Дурные привычки и прочие неприятности

— Это вы ворвались в мой дом, вам и объясняться, — вздернула подбородок Агата, когда мы с Роном усадили ее на стул. — А что, семикурсники нынче не учатся? — удивился Рон. — Агата, где Снейп? — спросил я, потому что мне всегда быстро надоедали вежливые пляски. В таких делах лучше бить в лоб. Если, конечно, ваш собеседник не слизеринец. Тогда лучше бы добавить еще и Петрификус. Агата училась на Рейвенкло, если я правильно припомнил. Девушка сжала зубы и замотала головой. — Агата, ну я же не Волдеморт, — мирно сказал я. — Пытать тебя не стану. — Конечно, не станешь, — фыркнула она. — Но о твоей вражде со Снейпом по Хогвартсу легенды ходят. И, знаешь что, Гарри Поттер, да и ты, Гермиона. И этот тип, очевидно Рон Уизли, хоть и не похож. Идите-ка вы подальше. Если вы работаете на Аврорат или по собственному почину охотитесь на своих бывших врагов, то знайте, что можете радоваться. Снейп больше не потревожит вас. Он умер вчера ночью в больнице Чёрчилл. Да, я его убила. Переехала этой самой машиной. Все свободны. Должно быть, я изменился в лице, намериваясь кинуться на равнодушную суку, потому что Рон крепко обхватил меня за плечи. Гермиона дышала, словно выброшенная на берег рыба, широко раскрывая рот и выкатывая глаза. Связанная Агата глядела на нас с победным блеском в глазах. Никакая боль и тьма не сравнится с той каменной плитой, которая придавила меня. Я сполз к ногам Рона, и весь мир превратился в сплошной туман, сквозь который не пробивались звуки, образы и мысли. Я видел только лицо Северуса и слышал только его слова, обращенные ко мне: «Привычка оплакивать любимых не самая лучшая из возможных». Слова вперемешку с туманом настойчиво застилали все вокруг, и я только слабо шевельнулся, когда услышал громкий грохот над головой. Застучали, приближаясь, шаги, и Рон закричал прямо мне в ухо: — Рыжая дрянь соврала! Гарри, Снейп здесь! С легкой руки Гермионы я получил Ренервейтом по лбу, отряхнулся и вскочил на подгибающиеся ноги. Сучка, как там ее… Агата, закусив губу, все еще сидела на стуле целая и невредимая. — Что за грохот, Рон? — спросил я, взбираясь по лестнице на второй этаж. — Я дом решил осмотреть. Одна дверь была заперта магически. Ну и это… слегка перестарался с Бомбардой. А там… сам увидишь, короче. Живой он, живой. Я влетел за Роном в раскуроченную дверь. Вслед за мной, удерживая в воздухе Агату, появилась Гермиона. У меня задрожали губы, пальцы и заколотилось сердце. Северус, очень бледный, но отчетливо дышащий, лежал под тонким одеялом на простыне отвратительного розового цвета. Сползший край одеяла открывал узкое плечо и впадину ключицы. Волосы были аккуратно расправлены по подушке. Как я сумел не кинуться к нему прямо с порога? Понятия не имею. Наверное, Северусу не понравилось бы столь бурное проявление чувств на публике. Только эта мысль и смогла меня удержать. Я, словно во сне, сделал несколько шагов к кровати. — Гарри, посмотри-ка сюда, — услышал я голос Гермионы, а потом жалкий всхлип Агаты: — Вы ведь теперь убьете его, да? Или отправите в Азкабан? Гермиона сидела у стола, перебирая какие-то бумаги. — Это твоё? — удивился я, глядя на изрисованные листки. Среди них встречались наброски кабинетов или гостиных Хогвартса, несколько весьма похожих портретов, среди которых я узнал Луну и профессора Флитвика. Попадались цветы и летящие метлы, незаконченное изображение Хагрида, чешущего за ухом Пушка. С остальных листков, разворотов блокнотов, клочков пергамента, специальных альбомов и даже чистых полей учебников на меня смотрел Северус Снейп. Снейп в директорской мантии с перекошенным от ярости лицом. Снейп, ежащийся от холода на трибуне стадиона. Снейп за обеденным столом в Большом зале. Глаза Снейпа, нос Снейпа, тонкие, изломанные презрением губы — все примечательные части его лица по отдельности тоже присутствовали. Особенно художнице удавались руки. Точно такие же, как в жизни. Узкие запястья с выпирающими синими жилками, длинные фаланги с квадратными лунками ногтей, след от ожога возле одной из костяшек. Казалось, даже кончики пальцев незримо подрагивали. Встречались и картинки менее приличного содержания. Снейп, прикрывающийся одним слизеринским шарфом, Снейп в постели с миловидной блондинкой. Снейп, Снейп, Снейп, в тысячах разных ситуаций и поз. — Мерлин, — ахнул я, — ты в него влюблена, что ли? Агата залилась краской и несмело кивнула. — Давно? — поинтересовался я с оттенком неуместной ревности в голосе. — С четвертого курса, — выдохнула Агата. — Так глупо, да? — Да как вообще кто-то мог ухитриться влюбиться в профессора Снейпа? Он же всегда был сущим кошмаром, — удивился Рон. Видимо, мое признание у него не хватило времени осознать. — Не хуже некоторых героев, — язвительно парировала связанная Агата. — У него такое лицо… Так и просится на бумагу. Он умный, загадочный, надменный и гордый. Он вечно в себе и не любит людей, так и хочется … — Приручить и пожалеть? — ехидно перебила Гермиона. — Он всегда казался очень одиноким, а потом, уже после Того, на седьмом курсе, кто-то пустил слух, что он был влюблен в твою маму, Гарри. Это так трогательно и романтично. И сразу стало понятно, отчего он всегда такой печальный. — Кто-то со Слизерина, должно быть, — проворчал я. — Развяжите меня, пожалуйста. Я не буду сопротивляться. Гермиона махнула рукой, и веревки исчезли. Агата уселась на пол, потирая запястья. — Все знали, что он пропал после Битвы, уехал или умер. Но почему-то все помнили, что он сделал что-то очень важное для победы. А я… — А ты решила стать похожей на Лили? Ты же блондинкой была, я поэтому тебя сразу и не узнала. — Ну так, — кивнула Агата. — Я подумала, а вдруг в меня влюбится кто-то похожий на него, если я так похожа на нее. И тут вчера… я случайно увидела похожего мужчину…. Газ и тормоз от волнения спутала. Ну и… А это оказался он. Агата уже хлюпала носом. Я осторожно косился в сторону кровати, боясь, что мы побеспокоим Северуса своими разговорами. Но он ровно дышал, и я с усилием отвел взгляд. — Я нагнулась, а он открыл глаза и назвал меня Лили. И спросил: «Ты не злишься?» Ну что я еще могла сделать? Не в полицию же бежать. Но если хотите его забрать, то учтите — теперь я не отдам его никому! Я буду о нем заботиться. Лучше всех. И кормить, и расчесывать, и вслух читать, если понадобится. Прямо как в мечтах. Вряд ли он узнает бывшую студентку с Рейвенкло. А вот Лили он узнал, и может быть… — Хотя бы понятно, что он делает здесь, — фыркнул Рон. — Снейп в личное пользование. Неглупо, для тех, кому может показаться заманчивой такая идея. Вот только он проснется и не обрадуется такому положению вещей. — Он уже приходил в себя и вновь назвал меня Лили. — Он заавадит тебя при первой же возможности и аппарирует отсюда, — уверенно сказал я. Мне даже жаль было глупенькую Агату. Как я мог ее осуждать, если сам… — Не заавадит. Я приняла меры. И потом, у него нога сломана. — Ах, ты ж… — вся жалость мигом улетучилась. Я кинулся к Северусу и откинул одеяло. Нога и вправду была надежно зафиксирована шиной. — Что значит «приняла меры»? — подозрительно спросила Гермиона. — Ты даже не срастила ему перелом, это дело двух минут! Он очнется и точно пришибет тебя. — Разве что своим сарказмом, — ответила Агата. — Вам сложно понять, но мне это будет только в кайф. «Не сложно, Агата», — подумал я, когда она, помедлив, продолжила: — На нем Цепь Далилы. Как иначе я смогла бы удержать его на месте? Гермиона ахнула, мы с Роном непонимающе переглянулись. — Надолго? — в голосе подруги послышались истерические нотки. Агата неуверенно пожала плечами: — Недели на две-три. Я никогда раньше его не применяла. Нужно было состричь волосы для усиления, но они такие красивые. Гермиона спрятала лицо в ладони. — Да объясни же ты, — закричал я. — Он не может пользоваться магией, — спокойно пояснила Агата. — Она никуда не делась, просто не может выйти наружу. Поэтому пока что он останется у меня. Пока не поправится. И потом тоже… если захочет. Если я сумею его убедить. Мои родители уехали на работу на континент. Дом в моем полном распоряжении. — Ну нет! — взорвался я. — Сквибом, полумертвым, да каким угодно, я забираю его отсюда! Я рванулся к Северусу, а Рон предусмотрительно придержал Агату за талию. Не слишком нежно. — Тупая курица! — заорала, сорвавшись, Гермиона. — Кто дал тебе право распоряжаться судьбами стольких людей? Девушка обиженно захлопала глазами: — Ты сама всегда как-то не слишком переживала о последствиях для других. Раньше до него никому не было дела. А как только нашелся хоть один человек, который не хочет его убить или сварить в самом большом школьном котле, так сразу откуда-то налетела толпа небезразличных к его судьбе. — Мне! Мне есть дело до него! А ему до меня! Я нагнулся к Северусу и поцеловал его. По-настоящему поцеловал, долго и страстно, разжимая языком сжатые губы. Не то, чтобы я верил, что он очнется и поцелует меня в ответ. Этого и не случилось. За моей спиной закашлялся Рон и тихо ойкнула Агата. — Они что… вместе? — Да, — спокойно сказала Гермиона. — С шестого курса, — подтвердил я, ничуть не опасаясь за репутацию бывшего профессора. — Но вы же друг друга ненавидели, это всем известно. — А мы должны были объявление в Большом зале повесить, что ли? — язвительно поинтересовался я и вновь нагнулся к Северусу, жарко дыша ему в ухо и опуская ладонь на лоб. — Боже, как романтично, — прошептала, всхлипывая, Агата. — Прямо как в кино. Война, опасность, запретные чувства, и двое, вынуждены скрывать свою любовь от всего мира. Как краси… Гарри, ты не мог бы еще пару минут не двигаться? Ваши волосы так чудесно переплетаются на подушке. За спиной послышалось шуршание и в абсолютной тишине скрип грифеля по бумаге. — Похоже, — проговорил Рон, пока я вслушивался в мерное дыхание Северуса. — А на художников учат? — Учат, — ответила Агата. — Только я не люблю магические картины. А мама сильно нервничает, когда я говорю, что брошу Хогвартс, не сдав Ж.А.Б.А. Дыхание Северуса стало рваным, а глаза забегали под прикрытыми веками. — Ему больно, — уверенно сказал я. — Гермиона, давай. Ты намного лучше меня в медицинских заклинаниях. Если магия в нем есть, то они сработают. Гермиона подошла к постели и вытянула руку с палочкой. — Сильное сотрясение, — сказала она. — Это поправимо. Несколько ушибов. Пройдут сами. Нога… Будет слегка неприятно. Она сделала несколько пассов. Северус, застонав, открыл глаза и резко сел. — Персональный ад, — пробормотал он, приглядываясь. — Здравствуйте, профессор Снейп, — опередила меня Гермиона. — Ну, нам, пожалуй, пора, — с энтузиазмом сообщил я присутствующим. Северус повернулся на мой голос, изумленно захлопал ресницами и одними губами проговорил: — Гарри? Как? — Дома, — ответил я ему таким же манером и уже громко добавил: — Профессор, вы можете встать? — Чувствую, что недостаточно подобающе одет для времяпрепровождения в подобной компании, мистер Поттер. Я зыркнул на Агату, и она выскочила из комнаты. Мерзавке досталось намного больше, чем когда-либо было позволено мне. Я все гадал, насколько не одет Северус под тонким одеялом, и не оставить ли все как есть до возвращения домой. Агата, вернувшись, положила вещи на стул и мы, повинуясь только одному красноречивому взгляду, вышли из комнаты, давая ему одеться. Кажется, волосы Агаты изрядно посветлели за эти несколько минут, а глаза из зеленых стали голубыми. — Что произошло, мисс Грейнджер? — вопросил Снейп, оглядывая нашу компанию так, словно вновь поймал нас, шныряющих в неурочное время по коридорам школы. Он был бледен и судорожно сжимал спинку стула, но голос от этого не стал менее угрожающим. — Несчастный случай, профессор. Очевидно, ни с чем не связанный. Вас сбила машина. Агата — ваша студентка, узнала вас и оказала первую помощь. Мы с ней знакомы. Она сообщила мне, а я ребятам. И вот… — Благодарю вас, мисс… — Экланд, Рейвенкло, сейчас седьмой, — зардевшись, промямлила Агата. — Припоминаю, — вежливо кивнул Снейп, и я понял, что он даже смутно не помнит Агату. — Профессор, я помогу вам добраться до дома, — вежливо проговорил я. — Вряд ли вы в состоянии аппарировать самостоятельно. Северус по-прежнему смотрел на меня так, словно увидел призрак своей прабабушки. Но сумел отлепить пальцы от спинки стула и, прихрамывая, вышел на середину комнаты. — Я свяжусь с вами, — кивнул я Рону и Гермионе. — Спасибо за все. — Пересечемся, Гарри, — воскликнул Рон. Агата не отрывала восторженного горящих глаз от меня и Северуса. Осторожно притянув его за плечи, я трижды прикоснулся к монетке-порталу в кармане. — Ты заставил меня понервничать, — сказал я, когда мы тяжело осели прямо на гравий садовой дорожки. Он прижал меня к себе и коснулся губами виска. — Сколько я провалялся? — спросил он тихо. — Со вчерашнего вечера. — Ты пропустил два приема зелья. — Пожалуй, это не самое неприятное, что произошло. — Я уже понял, — ответил он, и, с трудом поднявшись, захромал к дому.