Глава 11. Пророк
13 мая 2018 г., 15:22
«Коварно ухмыляясь и наслаждаясь муками Мириам, Асмодей берет кочергу, созданную лучшими палачами Ада из переплавленного ангельского клинка и расщепленного урана, закатывает тёплое платье и прикладывает её к телу девушки. Как только прикасается нагретая до четырехсот градусов сталь к животу, дама все же кричит, даже не так, она визжит с такой силой, что у желтоглазого демона лопаются барабанные перепонки. Если бы её руки были свободны, она бы его ударила в нос. Предыдущие раны, оставшиеся ещё с того раза, как её избили, ноют с новой, утроенной силой и увеличиваются в размерах словно по взмаху волшебной палочки. Другие порезы и царапины, коих на животе девушки больше, чем звёзд на небе, превращаются в пупырчатые красные круги, которые оставляет после себя это орудие. При виде этой жуткой картины Мириам теряет сознание.
Но Асмодей не собирается делать ей какие-то поблажки или ослаблять экзекуции. Он приводит её в чувства при помощи ледяной воды, а потом с силой хватает за волосы и что есть мочи толкает в только что созданный им очередной круг из святого огня. Девушка туда окунается, и её лицо, вместе с ослепшими пустыми глазами, начинает в нём гореть. Кровь, глубокие ожоги, снова кровь, глазные яблоки на земле. Она кричит, визжит и молит о спасении кого угодно: архангелов, ангелов или же самого Бога. А потом в очередной раз теряет сознание. На этот раз окончательно — в себя больше не приходит. И на помощь мученице приходит Чак Ширли, потому что так нужно»! — Мужчина снимает очки, откладывает в сторону листы белой бумаги и, от усталости и долгой писанины, начинает потирать виски.
***
Когда я пришла в себя, то увидела, что нахожусь в неизвестном, непонятном мне доме. Мелькали в голове какие-то неясные отрывки того, что со мной происходило ранее, а именно Асмодей, повторный круг из святого огня, мое лицо в святом масле, крики, ужасная боль и глубокие, страшные раны. Хорошо, что я не видела, что со мной делал Князь Ада, так как глазных яблок тогда уже не было. Но сейчас я оказалась в другом месте, и это не было похоже на пыточную или на место потенциальной угрозы — просто особнячок, ничего подозрительного. Ещё одно, что я только что осознала — у меня вообще не было травм. Рубцы, ожоги, царапины и порезы — всё исчезло. Я чувствовала себя исцеленной и полной жизненных сил. Интересно, кто меня сюда перенес, ведь после того, как я увидела, во что превратилось лицо (ныряние в святое масло было гениальной идеей Асмодея), то во второй или даже в третий упала в обморок… Тьма, страдания, муки и больше ничего. Ну, да ладно — всё уже закончилось, и я нахожусь в безопасности. Или же нет? — Нужно хотя бы дом осмотреть, чтобы знать, с кем я буду иметь дела. Я все же была неугомонной и на одном месте подолгу не сидела. Именно поэтому и решила воплотить в жизнь свой планчик — принялась осматривать место своего нового пребывания. Что я могла сказать? Здесь было слишком… Грязно, то ли. Точнее, домик этот был захламленным, неопрятным и вообще больше походил на какую-то хижину холостяка, нежели на особняк. Здесь везде царил легкий творческий беспорядок, а точнее, отвратительный бардак. На журнальном столике, который стоял около не засланного дивана, находились стеклянные бутылки и железные банки из-под алкоголя, валялась коробка с недоеденной пиццей, а также лежали какие-то мужские журналы и множество книг под названием «Сверхъестественное», автора Карвера Эдлунда. Около старого, но мягкого кресла расположился белый торшер. Мда уж… Неужели я попала в дом к этому человеку? И если он писатель, то тогда неудивительно, что у него здесь настолько… Все засрано, извините за выражение. Если подводить итоги, то особняк Эдлунда небольшой. Зона кухни объединена с гостиной. Ладно, я бы это кухней не назвала: печь, холодильник, напольные и подвесные шкафы, захламленные разнообразными упаковкам из-под чипсов, обертками, апельсиновыми и лимонными шкурками, пустыми бутылками и прочей фигней. Недалеко этого безобразия красуется рабочий стол хозяина дома (по всей видимости самое главное место в особняке), на котором, что для писателя традиционно и немаловажно, размещен компьютер, принтер, разные канцелярские принадлежности, а также большие стопки белой бумаги. Потолок особняка украшают люстры, а, точнее, обыкновенные лампы, а окна — неприметные белые занавески. Ох, как же не хватает здесь женской руки. Но если я познакомлюсь с этим Карвером Эдлундом, расспрошу, что ему от меня нужно и найду с ним общий язык то, быть может, я его хибару всё же в должный вид приведу. Конечно, конфетку за один день сделать не смогу, но хотя бы элементарную чистоту сотворю. Все мои мысли враз прервались, когда входная дверь отворилась. О, вернулся хозяин особняка. Это прекрасно. Сейчас мы выясним всю правду. — Оу, Мириам, я вижу, ты пришла в себя, — войдя в гостиную, невозмутимо произнес мужчина. Я ничего ему не ответила, а только принялась сосредоточенно изучать нового знакомого. Карвер Эдлунд был невысокого роста голубоглазым мужчиной средних лет, с заметной щетиной на лице, которая, в отличие от Асмодея, ему очень даже шла. Одежда его — белая футболка с зелеными вставками на рукавах, оливкового цвета куртка, джинсы и обычные кроссовки. — А Вы? — Меня зовут Чак Ширли, — представился мужчина, садясь в кресло, стоящее напротив дивана. — Давай поговорим. — А? — Карвер Эдлунд это псевдоним. У каждого писателя есть псевдоним. Да ты расслабься, я не буду ничего тебе делать. Мало того, я постараюсь сделать так, чтобы это место стало безопасным, и чтобы Асмодей сюда не добрался. Прищурившись, я ещё четче сфокусировалась на этом человеке. Что для меня стало удивительным, так это то, что я перестала его бояться. От него исходили какое-то непередаваемое тепло, спокойствие и умиротворение. И я, понимая, что Чак меня не обидит и не сделает мне больно, набравшись смелости, спросила: — Откуда ты знаешь про Асмодея? И моё имя? Ведь я тебе его не говорила. Кто ты? — Я — пророк Господень, Мириам, — без тени фальша, даже с нотками безразличности в голосе ответил он. — Кто ты? — Пророк. — А вот с этого места подробнее. — Как бы тебе объяснить, — Ширли на минуту потупил взгляд, по всей видимости подбирая нужные слова, а потом, сложив руки на груди, попытался ввести меня в курс дела: — Пророки это люди, наделённые особым даром, благодаря которому служат гласом Божьим на Земле. Ну смотри, Мириам, на каждого пророка возложена своя определенная задача, которую он непосредственно обязан исполнять. Вот на меня возложена ответственность писать Евангелие от Винчестеров. Это длинная история, если хочешь, я тебе её как-нибудь расскажу. — Ладно, допустим, я поняла, кто ты. Но позволь узнать, а как вот ты делаешь это? Пишешь это Евангелие или я не знаю, предугадываешь события… И пророки они же ясновидцы, верно? — Ясновидцы не могут писать. Нет, пророки не являются ими. И ты имеешь ввиду творческий процесс? — Да, процесс. — Всё как правило начинается с боли, с такой жуткой головной боли. Аспирин не помогает. Я пью, пью пока не засну. В первый раз, когда со мной это произошло, я подумал, что это был просто кошмарный сон… — Когда тебе приснилось, что меня пытал Асмодей? — Нет, когда я увидел Винчестеров. Оно снится. Без перерыва. До сих пор. И я не могу его остановить, понимаешь? А если брать конкретно твой случай, то всё было так: я в очередной раз уснул прямо перед компьютером, а потом мне приснилось, что Асмодей пытает тебя. Клинками он оставляет глубокие порезы на твоем теле, лишает ангельской благодати, толкает в круг из святого огня под конец. Понимаешь, Мириам, я увидел как ты падаешь туда, как приземляешься лицом в святой огонь и описал это, точнее, написал. — Подожди, Чак, — я стала нервно теребить в руках спелый банан, который незаметно стащила со стола, — то есть ты вершишь мою судьбу? Всё, что ты пишешь — сбывается? Это ты написал, что меня пытали, и меня пытали? — Я не вершу судьбу, — Чак отрицательно помотал головой. — Я — проводник, рупор. Проводник божественной вести — просто описываю то, что приходит ко мне в видениях. — А почему именно ты вот… Пророк? Почему тебя выбрали? — Не знаю. Обычно приказ поступает свыше… С самого высока. От архангелов. Но ты должна понять одно: что написано пророком — не вырубишь топором. Как он увидел, так все и будет. Я сам страдаю от этого, поверь мне. — Выходит, ты знаешь, кто я такая? — Мне это снилось. Знаю. — Чак встал с кресла и, подойдя к столу, взял оттуда несколько листов чернового варианта очередной книги. — Прочти. В слух. Он протянул мне своё творение, и я, дрожащими руками, взяла эти листы. Провела глазами по ним и зачитала перед пророком: «Князь Ада, поразившись странному диалогу, проходит в противоположный угол помещения и, развернувшись к Мириам спиной, достает железную коробку, усыпанную драгоценными камнями, в которой на шелковой бордовой тряпочке красуется небольшой кинжал, сделанный из золотистого материала и имеющий извилистое трехлопастное лезвие с гравировкой на каждой стороне. Беря его в руки, Асмодей поворачивается обратно, подходит к мученице и демонстрирует орудие. При виде этого кинжала ею овладевает страх, и она пятится назад, чуть ли не задевая краешком вязаного платья окружающий её огонь». — дальше я оборвала чтение. Вернула всё обратно Чаку и ошеломленно заявила: — Поразительно. — О, да. Я сам себе удивляюсь, Мириам. Ещё вот например. Опять же давай читай в слух, — он снова протянул мне свои шедевры, только теперь это одна из его книг. Уже не черновой вариант, а напечатанный и одобренный редакцией. «Мириам стоит в окружении работников полиции и осматривает всё происходящее. Да, дочке Габриэля снова не сидится на одном месте, и она решает попробовать себя в расследованиях, точнее, поразвлекаться. Разумеется, в тайне от отца. Вспомнив его истории о напыщенных придурках и как он их учил уму-разуму, безрассудная Мириам хочет того же. Она знает, кто такие Винчестеры и знает, что они не останутся в стороне, когда вокруг будет происходить такое безобразие, убийства игрушками людей, и обязательно влезут в это дело…» Закончив читать, я бросила в сторону бумаги и посмотрела на Чака, который теперь потягивал из железной банки пивко. То, что я встретила пророка Божьего вообще не укладывалось в моей голове. Это получается, что Чак не только читает меня как открытую книгу, а знает каждый мой шаг… Да что там шаг, каждую потаенную мыслю знает. Чтобы я не сделала — ему будет все известно. А вообще вот реально у него удивительный дар. Он описывает то, что обязательно должно произойти. Он видит наперед, и для него не существует преград ни в чём. — П-ф-ф-ф, я в шоке… Ну, правда… — Знаю, Мириам. — Кстати, когда я пришла в себя то увидела, что все те прелести, которыми наградил меня Асмодей, исчезли. Почему так получилось? Это ты меня исцелил? — Пускай это будет моей тайной, — подмигнув, отмахнулся Чак, не желая раскрывать окончательно все карты. — А благодать? — Её почти нет. К сожалению… Прости… — Ясно. А скажи, Чак, вот ты спас меня, так как тебе пришло якобы видение во сне, которое ты потом описал, и оно сбылось и все такое, но что дальше? Зачем тебе нужна я? Поставив на стол пустую банку и опять сложив руки на груди, Ширли насмешливо хмыкнул, ответив: — Да не за чем. Я тебя здесь не держу. Иди хоть сейчас. Я тебя спас, потому что так нужно было, и все. Теперь ты вольна делать всё, что посчитаешь нужным. Я выполнил свою работу и могу спокойно отдохнуть. Ровно до момента, пока не снизойдет до меня очередное видение… Ответ Чака прозвучал неоднозначно, но я поняла, что в принципе мне можно хоть сейчас вернуться в Габриэлю… Хорошо, что он меня здесь не держит силой. Но есть одна проблема: моя благодать, благодаря Князю, почти исчезла, а это означало, что я стала вообще беззащитной. На дворе глубокая ночь, я непонятно в каком городе, штате… Ещё и демоны Асмодея, наверняка, меня повсюду ищут… Ситуация сложная. — Так ты уйдешь? — для вида поинтересовался Чак, прекрасно зная ответ. — Ты же сам можешь ответить… — Да, демоны Асмодея тебя ищут и найдут, если ты пойдешь одна ночью по городу… Хорошо он придумал пленить и отца, и дочь… — Габриэль! О нет! Асмодей ему голубя послал! Господи! — Тише, не кричи, — попытался меня успокоить пророк. — Я должна спасти его! Уйти должна, понимаешь?! — Я тебя здесь не держу, Мириам, но… Давай хотя бы ночь у меня побудешь, а завтра тогда что-то придумаем. Куда ты сейчас? — Чак… — Мадемуазель, пожалуйста, не делайте глупостей. Утро вечера мудренее. Тем более завтра, наверняка, нам сможет и Бальтазар помочь… — Бальтазар? Ты и о нём знаешь? Как я сама могла забыть про это чудо, в таком элегантном, стильном пиджаке и в модной серой футболке? Интересно, откуда Чак знает и о нём? Он как будто сам… Всевышний. С Бальтазаром я знакома от роду неделю, а Ширли говорит о нём так, как будто мы знаем друг друга вечность. Но все же он прав, нужно найти этого «студента-заочника» и встретиться с ним. Мне его не хватает? Неужели и вправду я влюбилась? Впервые, по-настоящему? — Да, Мириам, знаю. — Ты как… — Бог? — Чак хитро сверкнул голубыми глазами. — А если я и есть Бог, юная леди? Ты не думала об этом? — Ты не можешь быть Богом! Максимум пророком! Да ну нахрен. Если это Бог, то я Мерлин Монро. — Справедливо, — сдался Ширли, когда осознал, что я не умею читать между строк. — Так что, поживешь у меня до завтра? Или почти без благодати пойдешь по городу? — Комнату покажешь хоть? — Поднимайся на второй этаж. Она у меня одна — не заблудишься. — Чудненько…***
Комната, которую мне выделил Чак, не особо-то отличалась от всего его особняка. Маленькая, выполненная в стиле «ничего лишнего», она отлично подходила для настоящего холостяка. По середине спальни расположилась деревянная узкая кровать, с правой стороны от неё — прикроватная тумбочка, причём одна, со светильником на ней. На полу круглый ковёр, что удивительно мягкий, а на небольшом окне — белые занавески. Стены комнаты покрашены в спокойные бежевые тона, именно краска заменяет обои. Потолок украшает лампочка, без плафона обычная лампочка. А декор… Я промолчу — его здесь нет. Не в уюте счастье. Я увиливать на кровать и погрузилась в тяжелые размышления. Спать совершенно не хотелось, расспрашивать о чем-либо пророка тоже. Я всё и так с ним обсудила. Единственный, кто меня сейчас заботил — Габриэль. Неужели он, Фокусник, Трикстер, не догадается, что это ловушка, подстроенная Асмодеем? Князю Ада того и нужно, чтобы отец пришел за мной. Нет, нет и нет! Я очень надеюсь, что архангел сможет обмануть желтоглазого, обхитрить его и придумает уловку, какой-то особенный фокус-покус, который поможет ему спасти и меня, и себя. Асмодей не представляет, на что способен Габриэль, и какой фантазией он обладает… А если он его убьет - будет вообще пэрсиковая ситуация. Пускай папа отомстит за боль, которую Князь мне причинил... А ещё Бальтазар… Мне нужно окончательно расставить все точки над «і» в отношении с ним. Тем более Чак явно скрывает от меня что-то. Он знает про этого мужчину гораздо больше, я уверена.
