В поисках свободы

Призвав Силу, Вейдер поднялся с колен. "Когда я овладею тайной наводимых иллюзий, Император откроется мне, - думал он, идя по узкому коридору звездолета. - Я выну из его памяти все самое важное и заставлю подчиниться. Есть ведь и у Сидиуса старые воспоминания, могущие расшевелить его холодное нутро. Он силен, но не всесилен. И он один. А на моей стороне будет мой сын". Темного лорда будто магнитом тянуло в каюту, в которой находился Люк. Вейдеру хотелось еще раз утонуть в медленном покое, который навевали на него "наваждения". Он послал сыну короткое ментальное сообщение: "Все в порядке. Я иду к тебе". И услышал в ответ нетерпеливое: "Я жду". Вейдер ускорил шаг. Он почти бежал, не смотря на проходящих мимо солдат личной охраны. Они и не думали останавливать ситха. Если тот спешил, значит дело было безотлагательным. Открыв дверь в каюту, Вейдер обнаружил сына смотрящим голодраму. - Так-то ты исполняешь свои служебные обязанности, - сказал темный лорд. - Лорд Вейдер, мне был выдан приказ ожидать Вас здесь, - рапортовал Люк и, переменив тон, спросил: - Почему твоя ментальная речь звучит так доброжелательно? Трудно представить, что лорд Вейдер позволяет себе отеческие чувства. - Сын мой, - начал Вейдер негромко, - В этом и состоит прелесть темной стороны. Она допускает любые чувства. Если ты черпаешь Силу в сострадании - сострадай, пока мощь не польется через край. Если ты находишь себя в боли - причиняй и испытывай боль. Темная сторона включает в себя все, ничего не запрещая. Думаешь, только страх и ненависть дают невероятную силу? А как же любовная страсть? Знаешь сколько Силы я почерпнул из этого чувства? Оно делало меня неуязвимым в бою. Если бы в Ордене узнали об этом, меня бы с позором выгнали, не пытаясь разобраться, как велико и чисто мое чувство. Глупые замшелые предписания запрещали использовать даже такой невинный источник Силы. - Отец, ты слишком одержим мыслями об Ордене, - нахмурился Люк - Его уже давно нет, ведь ты его уничтожил. - Не уничтожил, а реформировал. - Вырезав всех джедаев? - Чем тебе не реформа? Люк промолчал, вглядываясь в актеров голодрамы. Через некоторое время он поднял глаза на Вейдера: - Что мешало тебе создать собственный Орден? Уверен, многие бы пошли за тобой. Вейдер не ответил. Его шумное дыхание заполняло комнату. Люк повторял его мысли многолетней давности. Энакин не боялся изгнания. Архаичная косная организация Ордена очень быстро перестала внушать ему уважение. Но он не хотел подводить друга и наставника - Оби-Вана. Ведь обвинение в дурном воспитании ученика обрушились бы в первую очередь именно на него. И когда Оби-Ван обманул Энакина, он тем самым обрубил последнюю нить между собой и джедаем-отступником. Энакин умер не на Мустафаре, а гораздо раньше, узнав, что его близкий друг - лжец и предатель. Хотел ли Энакин организовать собственный Орден? Иногда он утешал себя подобной мыслью, но у него не было ни денег, ни власти, ни последователей. Все это надлежало добывать многолетним упорным трудом, претерпевая лишения и скрывая намерения от посторонних. Император же предложил все мыслимые блага, включая богатство, за формальный переход на темную сторону. Тогда еще Энакину казалось, что это простая формальность, не меняющая ничего. - Я могу сделать это прямо сейчас, - прервал молчание Вейдер. - Но я не хочу. Более того - я никому не дам воссоздать Орден. Это только так кажется, что не осталось ни одного последователя "светлой" стороны. Некоторые, особо крепкие духом и чувствительные к Силе сами находят дорогу к учению джедаев без книг и наставников. Таких я убиваю сразу. Мне не нужны соперники. - А если я сделаю это? - спросил Люк. - Не сделаешь, сын. Ты будешь со мной. Ты всегда будешь со мной. Поверь, я читаю будущее яснее твоих прежних наставников. - Грядущее закрыто. - Но не для тех, кто умеет смотреть, - глухо ответил Вейдер. - Открою тебе секрет - я довольно точно предсказал смерть многих из тех, кого знал когда-то. - Надеюсь, предсказание о моей гибели еще не посещало тебя, - недоверчиво усмехнулся Люк. Вейдер в ответ отрицательно покачал головой. В молодости он не придавал особенно значения техникам обращения к будущему, считая их забавой для высокоученых членов совета джедаев. Горький опыт научил его прислушиваться к собственным видениям. Двадцать лет не прошли даром. Вейдер немалую часть времени уделял изучению новых и экзотических техник владения Силой. Учение давалось ему тяжело - сказывалось потеря способностей после купания в лаве. Но он продолжал упражняться, часами просиживая в сферах для медитации. Постепенно он научился смутно предвидеть события, которые были отдалены даже не на годы - на десятилетия. Это были странные видения, полные смутных символов и знаков, совершенно не похожие на четкие картины настоящего. Одно Вейдер чувствовал ясно - в отдаленном будущем не было Сидиуса. Либо к этому времени он умер, либо изменился настолько, что от прежнего Императора в нем не осталось ничего. Своего будущего Вейдер не видел. Попытки обращения к нему натыкались на глухую стену и ни к чему не приводили. - Через несколько часов мы прибудем на Дагобу, - задумчиво сказал Вейдер, глядя на Люка: - Почему ты вздрогнул, сын? Это название о чем-то напоминает тебе? Ага! Я чувствую боль. Если там живет твой враг, скажи мне. Я убью его, и ты насладишься его смертью. - Там никто не живет. - Я чувствую твою боль, - продолжил Вейдер. - Доверься мне. Я знаю, как от нее избавиться. - Знаешь? Нет, отец. Ты ошибаешься, - мягко ответил Люк. - К тому же на этой планете нет ни моих врагов, ни моих обидчиков. Она абсолютно мертва. Ты и сам это почувствуешь, когда высадишься. - Значит, ты уже посещал ее. Люк кивнул. - И тебе известно расположение баз повстанцев, - утвердительно продолжил Вейдер. - Там нет баз, - сказал Люк. - Тебя ввели в заблуждение. Ни одно живое существо не будет жить там. - Там нет атмосферы или водятся чудовища? - Дело не в этом. Дагоба - это планета смерти. Я не могу назвать ее по-другому. На первый взгляд это обычный мир, как сотни других миров. Но это впечатление обманчиво. Эта планета вытягивает жизненную силу из любого, пока он не ослабеет и не умрет. - Ты, я смотрю, выжил. - На это нужны годы, а я вовремя убрался оттуда. - А были те, кто не смог? - спросил Вейдер. Люк не ответил. Тогда темный лорд призвал на помощь Силу и стал пристально вглядываться в затаенные мысли сына, пока смутное видение не посетило его: - Вот оно что! Значит, это могила зеленого гранд-мастера. Жаль, что он не дожил до нашей встречи. Люк вздохнул и сжал губы. Помолчав, он сказал: - Кстати о жизненно важных делах: здесь прекрасная каюта с санузлом и ванной, но разве все это подойдет для тебя? И ты, наверное, что-то ешь. Я бы сейчас не отказался от еды. - Тебе все принесут, - ответил Вейдер. - За меня не беспокойся. Техники оборудовали звездолет всем необходимым. Если бы они забыли что-либо доставить сюда или настроить, то были бы уже мертвы. В этой каюте, как ты уже, наверное, заметил, есть еще одна дверь. С этими словами Вейдер подошел к металлической двери, провел рукой по створкам, и они распахнулись. Внутри оказалась уменьшенная копия сферы для медитаций. - Портативный вариант, - пояснил Вейдер. - Не очень удобный, но в полевых условиях вполне сойдет. Будь так любезен, не беспокой меня, когда я нахожусь внутри. Можешь использовать ментальную связь, но не колоти в дверь. Я не люблю лишнего шума. - Хорошо, отец. Пойду узнаю, где здесь выдают паек, - ответил Люк, надевая шлем. - Не стоит заставлять персонал все приносить сюда. Это настроит их против меня. - Тебя заботят такие мелочи, - заметил Вейдер. - Но не буду тебе мешать. Все равно лететь еще не один час, а за это время просмотр голодрам сведет тебя с ума. Люк вышел из каюты, а Вейдер забрался в портативную сферу и наконец-то с облегчением избавился от шлема. Пока медицинские дроиды вливали в его вены питательные вещества и чистили костюм от остатков жизнедеятельности, Вейдер попытался сосредоточиться на образе Дагобы и разглядеть угрозу, о которой говорил Император и предупреждал Люк. К сожалению, расстояние до планеты было слишком велико. "Может быть, Император ошибся, - думал Вейдер, вдыхая перенасыщенный кислородом прохладный воздух. - Люк тоже наговорил глупостей по поводу мертвой планеты. Это только его личные ощущения, боль от потери наставника". Закрыв глаза, Вейдер вызвал воспоминания о темном покое "наваждений". Они текли сквозь его разум, как протяжная медленная мелодия, усыпляя тревогу. "Если бы я умер в эту секунду, то непременно погрузился бы в этот покой. Сидел бы здесь недвижимый, ничем более не смущаемый. Медицинские дроиды суетились бы вокруг меня, а Люк напрасно звал бы своего отца, - на этой мысли Вейдер встряхнул кистями рук: - Что за непрошеные мысли! Я не собираюсь умирать. Я буду жить так долго, как захочу. Это просто остатки наваждений". Черные мысли закрались в сердце Вейдера: "Сейчас меня больше волнует другое: обстоятельства складываются подозрительно удачно. Едва мне понадобилось покинуть "Звезду Смерти", как сразу нашлось подходящее боевое задание. Таркин, судя по словам Люка, дезинформировал меня. Впрочем, похоже, он сам не знал, что лжет. Вполне может статься, что Императору понадобилось срочно избавиться от моего присутствия. Или, что более вероятно, на Дагобе происходит что-то из ряда вон и никому кроме меня не стоит об этом знать. Ведь Император сам предупредил меня о возможной опасности. Что ж! Это отличная возможность испытать Люка и не торопиться с возвращением к Наставнику". Вейдер с удовлетворением подумал о том, в какой ярости будет Таркин, узнав, что Император не сказал ему всей правды о Дагобе. Это заставит гранд-моффа понять, что он не является первым доверенным лицом для Правителя. Это положение прочно занимал Вейдер. И он легко мог понять мотивы Императора. В конце концов, ученик-ситх был верен только своему учителю, а Таркин помимо Императора почитал еще и свои философские идеи. И кто знает, какая из этих привязанностей доминировала в его мозгу в данный момент? Темный лорд с презрением относился к идейным служителям Империи. Они, на его вкус, были полезны только в тех случаях, когда требовалась жертвенность, а не гибкость. В остальном же они приносили больше беспокойства, чем выгоды. Абсолютно уверенные в своем понимании целей Империи, они могли ослушаться прямых приказов, развивая бурную и зачастую вредную самодеятельность. За это Вейдер нещадно карал фанатиков, но исправить содеянное удавалось не всегда. Куда проще было управлять теми, кого вели жажда наживы и власти. Они послушно исполняли приказы, не возводя почитание Империи в ранг религии. Вейдер хоть и любил Империю - свое детище, - но не был ее фанатичным приверженцем. Он стоял у ее истоков и видел, как она возникла из небытия, как росла и развивалась. И он понимал, что Империя могла бы быть совершенно иной и что текущее положение дел - лишь следствие стечения многих случайных событий, а не единственный возможный вариант. Помассировав кожаной перчаткой холодный лысый затылок, Вейдер сделал вдох и с разочарованием заключил, что и в этот раз ему не удалось запустить процесс регенерации легких. До приземления на планету оставалось еще несколько часов, и он решил не тратить их на бесплодные попытки самовосстановления. Куда важнее был приватный разговор с сыном, ведь Вейдеру необходимо было выяснить - насколько тому можно доверять. Люк был искренен с отцом, но Вейдер не имел над ним настоящей власти. Он мог попросить сына сделать что-либо, но не заставить его. "Если опасность на Дагобе застанет нас врасплох, я буду защищать его, - думал Вейдер. - А станет ли он делать то же самое для меня?" "Отец!", - услышал он по ментальной связи. "Да, сын", - откликнулся Вейдер. "С тобой все в порядке?" "Да, как и всегда. Ты беспокоишься обо мне?" "Немного. Ты скоро выйдешь?" "Скоро". Вейдер не стал вдаваться в подробности и объяснять, что медицинские дроиды еще не закончили свою работу. Вряд ли Люка могло вдохновить описание этих неаппетитных процедур. Через час в вычищенной отполированной броне Вейдер вышел и увидел, что Люк дремлет на диване. Его обмундирование было аккуратно сложено на полу. Подойдя ближе, лорд ситхов сел на край дивана и положил руку на лоб сына. Ему любопытно было заглянуть в чужие сны, хоть это и не сулило какой-либо сверхценной информации. Люку снилась пустыня. Бесконечные горячие пески, удивительно напоминающие пейзажи Татуина. Сам Люк, будучи бесформенной тенью, следовал за высокой фигурой в плаще, безуспешно пытаясь нагнать ее и заключить в темные объятья, обволочь и поглотить. Эта тень была похожа на обрывок тьмы, тянувшийся к Вейдеру во время последнего из "наваждений". Притягательная и грозная, она плыла по песчаной поверхности, шепча неразборчивые слова, а человек в плаще даже не оборачивался, несмотря на ее близость. Вейдер в глубокой задумчивости убрал руку с головы сына, встал с дивана и вышел из каюты. В рубке управления звездолетом все, кроме пилотов, встали навытяжку при появлении темного лорда. - Скоро мы подлетим к планете, - доложили ему. - Не начинайте приземление без моего приказа, - предупредил Вейдер. Глядя в плексигласовый иллюминатор на незнакомые звезды далекого сектора, Вейдер вспомнил, что пронзительный голос из "наваждений" когда-то принадлежал его ученику - Галену Мареку.