Дурные привычки и прочие неприятности

      Я поплелся за ним на полусогнутых от слабости ногах, словно щенок на натянувшемся поводке за спешащим хозяином. Пробравшись в кухню, я скорчил самую извиняющуюся мину из всех, которые мог изобразить, и тихонечко, не открывая рта, примостился на дальнем из двух стульев. Снейп вскинул бровь, но тоже промолчал, сосредоточенно нарезая на узкой доске овощи для салата. Широкое лезвие ножа мерно постукивало, и было в этом звуке нечто настолько умиротворяющее, привычное, домашнее, словно я наблюдал эту картину тысячу раз. Как будто Снейп, готовящий мне завтрак, отрезая идеально ровные, одинаковой толщины куски мяса, сыра и свежайшего лукового хлеба — черт знает какая обыденность, ежедневно со мной приключающаяся. Три дня назад я без колебаний сдал бы в Мунго любого, кто рассказал бы мне подобное. Полтора года назад я заавадил бы сам себя от одной лишь мысли об этом. И это я говорил, что моя жизнь никак не меняется? К черту, к черту, к черту… — Ждешь особого приглашения? — нарушил молчание Снейп, когда на столе возникли приборы и тарелки. «Интересно, где он его берет?» — подумал я, потянувшись за ломтиком ароматного, с поджаристой корочкой, еще теплого хлеба. Не пропустив моего безмолвного вопроса, Снейп легким кивком головы указал на отливающий серебром бок агрегата, примостившегося у плиты. — Мы маги, — заметил он. — Но зачем же отказываться от достижений маггловского мира? — Скажи еще, что у тебя компьютер и телевизор в спальне, — фыркнул я. — Чего нет, того нет, — развел он руками. — Но ты же не думаешь, что я стираю одежду в корыте у берега реки? Снейп с подвернутыми рукавами, остервенело трущий черную мантию о стиральную доску, стоя по колено в воде, и сдувающий с кончика носа мыльную пену, настолько живо предстал в моем воображении, что я не выдержал, прыснул и расхохотался. Он терпеливо выждал, пока я отсмеюсь, порылся в заднем кармане джинсов, выложил что-то на стол, и, накрыв ладонью, пододвинул ко мне. — Кстати, о том, кто не видит дальше своего… кхм… ну ладно… Вовсе не обязательно было испепелять одежду, оставляя на чистом полу груду оплавленных кнопок и змеек. Стиральная машина у противоположной стены. Я решил, что тебе пригодится вот это. Он поднял ладонь, и я увидел на столе пятидесятипенсовик с кольцом, забытый в кармане куртки. — Теперь это портключ, — быстро сказал Снейп, когда я схватил монету. — Срабатывает после трех подряд прикосновений к профилю. Одно касание может быть случайностью, три последовательных — нет. При необходимости он перенесет тебя сюда. Во двор дома, — уточнил он. — Надеюсь, не понадобиться, но… — Спасибо, — смущенно пробормотал я, опуская монету в карман. Это было равноценно получению ключей от дома и личного сейфа разом. — У нас опять намечаются неприятности? — Одна перманентная. И, как обычно, она носит фамилию Поттер, — дернул уголком губ Снейп. Помолчал и добавил почти интимным шепотком, словно выдавая страшную тайну: — Я ужасно хочу курить. Давай переместимся на террасу. Я кивнул и привязанный все той же невидимой ниточкой, поплелся за ним, дожевывая на ходу.

***

— Итак, моя рассеянная аудитория, — снова вернулся к шутливо-менторскому тону Снейп, — остались ли у тебя еще какие-то вопросы, кроме личных? — Может, я просто посижу и послушаю то, что ты сочтешь нужным рассказать мне сам? А то опять сболтну чего лишнего, а ты опять обидишься, убежишь, и так мы точно не доберемся до сути. Я сидел на деревянном полу, прислонившись спиной к перилам, и смотрел на него снизу вверх, закинув голову. Кресло на террасе Северуса было лишь одно. Он с видимым наслаждением затянулся, выпустив две струйки дыма через нос, словно простуженная хвосторога, и заговорил: — Леди Малфой была удивлена моему внезапному появлению. — Еще бы, — встрял я. — Не она одна. — Вида, однако, не подала и приняла меня приветливо. Сейчас у нее в жизни мало развлечений, с тех пор как Люциус…. — Нурменгард все же получше Азкабана. — Нисса уверила, что он имеет там столько комфорта и свободы, сколько только можно купить за деньги. — Могу себе представить, — фыркнул я. — Скажи-ка, Гарри, ты бы добровольно отправился в тюрьму, в любую тюрьму, пусть даже самую комфортную, имея все возможности ее избежать? — Ну ты же отправился, — опрометчивая фраза опять вылетела раньше, чем я успел подумать. — Что это, как не добровольное заточение? — уточнил я, обводя руками защитный купол. Кажется, он обиделся, потому что очень уязвленно ответил: — Не тебе судить, Поттер. В любом случае, если ты считаешь, что я настолько похож на Люциуса, то, может быть, нам не о чем больше говорить? Я стушевался под гневным взглядом черных глаз, в них сейчас не было ни теплоты, ни спокойствия, к которым я почти привык за эти два дня. И извиняющимся тоном залепетал: — Я совсем не то… то есть.. ну не это… я другое хотел сказать. — Повторю вопрос, — и голос его вновь был холоден и равнодушен. — Лично ты отправился бы в тюрьму, имея все возможности ее избежать? — Ну, если так надо для дела, — пожал плечами я. Снейп громко прищелкнул пальцами и направил на меня указующий жест: — Вот! — воскликнул он и выпрямился в кресле. Глаза его вспыхнули, а недокуренная сигарета исчезла сама собой где-то на подлете к полу. — Малфою что-то нужно в Нурменгарде, — проговорил я задумчиво. — Твои мысли неповоротливы, как пара гриндилоу в брачном танце, — вздохнул Снейп. — Видимо, это все же наследственное. Я пропустил мимо ушей очередную колкость и продолжил размышлять вслух: — Гриндевальд добровольно провел там пятьдесят с лишком лет. В тюрьме им же самим и построенной, так? — Я не был знаком с ним лично. Но имел несчастье знать общавшихся с ним, — заметил Снейп. — И уверен, что столь могущественный и амбициозный волшебник, даже после неудачной стычки с нашим мудрейшим и великодушнейшим далекоглядным добродетелем… Глядя на губы Снейпа, я вспомнил иллюстрацию из учебника по зельям. «Цикута» — гласила подпись под изображением милых беленьких цветочков и перистых листьев. Лицо Снейпа сейчас с успехом могло заменить предупреждение огромными красными буквами: Смертельно ядовита!!! — … не в шахматы там все пятьдесят лет играл, коротая время между подачей тюремной баланды и прогулками во дворе, — закончил он. — Наверняка уж, — поддакнул я. — Вот только, когда я видел его… Ну, в смысле Волдеморт его убил, он был очень стар и болен. — Возможно, что и так, — хмыкнул Снейп. — А возможно и нет. Но хочется напомнить, кто считался самым сильным волшебником мира до тех пор, пока на сцену не вышел твой персональный кошмар. И Геллерт был уж безусловно поприятней Лорда. Он был красив, умен и обаятелен настолько, чтобы зажечь своими идеями… да что там Альбуса, любого мало-мальски романтичного юношу, — тут Снейп запнулся, словно ткнулся лбом в невидимую преграду. — Есть у тебя его изображение? Вряд ли ты коллекционируешь карточки, но в книге-то должно быть. Снейп рассеянно кивнул, думая о чем-то своем, сделал неуловимое движение в сторону приоткрытой двери и подставил руку подплывшей по воздуху книге, словно приманенной птице. Книга удобно улеглась в его ладони, раскрывшись на нужной странице. — Наверное, так оно и было, — мрачно подвел итог своим мыслям Снейп, разглядывая портрет. — Он действительно был чертовски красив. — Дай сюда, — выдернул я книгу. — Глянь-ка, — шепнул я на парселтанге, поднося Селесту прямо к губам. — Этот человек был с Регулусом в библиотеке? Змейка вскинула голову, испуганно оглядывая Снейпа. — Я же говорил тебе, что он не злой, — успокоил ее я. — Посмотри внимательней на картину. Селеста взобралась на мое плечо и, странно изогнувшись, уставилась вместе со мной на портрет светловолосого голубоглазого мага в бирюзовой мантии. — Он юн здесь, — прошелестела змейка. — Хозяин был со стариком. Портрет очень старый. — Но это он, да? — Конечно, — ответила она и быстро скользнула обратно на запястье. — Вот тебе и ответ, — сказал я Северусу, внимательно прислушивающемуся к нашему диалогу. — Гриндевальд бывал в доме Блэков. Уже после заточения. Должно быть, чай с Вальбургой попивал вечерами. И уж наверняка общался с Регулусом. А мы-то думали, откуда этот парень про крестраж догадаться мог. Мне-то Дамблдор рассказал. Выходит, ему Геллерт. Наверное, тоже учил его магии. — Как я понимаю, не только этому, — горько улыбнулся Снейп. — Очевидно как раз в лето после его пятого курса. — Ты был так дружен с ним, а он тебе ничего не рассказал? — удивился я. — Дружен? Можно назвать это и так. — Ты был влюблен в него? — ахнул я, удивляясь собственной дерзости. Но разве это не то, о чем я больше всего хотел знать? — Они все умерли, Гарри. Нет ничего глупее, чем вздыхать по призракам прошлого, упуская из виду настоящее. Жаль, что я слишком поздно это понял. Не повторяй моих ошибок, Поттер. Их цена порой бывает непомерна. — Кажется, уже повторил. Влюбился в того, кого считал мертвым. А он оказался жив. — Довольно сложно назвать это удачной идеей. Но хватит романтической чуши. А теперь позволь спросить, откуда ты знаешь о встречах Геллерта и Регулуса? Я протянул ему прямо под нос запястье со змейкой. — Она была украшением на двери библиотеки. Кажется, он опять удивился.

***

— Магические библиотеки устроены несколько иначе, чем систематизированное собрание Хогвартса. Но, чтобы поддерживать даже его, нужен немалый уровень магии. Или ты думал, что мадам Пинс только с метелкой умеет бегать да на студентов шипеть? — спросил он ехидно, после того, как влил в меня очередное зелье, уже знакомо пахнущее болотной тиной. Честно говоря, я так и думал, но воздержался от ответа. — Родовые библиотеки строили вокруг сердца дома, в самом центре его силы. Крайне редко в такой библиотеке можно даже взять в руки книгу, не предназначенную для твоего возраста или магического уровня. Доступ к некоторым полкам и вовсе закрыт до магического совершеннолетия, а некоторым не открывается и после. Лично я не уверен, что видел хотя бы четверть собрания Блэков. К тому же каждая из таких библиотек отличается своими причудами. У библиотек Малфой мэнора весьма забавный пунктик. А библиотека Блэков терпеть не может женщин. Беллатрикс бесилась до пены у губ, когда ей нужно было просить Регулуса принести книгу. Вальбурга за всю жизнь не смогла пересечь порога. — Хорошее место, чтобы спрятаться от всех, — заметил я. — Не слишком. Но лучше многих других несомненно. Мне стало трудно дышать. Внезапно перед глазами всплыл отрывок воспоминаний Снейпа, явно не предназначавшийся мне. На секунду мелькнувшая картинка: два страстно переплетенных тела, одинаково белокожих и черноволосых в полумраке странной комнаты, и Сириус, стоящий на пороге, с лицом, искаженным отвращением и ненавистью. Как я мог позабыть об этом? Не обратить тогда внмания? Ну как?! — Вы были любовниками! — вскричал я, почувствовав, как острый нож уколол меня где-то чуть ниже переплетенных крыльев. Какое, к боггартам, «уколол»! Все тело свела судорогой от боли и… зависти к погибшему еще до моего рождения младшему из Блэков. Северус, усмехнувшись, пожал плечами. — Ты был старше, ты соблазнил его. Поэтому Сириус так тебя ненавидел? Из-за брата? — Как раз наоборот. Регулус мог быть очень настойчив, как и все Блэки, когда дело доходило до его желаний. Так что это он, используя твои слова, соблазнил. Мне было все равно, кто именно меня полюбит. Или притворится, что полюбил. И у него уже был некоторый опыт. Мерлин, зачем я все это говорю тебе? Он давно мертв. — Наверное, чтобы показать, что ты не абсолютно бездушный ублюдок, каковым тебя считает большинство из живущих. Но если тебе неприятно, давай вернемся к сегодняшним дням. — Боюсь, в этой истории слишком много прошлого.

***

— Фактически… — сказал Северус после то ли позднего обеда, то ли раннего ужина, без единого всплеска опуская в бокалы по два идеально ровных кубика льда. — Фактически, — сказал он, глядя в сгущающиеся плотные сумерки за окном, — владельцем палочки является тот, кто поразил тебя проклятьем. Но будь я Малфоем… — А, как аудитории известно, ты не он, — не упустил возможности съязвить я, разморенный сытным обедом, за который после всех своих стараний получил от вынырнувшего из подвала лаборатории Снейпа одно — всего лишь одно! — замечание: «Я предпочитаю среднюю прожарку». По моей шкале это было намного лучше, чем «выше ожидаемого». — Как ты верно понял, я не он, — согласился Северус, устраиваясь поудобней в кресле и закидывая ногу на ногу. — Но, не сомневайся, я поступил бы так же. Уверен, твоего обидчика в лучшем случае уже выловили из Темзы. Таким образом, о моя медленно ворочающая мозгами аудитория, хозяином палочки стал тот, кто помог ему туда отправиться. — Кто-то, носящий фамилию Малфой. — Вполне вероятно. Но, возможно, мы ошибаемся, — не добавил ясности моим мыслям Снейп, и качнул бокалом, салютуя мне. — Как это мило, должно быть, быть хозяином того, что находится неизвестно где. — Ты не увидел в моей памяти ничего, связанного со Старшей Палочкой? Я так надеялся… Снейп выгнул обе брови сразу и подарил мне выражение лица, означающее «как жаль, что я разочаровал вас, мистер Поттер». Потом вздохнул, потянулся, и легким взмахом призвав с полки книгу, углубился в чтение. Я ерзал на диване, не зная, куда себя деть. — Полки с маггловской литературой слева от стола, — заметил Снейп, не отрываясь от чтения. — Найди что-нибудь по своему вкусу. Послонявшись туда-сюда вдоль книжного шкафа, я выбрал наугад восьмую книгу слева на нижней полке и погрузился с головой в бурную деятельность некоего агента британской разведки. Спустя несколько часов, судя по тому, что я трижды поменял позу, перекладывая подушку, а сумерки за окном превратились в темную ночь, Снейп потянулся, со вздохом отправив книгу на полку. Он ненадолго наведался в лабораторию и не терпящим возражений тоном заявил: — Пора спать! Агент в книге как раз объяснял своей подруге запутанные правила карточной игры. — Можно я еще немного почитаю? — взмолился я, не желая отрываться от истории. Снейп критично оглядел обложку, хмыкнул и отправился в ванную. Спустя десяток страниц, когда агент, носящий мое второе имя, получил короля и пикового туза, Снейп появился, кутаясь в шелковый халат — точную копию того, который я использовал не всегда по назначению. Они у него все одинаковые, что ли? Его волосы, не забранные в привычный хвост, влажно блестели. Зеленый шелк облеплял худощавую фигуру, оставляя открытыми лишь икры да щиколотки с выпирающими венами, поросшие редкими темными волосами. На левой ноге отчетливо проступал неровный шрам, по форме напоминавший Африку. «Привет от трехголового Пушка», — вспомнил я. Ох, как же давно это было! В довершение картины на ногах у Снейпа красовались домашние туфли без задников. Тоже зеленые. Он направился к лестнице, на ходу бросая: — Спокойной ночи, Гарри. Противник Джеймса взял в прикупе четверку. Я заложил книгу пальцем, провожая взглядом узкобедрую фигуру с неестественно прямой спиной. «Пять минут. Побудь со мной еще хотя бы пять минут!» — внутренне взмолился я, и, в попытке предпринять хоть что-нибудь, запустил в удаляющуюся спину вопросом, который мы старательно обходили весь длинный сегодняшний день. — Северус, а что ты думаешь по поводу разницы в воспоминаниях? Ведь это не может быть просто случайностью? Он замер посреди лестницы, обернулся и, вздернув уголок рта в том, что в его исполнении могло означать улыбку, проговорил: — Пустяки, Гарри. Не бери в голову. Всего лишь легкая форма Обливиэйта. Стихийный выброс магии у способного, но бестолкового волшебника, который так страстно желал, чтобы никто не страдал по своим мертвым, и чтобы его лично все оставили в покое, что неожиданно преподнес царский дар миру. — Так это я сам, что ли?! — воскликнул я, вскакивая. Снейп ухмыльнулся в ответ, усаживаясь на ступеньки. Из-под халата мелькнул острое колено. — Иначе почему ты провел три месяца в Мунго? — Это я… это я… — шептал я, не в силах поверить. — Но почему тогда его влияние так выборочно? — Сам подумай, — зевнул Снейп, прикрывая рот ладонью. — Потому что вскоре мне может надоесть тыкать тебя носом в очевидное, словно слепого книзла в миску молока. Что общего между тобой, мисс Грейнджер, и, скажем, мной? — Я и Гермиона были без сознания, — проговорил я, вспомнив рассказ подруги. — Ты тоже? — Большая кровопотеря, как тебе тоже известно, не способствует особо активным действиям, — ответил Снейп, касаясь шрама на шее. Я кивнул, все еще ошарашенный новостью. — Успокойся. Мне даже отсюда слышно, как участился твой пульс. Дорого бы я дал за то, чтобы мои взаимоотношения с мертвыми закончились таким прекрасным самообманом. Это подарок, а не потеря, поверь. Если ты посмеешь даже задуматься о том, чтобы что-то изменить, я буду первым, кто наложит Обливиэйт на тебя. — Ладно, ладно, — примирительно произнес я, удивившись страстности его слов. — Это случайность, Гарри, — еще раз заверил меня он, вставая и отводя прядь, спадающую на лицо. — А в нашем мире случайности редко случайны. — Так что же нам делать? — спросил я, впериваясь взглядом в зеленый халат и гадая, есть ли под тонкой тканью белье. Судя по четкому абрису качнувшихся яиц и заметной выпуклости над ними, трусы Снейп оставил в незамеченной мной стиральной машине. Он усмехнулся, проследив направление моего взгляда, и, развернувшись спиной, коротко ответил: — Жить. И добавил, взлетая по ступенькам: — И думать о том, как спасти самих себя, а не мир. Что бы ни задумал Малфой, результат может оказаться непредсказуемым. — Вот уж не сомневаюсь, — мои слова заглушил стук двери в спальню. — И вам спокойной ночи, профессор Снейп, — пробормотал я, углубляясь в последствия проигранной карточной игры. Дойдя до сцены в комнате французского пансиона, я внезапно понял, что мысли мои вновь свернули не туда, и в моем воображении маячат вовсе не прелести некоей вымышленной Веспер, страстно желающей, но отталкивающей одержимого ею непобедимого агента. А вполне реальные острые колени, плоские бедра, падающая на глаза черная влажная прядь и тонкие жаркие губы, двигающиеся в совершенно определенном ритме. Прошло еще немало времени, прежде, чем я осознал, что ритм задаю я сам, своей собственной рукой и бедрами.