В поисках свободы

- Думаешь, я поверю тебе просто потому, что ты назвал замшелое имя? - спросил Вейдер. - Кто сказал его тебе?! Он сдвинул вместе большой и указательный пальцы, и Люк зашипел сквозь стиснутые зубы. Задрав рукав, он обнаружил на руке два красных пятна, будто кожу несколько секунд назад крепко зажали плоскогубцами. - Я могу вывернуть тебя наизнанку. Да так, что ты будешь жив еще целую неделю, - сказал Вейдер, зная, что никогда этого не сделает. Убив Люка, он почувствовал бы приток Силы: отвращение к себе, боль утраты, страх, ненависть - все это текло бы через него мощной полноводной рекой. Но, увы, в этом случае он не получил бы ответов на мучающие его вопросы. Он лишился бы потенциального ученика, который был к тому же и его сыном - такой уровень привязанности вряд ли могла обеспечить привычная связка "мастер-преемник". Вряд ли ему выпадет шанс стать отцом во второй раз. Проклятая мустафарская лава! - Ты напрасно злишься, отец, - мягко сказал Люк, потирая руку. - Я ведь не лгу, и ты сам можешь убедиться в этом. Он протянул Вейдеру ладонь: - Возьми меня за руку. Так легче читать другого человека, я сам выяснил. Холодная кожаная перчатка обхватила руку молодого человека. Вейдер не церемонился, разрывая ментальные щиты и буквально вторгаясь в разум Люка. Похоже, тот не лгал. Или верил в свою ложь так искренне, что теперь ее не отличить от правды. Все еще держа Люка за руку, Вейдер притянул его к себе так, что лицо молодого человека почти касалось черной маски: - Разве я, Дарт Вейдер, приду кому-то на помощь? Кому? Галлюцинации в джедайской форме? Сын, ты не принимаешь рилл? Люк отрицательно покачал головой: - Это не наваждение. - Я бы не поверил, даже если бы увидел все это своими глазами. - А я тебе верю, отец, - сказал Люк, не вынимая руки из черной перчатки Вейдера. - Ты был так искренен в своих словах об Империи. Ты любишь ее? Вейдер чувствовал восхищение, растущее в Люке. Он ощущал обожание, идущее от сына и окутывающее его прозрачной сферой мягкого рассеянного света. Он растворялся в нем, дышал им, чувствовал его сладковато-горький вкус. - Я всегда знал, что мой отец - особенный. Даже тогда, когда меня разубеждали. Даже тогда, когда меня обманывали. Ложь, которую я слышал о нем, только заставляла меня поверить, что он - исключительный, невероятный. - Люк, я - твой отец, - тяжелым темным голосом произнес Вейдер. - Да. Мой отец - Дарт Вейдер, - повторил Люк, глядя на него. - Значит, все это время я любил Дарта Вейдера. Голубое пламя, окружающее Люка кольцом, взметнулось, и от него отделилась светлая полупрозрачная фигура. Ее очертания были знакомы Вейдеру. Он бы узнал этого человека из тысячи. - Черт побери, как же здесь темно! - весело сказала фигура. Ей оказался Квай-Гон в полном джедайском облачении. Он не состарился и выглядел так же, как и при последней встрече с юным Энакином Скайуокером - живым и бодрым. - Ну что, Энакин? Мечтал о бессмертии? Знаю, что мечтал. - Квай-Гон насмешливо посмотрел на Вейдера, и лицо его стало серьезным. - Но не для себя. Черная маска Вейдера качнулась, будто темный лорд хотел помотать головой, прогоняя видение. - Времени у меня немного, поэтому сразу начну с главного, - продолжил Квай-Гон. - Ты, верно, думаешь, что вечное существование после смерти - самый приятный подарок? Пожалуй, ты прав. Приятный, завораживающий! Первую тысячу лет. Новоприбывшие джедаи вступают в разговоры, делятся воспоминаниями, радуются встрече со старыми друзьями. Ситхи плетут заговоры и ужасно ссорятся, наслаждаясь своей неуязвимостью. Но нет такой беседы, которая мог бы длиться миллион лет. Нет такой интриги, которая приносила бы удовлетворение вечно. Рано или поздно очередной "бессмертный" застывает в безмолвном оцепенении. Мы чувствуем его присутствие, но не знаем, что с ним происходит - погружается ли он в медитацию, в вечную скуку или в мечты о смерти. Мы невидимы, неуязвимы и бездеятельны. Каждый из нас - бесплотный разум, предоставленный сам себе. Не раз я наблюдал, как враждовавшие в жизни стороны, устав от бесконечного ожидания, вступали в разговоры друг с другом и приходили к пониманию. Ситхи принимали сторону джедаев, а те находили рациональное зерно в учениях ситхов. Но и те и другие тяготятся своей вечной жизнью. Здесь нельзя уснуть, нельзя забыться. Каждый из нас вынужден бодрствовать и размышлять. Нельзя сойти с ума или впасть в детство. Рука Люка дрогнула и фигура Квай-Гона стала более расплывчатой. Он заговорил быстрее: - Как видишь, мы можем появляться среди живых в виде призраков Силы. Нас видят в минуты сильнейшего потрясения, вызванного любым из человеческих чувств - любовью, болью потери, состраданием, страстью. Я выяснил это, беседуя с теми, кто еще в состоянии поддерживать разговор. До многих мне не удалось докричаться. И, знаешь, среди нас нет нечувствительных к Силе. Все, кто сюда попадает так или иначе пользовались ей. Что происходит с теми, кто жил обычной жизнью - мне неизвестно. Но я все больше прихожу к мысли, что место, в котором я нахожусь, похоже на на зал ожидания космической пересадочной станции, и мне давно пора двигаться дальше. И ты, Энакин, - билет в пункт назначения. - Но почему я? - спросил Вейдер, отталкивая руку сына. Квай-Гон не ответил. В камере по-прежнему находились только Вейдер и Люк. Встав, Вейдер принялся ходить вдоль узкой камеры, который хватало всего на пару его шагов. - Ты отлично умеешь затуманивать разум, сын, - наконец сказал Вейдер. - Я уже даже было поверил, что он настоящий. Но как ты узнал о нем в таких подробностях? Даже форма меча на его поясе мне знакома. Если будешь продолжать в том же направлении, ты превзойдешь всех ситхов со времен первых темных учителей. - Я не знал о нем до встречи с тобой, отец. То, что он рассказал - ново и для меня. - Почему же он не являлся мне раньше? Неужто за двадцать лет я не испытывал достаточно сильных чувств? Люк только пожал плечами. - Я не знаю. Но мне кажется, это как-то связано с нашей встречей. Ты взял меня за руку и произошло все это, - Люк обвел рукой пространство камеры. - Может быть, попробуем еще раз? - Я хочу знать, как ты это делаешь, - настойчиво повторил Вейдер. - Ты извлекаешь мои воспоминания? - Нет, отец. Произошедшее от меня не зависело. Наверное, я просто ретранслятор, передающий информацию. - Попробуй сделать так еще раз. Вейдер склонился над Люком, протягивая ему руку: - Ну, же сын! Порадуй своего отца. Люк вложил ладонь в перчатку Вейдера, но ничего не произошло. Вейдер согнул пальцы, и Люк шумно выдохнул - сжатие было слишком сильным. - Нет, отец. Он же сказал, что нужны ошеломляющие чувства, чтобы его вызвать. - Интересно, а боль подойдет? - задумчиво произнес Вейдер, выпустив ладонь сына.