался пламенем и, поднеся сине-оранжевый огонек к краю растекшейся лужицы, послал невербальное Инсендио. Огонь длинной цепочкой побежал по жидкости, а мой случайный собеседник сориентировался моментально: резким жестом он перевернул на наш импровизированный костер пустую тарелку. — Один-ноль, — рассмеялся он и протянул мне так хорошо мной рассмотренную широкую ладонь. — Я Джесс. — Гарри, — кивнул я, чувствуя, как пальцы тонут в жестком захвате. Сожми он ладонь еще чуть-чуть и переломает их напрочь. — Мы все еще будем пить эту дрянь, Гарри, или закажем чего покрепче? — Кажется, мне нужно в туалет, — пробормотал я, выскальзывая из-за стола. — Ну так я закажу на свой вкус, — в спину мне прокричал Джесс. Я успел бросить на него всего лишь один пристальный взгляд и простенькое опознавательное заклинание. Стопроцентный маггл, ни капли магии, не такой уж высокий и крупный, как мне показалось поначалу. Не больше, чем на десять лет старше меня. Рыжеватый ежик волос открывал мощную шею, покрытую таким же легким загаром, как предплечья. Крепко сбитая фигура, обтянутый голубыми джинсами зад на деревянной лавке. Слегка склонившись над столом, он выстукивал рукой какой-то мотивчик. Определенно мы не встречались раньше. Не прошло и нескольких секунд, как он нервно повел плечами, ощутив чужое внимание. Тут же повернулся и, отыскав меня глазами, призывно взмахнул рукой. — Давай сюда, приятель! Я пробрался к столу и неловко плюхнулся рядом. Между нами уже стояла зеленая бутылка и два чистых стакана. Он плеснул совсем немного — не больше, чем на два пальца — янтарной жидкости, высоко поднял свой стакан и провозгласил: —  Ну, за знакомство. Я храбро — а почему я должен бояться случайного знакомого, так щедро подаренного мне судьбой в предрождественский вечер? — встретился со взглядом его серых глаз и, опустив их чуть ниже, вдруг заметил кое-что интересное. Крупные шарики, соединенные в цепочку убегали под вырез тонкого серого пуловера, под тканью вырисовывался четкий контур подвески. Я много раз видел такие в кино. — Ты солдат? — с удивлением спросил я. — «Who Dares Wins!» — «Кто рискует — побеждает!», — улыбнувшись, кивнул он. Я не совсем понял, но посчитал ответ утвердительным. — Бывший, — уточнил он, слегка склонив голову в знак подтверждения. Мы звякнули стаканами и выпили. Я залпом, слегка поморщившись от крепости, а он лишь слегка пригубив отличный скотч. — Для солдата ты маловато пьешь, — дерзко сказал я. — Свою цистерну в этом году я уже выпил, — спокойно ответил он, пристально изучая меня взглядом. Я поежился, ощутив себя неуютно, а цепкие серые глаза ощупали мою растрепанную гриву, задержались на лице, разглядывая глаза за стеклами очков в мутных разводах, медленно скользнули вдоль торса, скрытого толстым свитером, задержались на запястье, обвитом медной змейкой, и сосредоточились на руке, все еще держащей пустой стакан. — Чего пялишься? — грубо спросил я, грохнув злосчастную посуду на стол. — Почему ты прогнал свою девушку? — не заметив моего вызова, поинтересовался он. — Она не моя… Какая на хер тебе разница? — А сначала ты поссорился с другом. — Тебе какое дело? Ты что, следишь за мной, что ли? Я тебе понравился? Я не ищу случайного траха в ма… в маленьких барах, — хохотнул я. — Ты НЕ понравился мне. — Тогда почему? Вместо ответа он плеснул мне еще чуток и, кивнув, молча предложил выпить. Я выпил, он пригубил. Он помолчал немного и спросил: — Парень, что с тобой случилось? Между нами опять повисло молчание. Прикрыв глаза, я прикидывал, как ответить на его вопрос. Ответить ли вообще? Или сразу послать туда, где Мерлин фестралов не пас? Но это был первый человек в этом мире, который за последние пять месяцев спросил меня, что у меня происходит. Не что я думаю делать дальше, не как я себя чувствую, не как мои дела, а что СО МНОЙ случилось. Потому что в моем мире все знали, ЧТО случилось, но никто не постарался задать вопрос, что случилось именно со мной. Я все еще перебирал в мозгу слова и фразы, которые я мог бы сказать без особого напряга, но Джесс — он же назвался Джессом, да? Наверное, в школе его дразнили Джессикой,и поэтому он так раскачался, чтобы не быть похожим на девчонку — заговорил первым. — Когда теряешь кого-то, кого-то важного, нужного, близкого, ты словно теряешь часть себя. Когда ты вошел в бар, я увидел что-то знакомое в твоем взгляде. И потом, когда я начал наблюдать за тобой, я понял, где я все это видел. В своем зеркале по утрам. Я сомневался ровно до того момента, пока ты не прогнал друга и не обидел свою девушку. А потом ты очень сожалел и пытался плакать. Плечи… они так подрагивали, очень по-особенному. И пальцы дрожали… И лицо… Словно ты специально хотел сделать себе больно. Как будто режешь сам себя ножом, чтобы понять, что ты еще способен испытывать боль. Я вел себя точно так же, когда… — Она не моя девушка, — выдавил я из себя. — И я, правда, поступил очень плохо. — А потом я подошел к тебе и услышал, что ты сказал. Я говорил то же самое. Он опять пригубил свой стакан, проигнорировав мой призывный взгляд, обращенный к бутылке. — Хм, не твоя девушка… Интересно, а кто же она? — Сестра. Не по крови. Боевая подруга, если тебе так проще понять. Товарищ по оружию. В меня вперился слегка ироничный взгляд серых глаз. — Может быть, она даже покруче, чем ты. Джесс прыснул, ударил себя ладонью по лбу и рассмеялся. — В какой компьютерной игрушке? — Что? — не понял я. — Ох, пацан, если сейчас окажется, что все твои смерти — кучка потерянных пикселей на мониторе, произошедшие на виртуальном фронте в эпической битве средневековых магов с войском орков, я заставлю тебя заплатить за выпивку. Да еще и по шее накостыляю. Из всей его тирады сначала я понял только про выпивку и про шею. Потом, мотнув пару раз головой для упорядочения мыслей, вспомнил Дадли, который с упоением водил в бой отряды на игровой приставке, воображая себя то Наполеоном, то предводителем диких кочевников. До меня дошел смысл сказанного. Я снял очки, медленно протер их краем свитера и спросил: — Ты думаешь, кто-то способен переживать из-за неудачно нажатой кнопки и смерти нарисованного отряда? — По всему выходит, что так, — развел руками он. — Ты же переживаешь. Да еще так, как будто потерял реальных людей. Я почувствовал, как во мне поднимается волна злости. Какого черта я должен оправдываться перед этим магглом? Горький комок подкатился к горлу. Не ожидая предложения чужака, я схватил бутылку и налив себе, опять залпом выпил. Обжигающая горечь, как обычно, слегка загасила горечь внутри. — Это. Не. Так. — Медленно и очень четко сказал я. — Ты ошибаешься. Ты — солдат. Я тоже. И резко встал, намереваясь уйти из этого отвратительного места.