Трудно быть богом

Глава 1 - Мэтью, проходи. Выпьешь чего-нибудь? – представительный мужчина с холодным взглядом и проседью в волосах заметил слабый кивок товарища, обогнул дубовый стол и, усевшись в кожаное кресло, придвинул графин, наливая в тумблер щедрую порцию дорогого виски. – Как всё прошло? - Ральф, так больше не может продолжаться, – мужчина устало протёр лицо ладонями и, рухнув в кресло напротив, схватил бокал, залпом вливая в горло обжигающий напиток. – Это переходит уже все мыслимые и немыслимые границы! Ему нужно серьёзное лечение, как ты не понимаешь?! - Стоп! – глава звукозаписывающего лейбла «Century Media Records» резко встал и, хлопнув по столу ладонью, зло уставился в синие глаза. – Твой «божок» проходит квалифицированное лечение у лучших специалистов. Его наблюдают самые востребованные психотерапевты Германии! У него уже два года не было ни одного приступа. Два! А ты смеешь заявлять мне, что я халатно отношусь к своим подопечным? - Ты не понимаешь! Лечение нельзя прерывать. Ты же видел, к каким последствиям привёл очередной тур. Он сорвался и опять погрузился в состояние маниакальной фазы, – Донован вскочил и принялся мерить шагами просторный кабинет. – Если в прошлый раз всё обошлось лишь угнанным мотоциклом и порезанными венами, то теперь у нас на руках уголовное дело о нанесении телесных повреждений. Он разбил башкой официанта витрину! Да, этому везучему сукину сыну фартит по жизни - пацан отделался лишь парой порезов и синяком под глазом, но… чёрт! А если бы осколок в сонную артерию? Или в глаз? И всё! Никакие твои связи и деньги не спасут Билла от тюрьмы или психушки! - Ты представляешь, какую неустойку мне придётся заплатить за отмену концертов? Эркерт медленно опустился в кресло и потёр виски, чувствуя, как острая боль расплывается по затылку. – Ладно, отправь Вильгельма в «Privat Pension Riesch» на пару недель. Мне надо всё обдумать. - Семейный пансионат? Ты шутишь? – Мэтью с недоверием усмехнулся. - Это последнее, где его будут искать вездесущие папарацци. А среди почтенных герров и фрау, глядишь, и сам поуспокоится. Обоим верилось в это с трудом, но выбора особо не было. *** - Вау, красота какая! Я такое только в журналах видел! – высокий блондин в эпатажном кожаном, напичканным всевозможными железными примочками жилете, надетым на голый торс, захлопнул дверь лимузина и, приподняв большие очки «авиаторы» с восторгом оглядел территорию нового временного пристанища. – Тоби, как думаешь, много тут моей паствы? - Не думаю, - двухметровый амбал средних лет с лёгкостью выудил из багажника огромный чемодан подопечного и махнул рукой спешащему к ним администратору. - Это семейный пансионат, а значит, и контингент тут совсем не тот, который приходит к тебе на выступления. Сомневаюсь, что они вообще знают о твоём существовании. - Поверь, это временное явление, – Билл закинул на плечо дорогущую сумку от Louis Vuitton и, расплывшись в широкой доброжелательной улыбке, вальяжно направился навстречу запыхавшемуся от быстрой ходьбы мужичку. - Не сомневаюсь, - ухмыльнулся телохранитель и, подхватив багаж, направился следом за «персональным кошмаром». В подчинение к Вильгельму Каулитцу Тобиас Шульц попал шесть лет назад, когда двадцатилетний парнишка уже был на вершинах мировых хит парадов и блистал белозубой улыбкой с обложек самых известных глянцевых изданий. Первое время его не покидало стойкое желание придушить вредную звёздочку, считавшую, что весь мир должен ползать у него в ногах. Но со временем пришло понимание, перед ним не манерная дива с замашками на мировое господство, а обычный ребёнок, слишком рано познавший все прелести взрослой жизни и совсем не знающий что такое нормальное детство. Живущий лишь работой отец, не расстающийся с телефоном даже во время завтрака. Легкомысленная мать, в свои тридцать восемь выглядевшая как тринадцатилетняя девочка, в розовой мини юбочке и с мини собачкой под мышкой. Они не просто свалили родительские обязанности на бесконечных служанок и нянь, но и с радостью подписали согласие на деятельность несовершеннолетнего сына, когда того на одном из конкурсов по вокалу заметил глава известного звукозаписывающего лейбла. Переложив всю ответственность на совершенно постороннего человека, пара просто укатила в Париж, где главе семейства предложили выгодный контракт. Поддерживая сына лишь финансами и редкими дорогими подарками, горе - родители думали, что вполне достаточно заботятся о своём чаде, а Билл… Шестнадцатилетний подросток, спрятав поглубже непонимание и тоску, с головой окунулся в работу, не давая себе и минуты на терзающие душу мысли. Подписанный контракт, удачный сингл, первый клип, оглушительный успех, запись альбома, лавиной нахлынувшая слава, турне, интервью, папарацци… закружили водоворотом, да так что не выбраться. Пять лет в режиме нон-стоп с редкими перерывами на ещё более выматывающий отдых и, как следствие – нервные срывы, истерики, попытки суицида. Тобиас до сих пор помнил сверкавшие от непролитых слёз глаза, полные такой боли и безнадёги, что всем находившимся рядом становилось трудно дышать. Алые струйки крови по тонким запястьям. Красное пятно на белом ковролине. Опрокинутая бутылка дорогого вина, рубиновыми каплями добавляющего нелепому узору свои штрихи и детали. И уже не понятно, чего там было больше, крови или Каберне Совиньон. И уже ничего не имело значения. Лишь взгляд, из которого уходила жизнь… Тобиас передёрнул плечами, словно от озноба и перевёл взгляд на подопечного, совершенно не вслушиваясь в быструю восторженную речь. Он как никто другой знал, что каждой фазе своё время. Неизвестно, сколько Билл будет находиться в эйфории, но однажды… однажды Тоби снова увидит глаза полные крика и мольбы о смерти. От этого становилось так тоскливо, что лёгкие сжимало тисками, не давая сделать полный вдох. Два года затишья и вот снова в сердце зарождался страх. Нет, даже не страх, а настоящий липкий ужас. Не успеет, не убережёт, не уследит… - Тоби! Ты чего завис? – Билл, счастливо расхохотавшись, пощёлкал перед носом мужчины пальцами и кивнул на небольшой коттедж, отгороженный от общей территории высокими елями. – Царским персонам – царские покои. - Неужели я тоже вхожу в число царских персон? Или как прислуга буду жить в сарае? – Тобиас улыбнулся и тут же пожалел о сказанном. От мощного подзатыльника зазвенело в ушах. - Ещё раз так скажешь, будешь коротать ночи на улице под открытым небом! – Билл нахмурил брови и подошёл ближе, пристально всматриваясь в уже такое родное лицо. – Ты для меня как старший брат. И не смей никогда принижать свою значимость в моей жизни. А работа… задача каждого старшего брата защищать и оберегать, так что это твоя прямая обязанность. - Не злись, я же пошутил, – Тобиас взлохматил блондинистую макушку и без того растрёпанных коротких волос и взялся за чемодан. – Веди меня, мой брат, в покои. Спать хочу так, что даже на ужин, наверно, не пойду. - А я обязательно навещу сие мероприятие. Новые знакомства, новые фанаты, а возможно, и новая любовь, – Билл мечтательно посмотрел на плывущие в небе белые облака. – А ты в курсе, что некоторые пауки после спаривания откусывают себе член, чтобы оставить его в самке как пробку, которая предотвращает как выливание спермы, так и возможность оплодотворения другим самцом? Тобиас чуть не рухнул как подкошенный от неожиданного заявления. Что ж, пора привыкать. В период этой фазы мысли Вильгельма менялись со скоростью звука. И самое главное не пропустить момент, когда будет ещё не слишком поздно. *** - Я иду с тобой. Подожди пять минут, только футболку переодену. - Нет. Тоби, ты устал. Иди, ложись спать. Не волнуйся за меня. Я уже взрослый мальчик. - Это и пугает. Проблемы от тебя тоже вполне взрослые. - Ты о том официанте? Забей. Всё же обошлось. - По счастливой случайности! - Обещаю вести себя прилично и никого не калечить! – Билл взял с кресла лёгкую кожаную куртку с металлическими шипами на плечах и, подмигнув растерянному охраннику, вышел за дверь. Вдохнув полной грудью стойкий хвойный запах, парень осмотрелся и быстро направился по усыпанной мелким гравием тропинке. Шагать по камням в высоких сапогах на платформе оказалось достаточно неудобно. Но красота требовала жертв! Взгляд притягивали красивые клумбы с яркими цветами, изящные фонтанчики с питьевой водой, причудливые статуи античных героев, диковинные деревья, названий которых он не знал. А в голове вихрем кружились сотни мыслей, наскакивая одна на другую: узнать название… нарвать букет… попробовать воду… покормить уток в небольшом пруду… рассмотреть… потрогать… сходить… поговорить… Парень не успевал сфокусироваться на чём-то одном. Резко свернув с дорожки, он устремился к замеченной издали площадке, ограждённой массивными мраморными перилами. С горящими глазами подойдя к ограде, Билл восхищённо присвистнул, с замиранием сердца глядя вниз. Как же ему не хватало высоты! Скалистые горы - это не многоэтажка. Это страшнее. Настолько, что кровь в жилах стыла от одного лишь взгляда в тёмную пропасть. Недолго думая, он ловко взобрался на светлый мрамор и удовлетворённо отметил, что ширина ограждения вполне пригодна для экстремальных прогулок. Вильгельм счастливо улыбнулся и, подставив лицо прохладному ветру, раскинул руки. Сердце набатом било по рёбрам. Адреналин резко подскочил, а в животе завели хоровод пресловутые бабочки. Хотелось закричать от счастья. Такую свободу он ощущал лишь стоя на грани. Момент, когда никто не мог управлять его жизнью. Только Бог решал - толкнуть в пропасть или спихнуть на площадку, как заигравшегося мальчишку. Но ведь он, Вильгельм Каулитц и есть Бог! Значит, только ему выбирать. Билл последний раз обвёл взглядом кроваво красный закат, окрашивающий серое небо фиолетово - розовыми разводами и чуть не заорал, когда чья-то сильная рука, схватившись за куртку, с силой дёрнула вниз, заставляя резко спикировать на мокрый от недавно прошедшего дождя асфальт. Почувствовав под собой крепкое тело, молодой человек распахнул глаза и тут же расплылся в счастливой улыбке. - А администратор уверял, что здесь лишь старички обитают, - приподнявшись на локтях, он с нескрываемым интересом оглядел красивое испуганное лицо напротив. Задержав взгляд на пухлых губах с двойным пирсингом, выдохнул, придвигаясь ближе: - Чувствую, мне отсюда даже не захочется уезжать.