В поисках свободы

Люк спокойно посмотрел на Вейдера и сказал: - Может быть, и боль подойдет, - словно понимал, что тот говорит не всерьез. - Тебе повезло, что у меня исключительно мягкий характер, - бросил Вейдер, подумав: "Если Император узнает, что здесь произошло, он запытает мальчишку до смерти. Из чистого любопытства". Он слишком хорошо знал нрав своего наставника. Тот был ненасытен в своей жажде знаний обо всем, что касалось использования Силы. И не любил делиться своими секретами. Если Сидиус прознает о мастерстве Люка наводить иллюзии, он не успокоится, пока не вытянет все до последнего слова. В том, что Люк умело затуманивает разум наваждениями, Вейдер почти не сомневался. Слишком невероятным было появление призрака Квай-Гона. Настолько невероятным, что это не могло быть правдой. Вейдер предполагал, что Люк просто напросто ищет способ увлечь за собой отца и, нужно отдать ему должное, сумел удивить. Времени у Вейдера оставалось немного: Сидиус наверняка уже в пути к "Звезде смерти". Застав на ее борту обоих Скайуокеров, он непременно попытается прочесть их намерения и, потерпев неудачу, подвергнет их обоих пыткам. Вейдер до конца не знал, насколько велико могущество Сидиуса. Он сопротивлялся попыткам Императора читать его мысли и преуспел в этом. Но даже ему едва хватало сил сдерживать натиск. Люк же раскроется сразу. Его нежное доверчивое сознание само пригласит Императора к чтению мыслей. И Вейдера ждет еще одна потеря: глупо надеяться, что Сидиус позволит ему иметь такого ученика. Он заберет его себе. Но лорд ситхов не намеревался терять то, что так неожиданно приобрел. "Он должен быть моим, - твердо решил Вейдер, глядя на Люка. - Моим или ничьим". Приятное чувство обладания тайным сокровищем шевельнулось в его сердце. Он почти с нежностью оглядел фигуру сидящего в камере сына. Кожаная перчатка Люка - знак принадлежности Вейдеру - расслабленно лежала на колене молодого человека. Лицо Люка излучало умиротворение, но не страх, будто слова Вейдера о боли относились вовсе не к нему. - Люк, я, - Вейдер помедлил, - Я ошибся. Признание отозвалось металлическим привкусом во рту. Он никогда открыто не признавался в своих промахах, какие бы глупости или преступления ни совершал. Он не оправдывался даже перед Императором. Стыд и сожаление были для него всего лишь словами. Но сейчас Вейдер признался самому себе, что сожалеет о поспешном решении продержать Люка в плену до приезда Императора. - Тебе нельзя здесь находиться, - продолжил он. - Тебе нельзя даже приближаться в "Звезде смерти". Заглянув внутрь себя, Вейдер обнаружил, как глубоко пустило корни безымянное чувство. Он ощущал его мощь, растущую по мере общения с сыном. Чувство собственности? Вейдер полагал, что это побочный эффект формирования связи "мастер-ученик", и с некоторым удивлением отметил, что его ощущения подходят скорее джедаю, чем ситху. Между учителем-ситхом и его учеником не могло быть приязни, только зависть, нетерпение и гордость. Это неназванное чувство в груди Вейдера подпитывалось восхищением Люка. Словно слаженный хор на тысячу голосов, звучало в пустоте камеры обожание, испытываемое сыном к отцу. От него нельзя было закрыться, оно пронизывало Вейдера, захватывая его, обнимая. "Я спрячу тебя, - подумал Вейдер. - На время". - Ты говоришь, что веришь мне, - обратился он к Люку. - Верь мне. Я помогу тебе выбраться отсюда. Спрятав сына, рано или поздно он сумеет создать необходимую атмосферу для вызова наваждений. И в этот раз Вейдер будет внимательнее. Он ухватит суть этого мастерства и научится вызывать иллюзии сам. Но для этого необходимо вызволить Люка отсюда. И он, Дарт Вейдер, поможет ему. "Нужно обдумать и подготовить побег очень тщательно, - размышлял Вейдер. - Если Император заподозрит неладное, он убьет своего нерадивого ученика. Он не станет беречь Вейдера, когда на горизонте ярко восходит звезда Скайуокера-младшего". - Вряд ли кто-то поверит, что ты можешь одолеть в поединке темного лорда, - медленно произнес он. - Значит, показная дуэль между нами исключена... скажи, Люк, ты действительно веришь мне? Как своему Мастеру? Люк кивнул. Вейдеру не нравилось это слово, но иное, как он полагал, отпугнет Люка. Впрочем, вопрос терминологии не особенно занимал его. "Слова - это всего лишь слова и ничего более, - мрачно подумал он. - И словами здесь, к сожалению, не обойтись. О том, что Люк Скайуокер был в плену на "Звезде смерти" непременно доложат Императору. Я сам должен буду сказать об этом первым. И у Повелителя, разумеется, возникнет вопрос, как молодой повстанец смог ускользнуть от Дарта Вейдера. Это возможно только в одном случае - если Люк открыто признает себя моим учеником, и я дам ему задание на отдаленной планете для доказательства верности ситхам. Или все-таки организовать "побег"?" - Твой "побег" возможен только в мое отсутствие, - сказал Вейдер. - И его нужно будет очень тщательно обставить декорациями. Погнуть дверь в камеру, набросать мертвых тел. Благо экипаж "Звезды смерти" не знает недостатка в солдатах имперской армии. Все это можно сделать, но по-прежнему остается одно слабое звено - я. Никто не поверит, что ты мог сбежать, пока я был здесь. Можно, правда, сделать вид, что ты обучен неизвестной мне форме фехтования на мечах... Ты мог бы отрубить мне руки или ноги, лишив меня возможности двигаться и держать меч. Подозрительно, но возможно. - Но, отец, это может убить тебя. - Ты думаешь? - почти насмешливо спросил Вейдер. - Сними перчатку с моей левой руки. Люк стянул перчатку, обнаружив под ней искусно сработанный протез. - Я ношу перчатки на обеих руках, - заметил Вейдер. - Хочешь расстегнуть мои сапоги? Я ведь предлагал на выбор - руки или ноги. - Значит ноги тоже? И ты все это время жил так? Шлем Вейдера качнулся от кивка темного лорда: - Прощальный подарок от Оби-Вана. Посмотрев на Люка, Вейдер увидел в его глазах сочувствие, и на мгновение ему показалось, что на него смотрит Квай-Гон. Тот тоже сочувствовал всем на свете, даже самым жалким и отвратительным формам жизни. "Кто знает, ограничится ли он ногами? Или убьет меня? Я знаю мощь темной стороны и знаю себя. Если Люк унаследовал мой характер, он не остановится, начав поединок. И я лишусь головы, как тот напыщенный аристократ Дуку много лет тому назад", - подумал Вейдер. - Есть еще второй вариант, и для тебя он предпочтительнее, поскольку не требует кровопролития, только немного лицемерия и притворства. Ты объявишь себя моим учеником. Экипаж примет тебя, как будущего лорда ситхов. Недолго погостив, ты получишь задание на отдаленной планете для обследования разгромленной базы повстанцев. Чуть позже я навещу тебя. - Но как я сыграю роль твоего последователя? Разве чувствительные к Силе не разгадают меня сразу же, как я только покажусь им на глаза? - Здесь нет достаточно чувствительных. Кроме меня, - глухо сказал Вейдер, переполняемый радостью от того, что Люк готов согласиться. - Тебе принесут новую одежду, подобающую твоему статусу. Я покажу тебе, как нужно себя вести. И они тебе поверят. Я постараюсь, чтобы они поверили, - голос ситха прозвучал угрожающе. - Сейчас я уйду ненадолго, чтобы отдать нужные распоряжения. Вейдер шел по коридорам "Звезды смерти", ощущая присутствие Люка, несмотря на расстояние между ними. Это чувство было приятным, ошеломляющим, тайным. Вейдер, прислушиваясь к себе, с трудом подбирал сравнения. На что оно было похоже? На вкус сладких плодов, на жар пустынного песка. Караульные, завидев Вейдера, вытягивались в струну, стараясь не дышать. Его чудовищная фигура вселяла в них ужас и отвращение. Привычно шагая в плотной атмосфере ненависти, раболепия и страха, Вейдер нес в сердце ощущение мягкого присутствия сына. Оно напоминало ему сияние одинокой звезды в густой тьме. "Знали бы эти трусы, что скрывает Дарт Вейдер под броней", - насмешливо подумал он . Штурмовики отчетливо расслышали глухое сипение голосового модуля Вейдера, но им даже в голову не пришло, что темный лорд смеялся. Впрочем, это мало походило на смех, и Вейдер чувствовал их страх, проходя мимо. Они думали, что ситх в бешенстве после посещения камеры узников и выискивает очередную жертву. "Что заставляет Люка верить мне, - размышлял Вейдер. - Он ведь не лжет, когда говорит об этом. Ложь я бы распознал сразу. Неужели он видит во мне заблудшего рыцаря-джедая, которого нужно вернуть на прежний путь?". По собственному опыту Вейдер знал, что покидающие светлую сторону покидают ее навсегда. Пути назад нет. В признании этого факта не было ничего трагичного. И Вейдер рассматривал переход на сторону ситхов, как один из этапов взросления. Правда, инициация во взрослую жизнь была для него обжигающе болезненной. И речь шла вовсе не о душевных муках. На них у Вейдера не оставалось ни сил ни времени. Долгое время единственной его целью было выжить, заново научиться владеть свои телом. Долгие десятилетия он не знал иных чувств кроме злости, самодовольства и зависти. И этот двадцатилетний мальчишка вдруг твердо заявляет, что доверяет ему! Как он мог узнать, что не обманывается в своих надеждах? Разве Вейдер был с ним особенно любезен, разве он открылся ему? Нет и нет. Сам Сидиус не смог бы вырвать у Вейдера признания в приязни к сыну. Немало обеспокоили Вейдера и наведенные иллюзии - Квай-Гон, называющий его по имени, как падавана, и просящий помощи. Все это было крайне интригующим. Придя в помещение, служившее хранилищем запчастей, одежды и съестных припасов, Вейдер подозвал одного из примитивных складских роботов: - Мне нужны все комплекты одежды на солдата среднего роста. Все без исключения, в том числе парадные и офицерские. Дроид коротко просигналил и бросился исполнять приказ. Вскоре Вейдер уже шел по направлению к тюремным камерам, а за ним длинным караваном тянулись дроиды, нагруженные ворохом разноцветной одежды. Дроиды так суетливо спешили, что Вейдер подумал о своей способности одним только присутствием оживлять технические устройства, наделяя их человеческими недостатками. Дроидов было так много, что они едва втиснулись в камеру, раскладывая перед изумленным Люком ворохи ткани. Он проводил рукой по дорогим тканям, инкрустированным диковинными кристаллами, слышал шорох перекладываемых плащей из тончайшего и вместе с тем прочного материала. - Сколько же труда потрачено на всю эту гору одежды, - тихо сказал он. - А что я говорил тебе про имперские торговлю и производство? Целые планеты специализируются на пошиве костюмов для армии Императора. Кому бы они сбывали свой товар в Республике джедаев? - спросил Вейдер, придирчиво осматривая сына, примеряющего новую одежду. - А ты в неплохой физической форме. После недолгой примерки выбор Люка остановился на серой форме свободного покроя и на сером же плаще с цепью у горла. Вейдер приказал унести оставшиеся комплекты и, когда дроиды освободили камеру, сказал: - Скоро мы пойдем в зал собраний, где будет присутствовать весь офицерский состав экипажа. Это ежедневный сбор, главное событие которого - это мое появление. Так что все будут относительно расслаблены и готовы принять любую хорошо поданную ложь. Я представлю тебя, как своего ученика. Можешь отвечать на их вопросы, если пожелаешь, но немногословно. До приезда Императора ты успеешь еще пару раз попасться им на глаза и примелькаться. И это придаст достоверности нашему маленькому спектаклю, - с этими словами Вейдер положил руку на плечо Люка: - Теперь пойдем, сын. Неси себя гордо, ни на секунду не забывай, что ты ученик Дарта Вейдера. Лучший ученик. Лицо Люка стало суровым и надменным. Он убрал руку Вейдера с плеча, сказав: - И никакого покровительственного тона. Я этого не потерплю. - Отлично, Люк, - кивнул Вейдер, и они вышли из камеры. Появлению нового солдата рядом с Вейдером мало кто удивлялся. Стоящие в коридорах караульные сочувствовали новичку, памятуя о жестоком нраве темного лорда. Те, кто узнавал в спутнике Вейдера бывшего пленника-джедая, терялись в догадках, но не смели задавать вопросов, опасаясь за свои жизни. "Пусть смотрят, - думал Вейдер. - Пусть помучаются, угадывая, о чем же мы шепчемся за закрытыми дверями". После длинного перехода по коридорам Люк и Вейдер оказались рядом с медицинской сферой. - Здесь мы проведем ближайшие пару часов, - сказал Вейдер, привычным жестом активируя открытие створок. - Можешь поспать здесь, если хочешь. От перенасыщенного кислородом воздуха у Люка закружилась голова, и он опустился в кресло Вейдера. Дроид сейчас же запустил манипуляторы в его волосы в поисках креплений шлема и удивленно пискнул. Вейдер засипел, рассмеявшись: - Второй раз за день ты смешишь меня, мой юный ученик. Нажав нужные кнопки, Вейдер заставил дроида убраться. - Признание себя учеником ситха еще не делает тебя адептом темной стороны. Кроме присяги своему учителю ученик должен сделать еще кое-что - отдать свое старое имя. Во всяком случае... - Во всяком случае так было с тобой, - закончил за него Люк и получил ментальный ответ : "Да". - Новое имя придаст полную достоверность твоему облику ситха, - задумчиво произнес Вейдер. - Но как дать тебе имя? С предыдущими учениками все было проще - я произносил то, что велела мне Сила. Как же тебя назвать? Может быть, Дарт Люкас? - Какая странная шутка, - рассмеялся Люк. - Да, давно мне не было так весело, - монотонно сказал Вейдер. - И встань с моего кресла. Сидеть должен старший. А ты, если хочешь, можешь сесть на панель управления, она достаточно широкая и активируется с помощью Силы, так что ни одной кнопки ты не нажмешь, даже если навалишься всем весом. - Ты так много Силы тратишь зря, - сказал Люк. - Даже на нажатие кнопок! - А тебя не восхищает сама идея создания такой панели? Панели, которой могут управлять только избранные. Люк пожал плечами. - Ты очень тщеславен, отец. - А ты ожидал от меня показной скромности? Нет, сын. Я давно отказался от глупых самоограничений, которыми морили себя джедаи. Они были похожи на нищих, рассуждающих о вкусе королевских блюд, которых никогда не пробовали. - А тот джедай, Квай-Гон, какое отношение он имеет к тебе? - спросил Люк, устраиваясь на панели управления среди разноцветных кнопок. - Он привел меня в Орден и, возможно, стал бы моим Мастером. - Почему же не стал? - Не успел. Умер. - Мне очень жаль, - сочувственно произнес Люк. - А мне - нет, - ответил Вейдер. - Что бы со мной стало в таком случае? Я бы до сих пор скакал как мальчишка с мечом в руках на посылках у джедаев. "И Империя никогда не была бы рождена", - подумал он. Ему вдруг ужасно захотелось снять шлем и подставить обнаженную кожу прохладному воздуху, но он не спешил. "Кто знает, какие чувства вызовет у Люка моя залатанная безволосая голова с уродливыми шрамами, - промелькнула у него мысль, когда он мельком взглянул на сына. - Отвращение и неприятие. Ни к чему эти чувства сейчас, когда я получил шаткое право называть его своим учеником".