Трудно быть богом

- Давно не спишь? – Тобиас смачно зевнул и, открыв холодильник, достал пакет молока. – Или опять не ложился? - Пару часов поспал. Ты же знаешь, мне и этого много, – Билл сверкнул белозубой улыбкой и, излучая бодрость, отвернулся к окну, вглядываясь в утренний туман. - А мне и двенадцатичасового сна мало, если есть возможность, - мужчина натянуто улыбнулся и посмотрел в спину подопечного. Короткий сон, а иногда и полное его отсутствие, одно из проявлений фазы эйфории. Билл просто не нуждался в отдыхе. Его организм работал на полную катушку, незаметно приближая к неминуемому срыву. -Ты лекарства принял? - Четыре года, каждый день один и тот же вопрос, - парень усмехнулся и, обернувшись, подмигнул. - Не волнуйся. Даже если я забуду, руки уже автоматически потянутся и, закинут эту хрень в рот. Как думаешь, влюбиться с первого взгляда реально или это миф ванильных романтиков? Вильгельм снова перевёл взгляд на серый туман, отпивая из большой кружки горячий чай, и улыбнулся, вспомнив восхищенный и какой-то ошеломленный взгляд карих глаз недавнего знакомого. Было в этом парне что-то такое, по - родному тёплое. Обычно Билл держал со всеми дистанцию. Даже те, кто удостоился чести побывать в его постели, не становились ближе. Грань существовала всегда, словно незримая стена, отгораживающая от боли предательства. Ему казалось, стоит только приоткрыть душу и тебя растопчут. Сожрут с потрохами. Разжуют и выплюнут, как надоевшую жвачку. С Томом было иначе. И пусть прошло всего несколько дней, но с ним было комфортно и хотелось улыбаться. Это странно, но именно рядом с этим спокойным и немного стеснительным молодым человеком, Биллу не хотелось быть Богом. - Неужели успел присмотреть себе весёлую старушку, лет так под шестьдесят? – Тобиас знал, что у подопечного имелась парочка такого антиквариата в любовницах, с которыми он частенько летал на показы мод или сопровождал на красной дорожке. Но одно дело звёзды мировой величины и совсем другое местные фрау. - Ну, несколько дамочек были вполне себе ничего, но я сейчас не о них, - парень отставил кружку и расплылся в хитрой улыбке, не отводя взгляда от центральной дорожки, по которой бежал ни кто иной, как объект его мыслей. – Этот парень странно на меня влияет. - Парень? – Тоби непонимающе посмотрел на напрягшегося Билла. – Какой ещё парень? - Знаешь, что самое лучшее с утра? Бег трусцой сквозь туман. Билл рванул на второй этаж, попутно вспоминая, где лежит спортивный костюм, и имеются ли у него хоть одни кроссовки пригодные для бега? Тобиас лишь недоуменно покачал головой. - Самое лучшее с утра, это подольше поспать, – проворчал мужчина и, зевнув, поплёлся в свою комнату. *** Выскочив за порог дома, Вильгельм накинул на растрёпанные волосы капюшон и, зябко поежившись, рванул к главным воротам. Влажный прохладный воздух был наполнен ароматом хвои. Лёгкий туман приглушил яркие краски уходящего лета, усиливая серость в утренней картине. И лишь редкое щебетание местных птиц добавляло оживлённых ноток нерадостной погоде. Споткнувшись на мелком гравии, Билл с чувством сплюнул, ругая себя за любовь к совершенно неприспособленным для бега «Буффало». На сцене и в мегаполисе эта обувь смотрелась шикарно, но здесь, на задворках цивилизации, кроссовки на огромной платформе выглядели так же уместно, как валенки на балерине. Кое-как добравшись до главной асфальтированной дороги, Билл облегчённо вздохнул и, оглядевшись по сторонам, заметил вдалеке смутный силуэт. - Том! Движущаяся фигура всё больше растворялась в сизых клубах тумана, и Билл прибавил скорости. - Том, чёрт тебя подери! Задыхаясь от прохладного горного воздуха, Вильгельм перешёл на быстрый бег и, нагнав товарища, с отмашкой от души хлопнул по заднице. Томас взвизгнул и, подскочив, рванул на обочину, ошарашено оглядываясь назад. Заметив ржущего приятеля, парень остановился и, сняв наушники, прикрыл глаза, восстанавливая дыхание. - Ты осёл, Каулитц. Я думал машина. - Откуда машина? Разве можно по территории на авто разъезжать? - Ты тоже решил бегом заняться? Том с интересом оглядел экипировку эпатажного молодого человека и с унынием перевёл взгляд на свои, потрёпанные жизнью кроссовки. Да, это тебе не «Буффало». Убрав наушники в карман, парень перешёл на лёгкий бег, заворожено глядя, как легко Билл передвигает конечностями на неудобной платформе. «С такими талантами, похоже, рождаются», - Томас усмехнулся и перевёл взгляд на отливающий серебром брендовый спортивный костюм с ядовито-салатовой подкладкой. В очередной раз, почувствовав свою никчёмность, парень стыдливо одёрнул рукава растянутой толстовки и подумал, что даже при наличии денег он всё равно покупал что-то серое и непримечательное. Желание не выделяться из толпы, быть таким же, как все, плыть по течению и жить в привычных рамках настолько плотно окутали коконом, что разрушить этот барьер казалось нереальным. А так хотелось чего-то нового. Живого. Настоящего. Отчаянно захотелось жить, а не существовать. Творить глупости, ошибаться, радоваться каждому дню… - Том, ты меня слушаешь вообще? - Что? А, да… я… - Всё с тобой понятно, – Билл ухмыльнулся и, сдунув непослушную прядь со лба, перевёл взгляд на дорогу. – Есть кто-то занимающий твои мысли? - Возможно, – Томас улыбнулся, украдкой разглядывая красивый профиль и закусив пирсинг в губе, подумал, каково это быть с таким как Билл? С ним уж точно жизнь не была бы рутинным болотом. - Он, она? - Не думаю, что это тебе интересно. - Почему же? Нам, Богам, положено знать всё о своей пастве, – Билл снисходительно улыбнулся, а Том, не выдержав, расхохотался, хватаясь за живот. - И что же тебя так развеселило, мой друг? В спокойном голосе совсем не было обиды. Таким тоном разговаривают с глупыми детьми непонимающими очевидных истин. - Меня любят миллионы. Мне поклоняются. Меня боготворят. За мной идут, безропотно и слепо. Разве я не Бог? Том резко замолчал и уставился в одну точку перед собой. За прошедшую ночь парень прошерстил множество форумов и сайтов, и то, что он увидел, поистине впечатляло своим размахом. Многомиллионная армия поклонников по всему миру уверенно лидировала в сравнении с себе подобными, позволяя своему кумиру обходить в мировых чатах таких мега звёзд, как Леди Гага и Джастин Бибер. Дружная семья Aliens, как называли себя сами поклонники таланта Каулитца, действительно были готовы ради него на всё. Намечалось голосование за очередную премию? Не проблема. Ребята забивали на сон и учёбу, с маниакальным упорством просиживая за компьютером, набирая голоса и уверенно выбивая соперников из очередного тура. Близился день рождения? Сотни тысяч подарков и видео, сделанных своими руками с пожеланиями счастья и признаниями в любви, заполняли интернет. На вокалиста кто-то посмел открыть рот? Единой стеной вставали на защиту, уничтожая обидчика морально. Вильгельм заболел? Миллионы посланий с пожеланиями здоровья и организованные флэшмобы в поддержку любимого певца. Разве Билл не помогал этим людям, вдохновляя своей музыкой и наполняя их жизнь смыслом? Разве он не отдавал всего себя, даря по крупице своей души каждому, кто обратился в его веру? Но была и другая сторона славы. Когда Том начал читать комментарии к недавним новостям, первым делом подумал, что попал на антифанатский форум. Но когда убедился, что это официальная страничка группы, стало совсем не по себе. Столько грязи и оскорблений он не видел ни под одним постом знаменитостей. И самое смешное, что писали именно фанаты, объясняя свои выпады странными фразами, типа: «Я в фандоме уже пять лет. Я ветеран и имею право говорить правду!», «Билл мне практически родственник. Я же любя!», «Моя милая шлюшка», «Любимый пассивчик», «Сладкая детка», и ещё море подобных эпитетов, от которых нормальному человеку захотелось бы плюнуть на всё и послать эту самую паству далеко и надолго. Но Билл прощал их. И ни разу не оскорбив, ни словом, ни действием, дарил солнечные улыбки каждому, кто просил внимания. У каждого народа свой Бог. У христиан – Иисус, у мусульман – Аллах, у индуистов их вообще столько, что всех не запомнишь, а у Aliens их четыре. Четыре простых парня, на которых так же молились и почитали. Возможно, это и звучало кощунственно, но некая доля правды всё же присутствовала, и с этим не поспоришь. - Опять завис? – Билл усмехнулся и, развернувшись лицом к парню, побежал перед ним, спиной к дороге. – Так он или она? - Не важно, – на Тома неожиданно свалилось понимание, с кем вообще он сейчас так непринуждённо беседовал. По телу прошла волна дрожи, а ладони моментально вспотели. - Для меня важно. Билл резко остановился и Томас, не успев затормозить, впечатался в крепкое стройное тело, по инерции обхватывая парня за талию, чтобы не свалиться. Капюшон слетел с макушки и, прорезавшееся сквозь туман солнце, заиграло лучами в непослушных прядях, озаряя прозрачным светом голову. «У тебя даже нимб имеется», - с усмешкой подумал Томас, прежде чем почувствовал мягкое и теплое прикосновение к своим губам. Вильгельм прижал к себе растерянного молодого человека и, притянув за затылок, впился в пухлые губы страстным поцелуем. И пусть Томас не отвечал, ощущения от этого не стали слабее. Он провёл ладонью по узким бёдрам и, скользнув по ягодице, крепко сжал упругую половинку. Том дёрнулся и, оттолкнув заигравшуюся «звезду», отскочил, стараясь привести в порядок хаос мыслей. - Билл!!! Это же Билл!!! Боже!.. Парни резко обернулись и увидели несущихся к ним девчонок лет шестнадцати. На их лицах был такой трепет и восторг, что Том и, правда, поверил, что стоит рядом с Богом. - Билли, откуда ты здесь? А можно с тобой сфотографироваться? А автограф? А ты один или с группой? Мы тебя так любим, ты даже представить себе не можешь!!! Вильгельм забрал из рук взбудораженной девчонки фотоаппарат, и встав между обеими, сделал селфи, с мягкой улыбкой возвращая подружкам. - Вы шикарно получились девочки. Только, пожалуйста, никому не говорите о моём месте пребывания, и не выкладывайте фото никуда, хотя бы неделю. Мне нужно отдохнуть, а если узнают, что я здесь, сами понимаете… - Нет, нет! Можешь на нас рассчитывать! Мы никому! Клянёмся! Билл лучезарно улыбнулся и, потрепав девчонку по длинным волосам, направился в сторону пансионата. Девушки всё ещё визжали, радостно прыгали, обнимались, но следом не бежали, лишь со счастливой улыбкой глядя в след удаляющейся мечте. - А теперь им скажи, что я не Бог, – Билл игриво подмигнул растерянному Томасу и, сделав глубокий вдох, трусцой побежал к главным воротам, всё ещё чувствуя на губах недавний поцелуй. *** Прошло уже четыре дня со знаменательной пробежки, а Том, как в воду канул. Он не выходил из своего домика, не посещал ресторан, не прогуливался по тенистым аллеям. Его просто не было. Вильгельм прекрасно знал место расположения коттеджа Трюмпера, но врываться и требовать объяснений не спешил. Отчего-то хотелось, чтобы Томас сам сделал выбор, продолжить общение или же навсегда поставить точку в так и не получившей развития истории. - Ну, что, по привычному сценарию? – Тобиас усмехнулся и кивнул в сторону милого домика, где их наверняка уже ждали к обеду. - Не будем разочаровывать наших дам. Они так для нас стараются, – Билл свернул на тропинку, ведущую к резному крыльцу и, расплылся в приветливой улыбке, когда одна из обитательниц гостеприимно распахнула дверь, встречая у порога. - Фрау Стелла, вы нас по шагам узнаёте или возле окна караулите? Женщина разрумянилась и, смущённо улыбнувшись, пропустила гостей в холл. За эти четыре дня Билл перезнакомился со всеми жителями пансионата. И надо сказать, ни у одного человека не вызвал негатива. Даже наоборот. Персонал просто обожал щедрого на подарки и чаевые гостя. Немногочисленные детишки до одури любили резвиться с непосредственным и полным бешеной энергией странным парнем, который в момент игр превращался в одиннадцатилетнего подростка. Женщины были восхищены тонким умом и вежливостью обаятельного молодого человека. А мужчины… нашли себе достойного соперника в игре в шахматы. - Билли, Тоби, вы сегодня опаздываете. Блинчики уже остыли. Ну, ничего, у меня ещё пирог в духовке. Сама пекла. В нашем ресторане никогда такого не попробуете… Спустя пару часов оживлённой беседы, в дверь постучали, и в проёме показалась лысая голова герра Миллера. - Билл, все собрались. Ждём. - Дамы, простите, но ваши мужчины всё ещё мечтают обставить меня в шахматы, – Вильгельм галантно поцеловал ручку каждой фрау и быстро направился к игровой площадке, замечая разложенные на скамейках доски. – И на что они надеются? - Дай ты им выиграть хоть разок. Осчастливь старичков. Они ж, по-моему, уже даже ночами не спят, твои ходы изучают, – Тобиас рассмеялся и шутливо толкнул подопечного в бок. – Герр Миллер считался непобедимым игроком, а теперь и он весь авторитет растерял. Поддайся ты ему. Ну, чего тебе стоит. Билл улыбнулся, глядя на застывшего в волнительном ожидании старичка, и подошёл к первой доске. Сеанс одновременной игры начался. После нескольких томительных часов напряжённой игры, Вильгельм остался с Миллером один на один, не без труда обыграв четверых сильных соперников. Окинув долгим взглядом доску и притихших наблюдателей, парень понял, что Миллер допустил фатальную ошибку, не воспользовавшись нападением на короля. Рука потянулась к ладье, но в последний момент Билл сделал ход конём, давая Миллеру исправить свою оплошность. Мужчина, словно ждал этого и, облегчённо выдохнув, двинул фигуру, тихо прошептав «шах и мат». Вильгельм постарался придать лицу как можно больше удивления и, поднявшись, крепко сжал дрожащую ладонь расчувствовавшегося старичка. Оставив мужчин праздновать долгожданную победу, парень устало побрёл по парку, не чувствуя ровным счётом никакого удовлетворения от того, что вернул авторитет сопернику. - Ещё одно доброе дело в копилку? – Тоби нагнал хмурого подопечного и, приобняв за плечи, прижал к себе. – Ты чего такой? Что-то случилось? - Я должен увидеть его. Я так не могу. Мне надо знать, почему он так со мной. - Ты о том парнишке, с которым с пробежки вернулся? Что между вами произошло, раз он даже на улицу выходить перестал? - Да, ничего особенного. Ну, подумаешь, облапал я его за задницу. Что ж из-за этого в монастырь уходить? - Ты облапал, тебе и идти на мировую. Извинись, в конце концов. Чего ждёшь-то? Что он сам с признаниями приползёт? Привык к поклонению. А в мире есть ещё и тот, кто не будет бегать за тобой собачкой. - Серьёзно?! – Билл сделал удивлённое лицо и приложил ладонь к сердцу. – Ты разбил моё мировоззрение в пух и прах. Как теперь жить? - Клоун. На улице неожиданно потемнело, и с неба хлынул ледяной поток. Молнии заметались по небу ярким заревом, и через секунду раздался оглушительный гром. - Быстро домой! - Ты иди, а я всё же пойду, извинюсь, пожалуй, – Билл развернулся в противоположную сторону и резво побежал по тропинке. - Нашёл время! - Самое то! Романтика! Билл перескочил через большую лужу и свернул к коттеджу, в окнах которого уютно горел приглушённый свет. *** Робко постучав в дверь, Вильгельм провёл ладонью по лицу, стирая капли дождя, и услышал шаркающие шаги. - Мне ничего не нужно, спасибо. - Том, это я… Билл. - Билл? Дверь моментально распахнулась и на него уставилась пара удивлённых карих глаз. Томас выглядел не лучшим образом. Казалось, он не спал и не ел все эти четыре дня. Распущенные волосы в творческом беспорядке спадали на плечи, борода словно стала ещё гуще, а под глазами залегли тени. - Долго ты ещё будешь от меня бегать? – Билл бесцеремонно оттолкнул растерявшегося парня и вошёл в прихожую, скидывая промокшую насквозь толстовку. - Бегать? Я? О чём ты? – Том проследил за струйками воды, стекающими с коротких волос на шею, пропадающими под широким воротом чёрной сетчатой кофты и, вздрогнул, услышав неожиданный раскат грома. - Ну, это же не я четыре дня от тебя прячусь! - Четыре дня?! - Том, признавайся, что ты куришь? Тоже хочу, чтобы меня так торкнуло. Билл проследил за суетливыми движениями парня и чуть не расхохотался, когда тот, посмотрев на дисплей телефона, съехал по стене на пол с таким выражением на лице, будто ему сказали, что сегодня конец света, а он не успел навестить любимую бабушку. Подойдя ближе, Вильгельм опустился на колени и подёргал застывшего парня за бороду. - Эй, ты чего? Мне уйти? - Нет! – Томас выронил телефон и схватил его за руку. – Прости, на меня когда находит, я совсем времени не замечаю. Мне казалось, от силы сутки прошли. - Когда находит, что? - Вдохновение. Я ведь тут с одной целью, поймать музу и в творческом порыве закончить свою никчёмную книжонку, а в итоге… - Том усмехнулся и закрыл лицо ладонями. – Четыре дня… чёрт! - Так что в итоге? Ты её поймал? - Ещё как! Причём такую, что написал новый роман от начала до конца! Остался Эпилог и хэппи энд. - И что же тебя так вдохновило? – Билл придвинулся ближе и провёл кончиками пальцев по осунувшимся щекам, борясь с желанием немедленно впиться в чуть потрескавшиеся губы горячим поцелуем. - Ни что, а кто… - Томас скользнул ладонью вверх по его тяжело вздымающейся груди, шее, и, запустив пальцы в мокрые волосы на затылке, притянул к своему лицу, жадно целуя. Его разрывало на части от эмоций. Всё это время без Билла он был, словно в тумане. Вернувшись с пробежки, на него накатило столько всего, что парень, не раздеваясь, уселся за ноутбук и очнулся лишь поздно вечером, когда администратор пришёл напомнить о пропущенном ужине. Попросив мужчину приносить еду ему в коттедж, Томас запасся кофе и надолго погрузился в мир под названием Билл Каулитц. Да, его роман был именно об этом удивительном и сильном человеке. Пусть многое из сюжета выдумка, но реальный парень вдохновлял и заставлял, не останавливаясь, бегать пальцами по клавиатуре, являя миру страницу за страницей странной и нелёгкой любви известного рокера и посредственного писателя. Он знал, что за такой сюжет его не погладят по головке, но на дворе двадцать первый век, чёрт побери! Гомофобия давно не в почёте и всё больше писателей обращались к темам однополой любви. Так почему бы не рискнуть? Хоть раз в жизни! Том отстранился и, глядя на красивое лицо потерявшегося в удовольствии парня, улыбнулся. - Я быстро в душ, а потом мы обязательно отметим мою небольшую победу над своей ленью. - А о чём книга-то? - О том, как трудно быть Богом. Томас подмигнул, и ловко вскочив на ноги, скрылся в ванной комнате. *** - Мы знакомы совсем ничего, а мне кажется, я тебя всю жизнь знаю, - Вильгельм разлил остатки красного вина по пузатым бокалам и, качнув своим, сделал большой глоток, наслаждаясь терпким ароматом. – Это странно. Я никогда не подпускал людей к себе слишком близко. Всегда держал дистанцию. Даже с любовницами и друзьями. Но ты… ты ломаешь всю мою систему ценностей, не прилагая особых усилий. - Это плохо? – Том отставил бокал и придвинулся ближе, сдвигая с плеча Билла тонкую сетку кофты и целуя загорелую кожу. - Это… непривычно и непонятно, – Билл услышал очередной раскат грома и улыбнулся. – Знаешь, каким было моё самое сильное желание лет пять назад? Мы тогда колесили с очередным туром. Я настолько вымотался, что на выступлениях даже путал города. Во Франции кричал «Привет, Милан», в Италии «Я люблю тебя, Париж». Для меня и парней не существовало городов. Мы не любовались красотами и достопримечательностями. Нам было глубоко наплевать на Пизанские башни и Лувры. Единственное, что нас волновало, это мягкая постель в номере и отсутствие сталкеров. Где-то под Сан Паоло, наш турбас застрял. Прямо посреди поля, где на километры вокруг ни души. Непроглядная ночь, шёл жуткий ливень с градом, гремел гром, было невероятно холодно и страшно. А мы всей командой толкали этот чёртов автобус, падая на колени в грязь и раздирая ладони об обшивку. В этот же вечер все выступали с температурой под сорок. А куда деваться? Фанатов не волнует твоё состояние. Нет, конечно, они могут посочувствовать тебе потом, после концерта, но если лишишь их зрелища, на тебя обрушится такой поток ненависти, что хрен потом оправишься. Поэтому и не распространялись. Отыгрывали, как могли и ехали в следующий город, не успев толком вылечиться. Мне после той ночи долгое время снился один и тот же сон - камин с потрескивающими поленьями, мягкий ковёр, так близко, что чувствовался жар от языков пламени, раскаты грома, где-то за окном и рядом любимый человек, закрывающий собой от всех невзгод. Всё в точности как сейчас. Билл повернул лицо к застывшему Томасу и, погладив подбородок, потянулся к мягким губам. - Спасибо за мечту. Жаркий поцелуй, разгоняющий кровь по венам, кружил голову, лишая разум последних сомнений. Сорванная одежда, мягкий ворс ковра, тихие стоны. Глаза в глаза. Не нужно слов, чтобы понять друг друга. Мой… Твой… Билл задыхался от восторга, ловя губами раскалённый воздух и быстро двигаясь в податливом теле. Ещё ни с кем настолько остро. Настолько откровенно. Настолько правдиво. Не было Бога. Был человек. Влюблённый человек. Простой смертный с простыми человеческими чувствами… Резко отстранившись, Билл перевернул Тома на бок, лицом к камину и, прижавшись к покрытой испариной спине, рывком вошёл в горячее нутро. Они смотрели на переплетающиеся языки пламени и, сцепив руки в замок, подавались навстречу друг другу, стараясь продлить момент единения как можно дольше. Том откинул голову на плечо любовника и, заглянув в потемневшие глаза, крепко сжал руку, без слов прося о большем. Билл понял и ускорился, жёсткими движениями бёдер выбивая из партнера сдержанные стоны. Чувствуя скорое приближение оргазма, он потянулся к губам Тома и, высвободив прижатую к полу ладонь, обвил пальцами напряжённую плоть, подстраивая движения под свои толчки. Томас застонал громче, и пару раз толкнувшись в татуированный кулак, залил ладонь спермой, содрогаясь всем телом под очередной раскат грома. Не выдержав сильного давления узких стенок, Билл выскользнул из пульсирующего отверстия и с громким хриплым стоном излился на спину и ягодицы любовника. Вымотанный сильнейшим оргазмом и четырёхдневным недосыпом, Томас мгновенно провалился в крепкий сон, а Билл ещё долго смотрел на огонь и, слушая барабанящий по окнам дождь, впервые за долгое время не думал ни о чём. Он наслаждался состоянием покоя и давно забытым теплом, медленно, но верно заполняющим каждую клеточку измученного организма. Впервые он совсем не хотел быть Богом.