Дурные привычки и прочие неприятности

      Северус тут же зажег свой любимый огонь и уселся в кресло. — Отдыхай, — поспешил сказать я. — Я позабочусь об ужине. Быстро соорудив нехитрые сэндвичи и десяток пахнущих ароматным маслом блинчиков, я нагрузил поднос тарелками, чашками, вазочкой с вишневым мармеладом и собственноручно притащил его в комнату. Северус неподвижно сидел в кресле, прикрыв глаза, его дыхание было спокойным и ровным. Я протянул руку и погладил его по щеке. Он резко распахнул глаза, но тут же молния в его взгляде превратилась в теплый бархат и, словно извиняясь, он произнес: — Сегодня был сложный день. — Еще бы, — кивнул я. — Но ты был… Если бы я не… Я бы влюбился в тебя, когда ты стоял на коленях в доме у Драко. Ты, правда, отдашь ему палочку? — Несомненно. Непреложный Обет можно нарушить только ценой собственной жизни. — Да пропади она пропадом, эта палочка! От нее столько проблем. Еще неизвестно, что с ней задумал сделать Драко. Но раз она сейчас у тебя, разве не ты ее хозяин? — Как ни странно, но вновь нет, — ответил он, прожевав огромный кусок сэндвича и запивая его чаем. — Это тебя позабавит. Я выменял ее на железную кочергу, две плетенных корзины и сверток раскрашенных латунных колокольчиков. Я фыркнул прямо в чашку: — В каком-то смысле это и есть ее цена. Как по мне, ты даже переплатил. Его глаза, цепко наблюдавшие за мной, потеплели и сверкнули золотистыми искорками. Или это огонь так удачно отбросил блик на его бледное лицо. — Вообрази, ее владелец устроил из нее удобную вешалку. Прямо в своей норе. Я вообразил и снова рассмеялся. — Одичавшая семейка садовых гномов, поселившаяся на окраине Запретного леса. Любопытны и нахальны, как любые гномы. Я приобрел с десяток седых волос, торгуясь с ними. — У тебя нет ни одного седого волоса, Северус! — возмутился я, а он лишь усмехнулся в ответ и продолжил. — Я видел в твоих воспоминаниях мелькнувшее в траве злобное лицо. За секунду до того, как ты отключился, выпустив палочку из рук. И решил, что будет небесполезно поговорить со свидетелем. — Это действительно очень смешно и странно, — согласился я, густо намазывая блинчик мармеладом. — Но что-то мне подсказывает, что другие подробности будут не столь веселы. — Твоя правда, — кивнул помрачневший Северус. — Что ты хочешь узнать? — Ритуал Моста. Неприятная штука, судя по всему. — Неприятная, редкая и сложная штука из области Темной Магии, называемой Некромантией. — Ого! Я вообще ничего об этом не знаю. — Не удивлен. Всегда считал, что образование выпускники Хогвартса получают несколько…хм… одностороннее. — Но ты знаешь. И не ты один? — Ученики Слизерина всегда отличались тягой к самообразованию. Он, сощурившись, смотрел на огонь и ждал очередного вопроса. — Мне кажется, ты устал, Северус. Если хочешь, отложим разговор до завтра. Постараюсь не умереть от любопытства этой ночью. — Я сам пока многого не знаю. Но твоя смерть по этой причине кажется мне вполне вероятной. Так что в двух словах, и мы отправляемся спать. Я согласно кивнул, хотя спать мне совсем не хотелось. Он заговорил, временами сбиваясь на привычные интонации лектора. — Ритуал был создан с целью провести душу умершего к его телу. Не знаю и знать не хочу изобретателя, но общеизвестно, что к нему прибегали влюбленные на протяжении многих сотен лет. Человек, над которым был проведен Обряд — в нашем случае Драко — становится проводником. С момента смерти своего объекта главной целью его жизни становится завершение Ритуала. Он должен позаботиться о сохранности тела умершего, оно будет нетленно пока сильна связь. Но если тело уничтожить, то проводник умрет. Чем дольше проводник будет тянуть с завершением ритуала, тем хуже будет ему самому. Если он не сможет или не захочет провести ритуал в течение определенного времени, он умрет. Влюбленные видели в этом двойную выгоду: в любом случае они окажутся вместе по эту или по ту сторону. Метка проводника необратима, избавить Драко от нее можно только убив его. Только боггарты в его голове знают, зачем Волдеморт сотворил это с Драко. То ли хотел отомстить всем Малфоям разом, то ли просто практиковался в Некромантии. А может это одна из свойственных ему малопонятных шуток. Чувство юмора у него всегда было несколько… своеобразным. Насколько мне известно, так быстро расставаться с этим миром он не был намерен. Но как бы то ни было, чтобы Драко остался жив, ритуал необходимо провести. Подробностей я пока не знаю. — А причем тут библиотека? Гермиона говорила о каком-то древнем артефакте. — Единственном на территории современной Британии. До ближайшего следующего Драко придется добираться за тысячу километров в обнимку с трупом Темного Лорда, без всяких гарантий заполучить доступ. Еще один Камень Силы находится в библиотеке современного Ватикана. Думаешь, туда попасть проще? — Но ты же говорил, что раньше Ритуал использовали часто. — Множество запретов на использование и изучение Темной Магии, войны маггловские и магические, и время, просто время. Даже Блэки последние несколько сотен лет предпочитали не распространяться о Камне. Больше провести ритуал негде. Остальное завтра, Гарри. И не забывай, у нас с тобой еще одна нерешенная проблема! Снейп скрылся за дверью в ванную, а я остался убирать остатки ужина и раскладывать информацию по полочкам в голове. — А нерешенная проблема? — спросил я, когда он в неизменном зеленом халате направился в сторону лестницы. — Что с твоей памятью? — притворно удивился он. — Ах да, она всегда была такой. Я обиженно надулся: — Почему ты всегда все портишь? Я только подумал о том, какой сегодня приятный вечер. — Не стоит расстраиваться. Ближайшие несколько дней могут стать весьма интересными для тебя. Я постараюсь принять в этом активное участие. Я вспыхнул, и ноги сами понесли меня вверх по лестнице. Снейп стоял ровно посередине ступеньки и даже не шевельнулся, когда я налетел на него и уже было собирался крепко обнять. — Чары Химеры. Вот что я имел в виду. А ты о чем подумал? — и неожиданно, ровно на мгновенье, приложившись губами к моему пылающему лбу, он взлетел на площадку второго этажа. — Спокойной ночи, Гарри! — прозвучало сверху. — Как будто теперь я смогу уснуть, — проворчал я, спускаясь по ступенькам. И только добредя до кресла и глядя немигающими глазами в огонь камина, я сообразил, что Снейп не отделил охранным щитом лестницу от гостиной. Ну разве это не прямое приглашение? Чтобы Северус Снейп забыл о защитных чарах? Ни в этой, ни в прошлой жизни такое просто невозможно! А следовательно… Я нервно ерзал и изо всех сил цеплялся за ручки кресла, удерживая сам себя от опрометчивого поступка. Еще немного и я протру дырку в обивке. А если он вовсе не ждет меня? Если попросту устал да и забыл поставить этот треклятый щит, каждую ночь отделяющий нас друг от друга? Он же живой человек, кому как ни мне это известно лучше всего. А живой человек, даже если его имя Северус Снейп, может ошибиться. Или не может? Или все же… Или нет? Я делал множество хаотичных движений, то вскакивая в порыве тут же бежать к нему, то опускаясь обратно в кресло. В равной борьбе с самим собой прошло, наверное, немало времени. Или всего пять минут. А вдруг он не спит? Может, любит почитать перед сном или очищает разум каким-нибудь хитрым способом медитации. Или просто лежит, глядя в потолок, и думает о событиях прошедшего дня. «Здравствуйте, мистер Поттер. Что вы забыли в моей спальне? Проблема с образами для самоудовлетворения?» О-о! А вдруг он… Меня бросило в жар от одной только мысли. Ну да, живой человек. Вот на это я бы с удовольствием глянул. Представив как Северус, раскинув острые колени, двигает ладонью вдоль члена, поглаживая другой рукой яйца, я застонал почти в голос. Интересно, какой у него? Больше, чем у меня или меньше? Он любит нежно или пожестче? И вообще он сверху предпочитает или снизу? Я зажмурился, силясь припомнить тот самый эпизод, который — я был уверен — случайно попал в воспоминания, предназначенные мне. Два тела, переплетенных в полумраке библиотеке, двигались в едином ритме, но подробности ускользали, расплываясь в неярком свете свечей. Оставалось лишь фантазировать. И, ох, как я дофантазировал недостающее! Прямо в его любимом кресле, закинув одну ногу на подлокотник. — Я хочу, чтоб это был ты, Северус, — прошептал я, когда влажные пальцы уже пробрались в узкий вход и задвигались в нем. И кончил я так же, как дрочил — мягко, сладко, длинной волной долгожданного наслаждения, в последний миг вспомнив то ли сон, то ли явь: его сухие губы на коже своего живота. Мерлин, ну разве это так уж невозможно? Ведь это же проще простого, раз мы все равно живем под одной крышей. Так естественно, так логично, словно правильней ничего на свете и не бывает. Я даже застонал, шепча очищающее, не хотелось избавляться от щемящего чувства реальности моих фантазий. Мне было хорошо, очень хорошо — тепло, приятно и легко, словно все проблемы мира решились в ту минуту, когда сперма неспешными толчками пролилась на мою кожу. Кажется, я задремал, так и не застегнув джинсы. А, может, и нет. Но когда я повернул голову к окну, то увидел, как почти полная луна заливает светом сад, и знакомые деревья принимают под ней совершенно невероятные очертания. Должно быть, уже глубокая ночь. Я распрямил затекшие колени и направился к дивану. Нет! Нет! Нет! Я совсем не смотрю на лестницу. И даже на первую ступеньку поднимаюсь через силу. Я знаю, что этого делать нельзя. Нельзя, слышишь, Гарри! Тебя там никто не ждет, на узкой площадке второго этажа, за простой деревянной дверью с — четыре, восемь — двенадцатью гладкими филенками и круглой медной ручкой, повернувшейся беззвучно. Никто не ждет. Он спит. Он крепко спит. Выдох. Спальня Северуса так непохожа на первый этаж, где много света, воздуха и места. Чердак здесь был, что ли? Окно в скате крыши под углом к полу. Точно чердак, вон и балки наружу торчат. Но в любом случае больше, чем моя комната в доме Дурслей. И мебель здесь другая. Грубоватая, простая, темного дерева. В стиле шале, сказала бы Джинни. Шкаф, комод и — куда ж без него? — небольшой письменный стол, заваленный книгами, рукописями, перьями и чистыми пергаментами. Северус дышал ровно, грудь под тонким одеялом едва заметно приподнималась, волосы аккуратно растеклись по подушке. Как же, дрочил он, ага. На таких идеально ровных простынях, в такой позе, скрестив руки на груди, могут лежать только покойники. А им, как известно, уже все равно. Только крылья выдающегося носа, трепетавшие в такт с дыханием, свидетельствовали о том, что он все еще находится в мире живых. Белесый лунный свет, заливавший комнату, не улучшал впечатления, награждая Северуса синеватыми пятнами на впалых щеках. Вот что в нем такого? В некрасивом и уже не юном — да, я прекрасно вижу сеточку морщин у глаз и глубокие складки у печально опущенных губ — мужчине, что заставляет меня контролировать дыхание и не сорваться с выдоха на страстный всхлип? Жадина, прикрылся одеялом, будто в кокон завернулся. До самых подмышек, даже шею и ту прикрыл высоким воротом пижамы. Ни кусочка оголенной кожи, кроме лица и кистей рук. И словно причесался на ночь волосок к волоску, ни одной выбивающейся пряди. А нет, вот одна, неизвестно как отделившаяся от всех и смешно закручивающаяся колечком на самом кончике. Я протянул руку и, едва касаясь, провел пальцами по нарушительнице порядка. Подушка была холодной, а волосы скользкими и мягкими. Северус вздохнул во сне, и я тут же отдернул руку. Больше всего мне хотелось прямо сейчас залезть под тонкое одеяло, прижаться всем телом, обнять его, да так и заснуть. Или наоборот, разбудить легкими касаниями, чтобы снова увидеть как настороженность в глазах сменяется узнаванием и теплом. Еще секунда и я, плюнув на все возможные последствия, кинулся бы осуществлять желаемое. В последний момент я вспомнил, как сам терпеть не мог, когда Джинни украдкой пробиралась в мою постель, пока я спал. Ничего хорошего, как правило, из этого не выходило. Я с трудом сдержался, но решил отказаться от такого удовольствия. Что ж, осталось только пожелать ему спокойных снов и самому отправиться в кровать. — Спокойной ночи, Северус, — одними губами прошептал я и вновь погладил прядку на холодной подушке. Отворачиваясь от кровати, краем глаза я заметил кое-что очень неожиданное. На первый взгляд узкий комод у изголовья не представлял особого интереса. Между парой книг с цветными закладками высился пустой стакан, валялась пара флаконов и обе палочки: собственная Северуса и Бузинная. Еще наблюдался фантик от мятной конфеты и клочок исписанной бумаги. Но верхний ящик был чуть приоткрыт и из него, свешиваясь, словно подвявший лист, торчал кусок зеленого шелка. Ах, значит вот так, да? Ну-ну, мистер Снейп! И после этого вы хотите, чтобы я верил вам беспрекословно? Я узнал бы его из сотни, нет, из тысячи одинаковых халатов. Дырку у самого края рукава оставили мои собственные зубы в один из особо пикантных моментов. Я потянул шуршащую материю и извлек его на свет. Тот самый халат, который пах Северусом и мной. Сжег, говоришь, из-за непотребного вида? Кого ты обманываешь, Северус? А главное зачем? Я прижимал ткань к лицу, стараясь вдохнуть глубже, задержать подольше аромат, вновь такой резкий, пьянящий, словно запах постели, на которой мы могли бы провести бурную ночь. Кажется, я застонал слишком громко, потому что Северус вдруг пошевелился и перекатился на бок, уложив одну руку под голову. Я замер. Быть застуканным на месте такого преступления и давать повод к бесчисленным язвительным шуточкам мне хотелось меньше всего. Как можно осторожней я сунул халат на место и, бросив взгляд на Северуса, спокойно и глубоко дышащего, не удержался и поправил-таки прядь, упавшую на его лицо. Он шевельнул во сне губами и я, испугавшись, что разбудил его, вылетел из спальни. Не забыв все же аккуратно прикрыть за собой дверь. Когда я опустился на диван, сердце колотилось, словно после марафонского забега. Мне пришлось медленно досчитать до ста и обратно и вспомнить три главы из учебника по истории магии за пятый курс, прежде чем я предпринял попытку заснуть. «Это твой секрет, Северус, или теперь наш общий?» — подумал я, проваливаясь в сон. В Большом зале Хогвартса Драко вальсировал с обмякшим трупом Волдеморта под аккомпанемент шотландской волынки, надрывавшейся в ручищах Хагрида. Драко вел. От входной двери через весь зал ко мне устремилась Чжоу Чанг в юбке с кружевными оборками. — Идите все на хер, спать хочу, — проворчал я во сне. Они слились в кучу цветных пятен и, закрутившись маленьким смерчем, унеслись за пределы видимости.