Горе-аристократ

      Число 4 чувствует себя уверенно в любых начинаниях связанных с планами, идеями, формами на многочисленных уровнях мыслей и чувств, от материальных до духовных. Цифра четыре как бы составляет основу для существования всего сущего.

             

      Число 6 наследник всех благ земных, которые он жертвует всем остальным. Вся жизнь числа шесть наполнена гармонией и радостью от служения людям.              Определяющим словом для цифры 6 является слово «гуманизм». Величайшим ее деянием является добро, которое она несет другим людям.

                    Ирви, принцесса соединенного королевства, была на год младше Франсуа, и, как он понял в секунду их знакомства, страшно любила того, за кого теперь его принимала. Она стирала слезы еще долго, пыталась успокоиться и несколько раз извинилась, прежде чем отстранилась от своего жениха и посмотрела ему в глаза. Ее — блестели от слез, она улыбалась с несколько виноватым видом и не могла ничего сказать. Франсуа провел ей по щеке и убрал за ухо выбившуюся из высокого хвоста прядь волос. Девушка от этого улыбнулась чуть шире.              — Я рада, что ты вернулся, — сказала она и опустила голову. У Франсуа в голове царил полнейший хаос, и его хватило только на тяжелый выдох.              — Я рад, что ты ждала, — сказал он и закрыл глаза. — Пойдем внутрь? Это было ужасно утомительное плавание, — он говорил тихо, потому что все еще не был уверен в своей способности сочинять на ходу и подражать тому, чьего поведения не мог представить. В его голове большие черные волки били палками в колокол, и он был удивлен, что ушами еще не пошел пар, потому что сохранять спокойствие стоило ему очень многого. Но Ирви этого не замечала. Она согласилась, увела его вглубь дворца, и, когда они проходили мимо стоящей в коридоре Фрэнни, Луни бросил на нее такой взгляд, что та прыснула. Он говорил одно: "спасите меня, пожалуйста, или убейте Ленца за его затеи". А Фрэнни ничего не могла сделать, потому что выслушивала про то, как выглядит дворец и как в нем не заблудиться, и Луни был предоставлен только своему актерскому таланту.              Ирви этого взгляда не видела, была неподдельно счастлива, без остановки говорила о мелочах. Она провела Франсуа по второму этажу (по узким странно освещенным коридорам, иногда заглядывая то в комнаты, то в гостиные, то в столовые, то в ванные); они спустились в большой зал, который сейчас пустовал, и только прислуга развешивала тяжелые шторы и светлый прозрачный тюль на гигантские окна. Никто из этих людей не заметил вошедших, и Ирви остановилась посередине зала.              — Завтра мы тут танцуем, — сказала она, улыбаясь. — Я думала, надо тебе показать обязательно.              — Можем станцевать сегодня, — проговорил Франсуа, взяв ее руку и притянув к себе, пробы придержать за талию. Ирви подняла на него удивленный взгляд, но то ли интуитивно, то ли по привычке положила ладонь ему на плечо. — Музыки только нет, — он подался назад, увлекая Ирви за собой, и она легко поддалась, начиная довольно улыбаться и с трепетом смотреть ему в лицо, иногда опуская глаза на ноги. Они неторопливо прокружились по залу почти в полной тишине, и, когда Франсуа замедлил темп и остановился, Ирви светилась искренней улыбкой.              — Музыка — это неважно, — сказала она и посмотрела на Франсуа. — Ты хотел отдохнуть, да? А я тебя сюда притащила, — она вдруг как будто опомнилась. — Все, клянусь, я отведу тебя к спальням и больше не буду действовать на нервы, а завтра мы обо всем поговорим. — Она посмотрела на него вопросительно и сразу пошла туда, откуда они вошли в залу. Поднявшись по широкой лестнице, они вошли в коридор, ведущий в проходную гостиную. Франсуа остановился в проходе в комнату, и девушка вошла первая.              — А твой отец завтра будет на балу? Мне сказали, что он... опасается, — сказал Франсуа с нотой грусти в голове. Ирви посмотрела на него с видом человека, который допустил ошибку. Помолчав секунду, она ответила:              — Конечно, будет, я его заставлю. Это нападение — такая ерунда, тебе преувеличили, — она обернулась на Франсуа, и они оба остановились. — Вот что тебе сказали?              — Ничего особенного. Покушение, полиции много, толку мало, никто не пострадал...              — Никто и ничто, — подхватила Ирви. — Мне кажется, это просто воришки. Или вовсе дети. Хотели украсть королевские безделушки. А я бы и так отдала, мне все равно не нужны эти все… вещи. И зачем они нужны отцу, я тоже не понимаю. — Она снова замолчала, и потом начала тему, неожиданно скорее для себя, чем для Луни, сменив тему. — У него столько хлама в кабинете, ты бы только видел, — она выдохнула и остановилась. Они стояли в гостиной с большими диванами, шкафами с сервизами, картинами, часами, столиками, креслицами; солнечный свет из окон падал под косым углом, и светлые волосы Ирви, казалось, светятся сами на фоне поднятых пылинок.              — Ужасно много хлама, — прошептала она заговорщицки. — Когда-нибудь я проберусь к нему в кабинет и выкину две трети всего, что там есть. — Она отвела от Франсуа взгляд, с серьезно-грустным видом представляя, как она это сделает, и рассмеялась; Франсуа улыбнулся ей как улыбаются хорошим детям. Ирви была либо слишком беззаботной, либо наивной, либо действительно получала удовольствие от жизни.              — Тебе помочь? Пока он будет зажигать на балу, мы можем пробраться туда вместе, он даже не заметит, — проговорил он, хитро смотря на свою потенциальную жену и проводя ей пальцами по шее. — Сейчас или никогда.              Девушка призадумалась.              — Да, сейчас или никогда! — воскликнула она, посмотрела на Франсуа и вдруг обняла его, чуть ли не прыгнув ему на руки. — Я знала, что ты меня поймешь, — сказала она тихо, и парень провел ей по волосам, целуя висок. Девушка ничего долго не говорила, стоя рядом с ним смотря на стену у него за спиной и мерно покачиваясь.              — Твоя комната — любая из тех, — сказала она очень тихо, как будто и не хотела вовсе, почти незаметно махнув рукой в сторону коридора. — Вторая отсюда — моя любимая, там ужасно мягкая кровать и большие окна. — Она говорила так, будто читала стихи, быстро, с придыханием. — Мы увидимся еще не раз, — и она, отступив назад, развернулась и убежала в коридор, а скоро скрылась на лестнице.              — Упаси господь, — выдохнул Франсуа и забрал назад волосы, приводя мысли в порядок. Он посмотрел на окна, казавшиеся отсюда светлыми полосами в стене, потом развернулся и по переплетению коридоров спустился туда, где видел Фрэнни. Понадобилось минут десять, чтобы ее найти: в одном из коридоров он догнал ее со спины, взял за руку и затащил в ближайшую комнату. Вторую. С ужасно мягкой кроватью и большими окнами. Фрэнни сначала молчала, потому что в поместье постоянно стояла какая-то тишина, которая заставляла напрягать голову, чтобы не слышать ее шума. Франсуа посмотрел на нее, как будто в ней было что-то непривычное взгляду, но, ничего не сказав, сел в кресло. Девушка оперлась о столик с зеркалом.              — Не дом, а лабиринт, ужас, да? — Она сняла туфли и подтянулась, усевшись на стол.              — Не невеста, а пытка. Ужас. Да, — ответил Франсуа весьма мрачным тоном.              — На корабле лучше?              — Нетушки. — Франсуа усмехнулся. — Я чувствую себя изменщиком, Фрэнни.              — Не изменщик, а революционер, — сказала Фрэнни поучительно. — Ты знаешь, что искать?              — А что искать?              — Он не сказал. И тебе не сказал?              — Ни слова.              Фрэнни помолчала секунды четыре.              — Ну, тем интереснее, — она слезла и подошла к Франсуа, прикоснувшись рукой ему к плечу. — Таков девиз.              Франсуа улыбнулся и посмотрел на девушку снизу вверх. Она была в платье. А он не видел ее почти ни в чем, кроме одежды в семейном поместье, одеяла и повседневных вещей, которые сейчас бы не вспомнил.              — Тем интереснее, — повторил он, усмехнулся, и остаток времени провел с Фрэнни, бродя по дворцу в поисках общего и отличий по сравнению с другим поместьем, которое они оба покинули чуть меньше полутора месяца назад.              В итоге Фрэнни заявила, что дом Монморанси был спокойнее, и они с Луни вышли из поместья, когда уже стояла ночь. Вечером столица была тихой, как будто при комендантском часе, и освещенные аккуратные улочки, и темные переулки молчали в полумраке почему-то очень светлой ночи. У Фрэнни было хорошее настроение, и она рассматривала фонари, кружилась и целовала Франсуа.              — Как хорошо, что мы здесь. — Она стояла перед ним, положив руки ему на плечи. В ее глазах Франсуа видел неподдельное человеческое счастье, увидев которое, его мать бы сказала: "радость обывателя" или "плебейское счастье", но ему было совершенно все равно, что она бы сказала.              Позже Луни понял: отсутствие прохожих было случайным совпадением. Этот город был таким же, как и все предыдущие; и днем, и ночью он жил, хоть и разными жизнями, а прикоснуться к ночной, как понял Луни, стоило куда большего, чем к любой прочей.              — Я устала от дворцов, не хочу возвращаться, — сказала Фрэнни, сидя поперек скамейки и смотря в крону нависшего над ней дерева.              — Мы тут даже не сутки, — напомнил Франсуа, а Фрэнни мотнула головой.              — Все равно. Пошли куда-нибудь. Хочу выпить и успокоиться. Много нужно сделать завтра.              — Видел вверху по улице какой-то приличный бар, — сказал Франсуа, кивнув головой в сторону расширения на засаженной липами улочке. — До рассвета еще долго.              — До рассвета? — Фрэнни улыбнулась ему. — До самого рассвета? К черту сон?              — К черту все, пошли, — Он поднял ее за руки со скамейки, и Фрэнни, поддавшись, улыбнулась и посмотрела на крыши домов. Несмотря на много разных ужасов, которые рассказал Ленц про неудачи, несмотря на дозор, который должен бы их искать, несмотря на встречающихся полицейских и вынужденность бегать по переулкам — несмотря на все это стоял приятный вечер, и предстояла еще более приятная ночь. У Франсуа было спокойно на душе, и он держал Фрэнни за руку, а та шла туда, куда он указал минуту назад, хотя не имела представления, что за заведение он имел в виду.              Через пятнадцать минут Франсуа прошел через широкие стеклянные двери в действительно приличное казино. Оно представляло собой большое помещение, и Луни увидел проходы в другие залы. Высокие потолки и гигантские люстры из стекла создавали приятно свободное впечатление, и Франсуа, остановившийся рядом со входом, вдохнул запах смеси мужских и женских парфюмов, свежих карт и элитного алкоголя.              — Хорошо, что Ирви побеспокоилась о том, чтобы я была одета прилично, — проговорила Фрэнни несколько в ступоре, но Франсуа быстро пришел в себя. Он улыбнулся ей, взял ее под руку и увел вглубь залов, заговорив о каких-то совершенно общих, но страшно приятных темах, и Фрэнни решила, что он в своей тарелке. Вечер начал тянуться сладко и медленно, Фрэнни сначала достала шампанское, потом нашла Франсуа среди столов с виски. Потом они танцевали под живую музыку, потом сидели у барной стойки со сладким, и Фрэнни разглядывала посетителей, потом она сыграла в покер, а Франсуа наблюдал, стоя чуть позади. А потом за стол сел мужчина в форме дозора. Франсуа из-за спины Фрэнни рассмотрел его черты лица и был готов сказать, что видел его прежде, но в его внешнем виде не хватало чего-то, чтобы разум преподнес ему имя или хотя бы время и место встречи.              — Вы играете? — спросила девушка, раздающая карты, посмотрев на дозорного.              — Конечно играю, не смотреть же, как люди отдают свои деньги, — сказал тот ей, но она уже обратилась к Франсуа с тем же вопросом. Парень разглядывал дозорного и, не сразу услышав девушку, согласился.              — Мальчишкам не везет на карты, молодой человек, — произнес дозорный, и Франсуа узнал его лицо. Узнал намного подробнее и глубже, чем ожидал, и для него сразу прояснилось невольное неуважение к капитану Тоге, когда тот пытался отчитаться про корабль и что угодно еще. Игрок и убийца, капитан Тоге сидел перед ним с хитрым, довольным лицом, тянул из стакана что-то неразбавленное, и оглядывал игроков.              — Мне обычно везет, — сказал Франсуа, скрыв за спокойной, ничего не говорящей улыбкой все, то за несколько секунд пронеслось у него в голове. Они долго смотрели друг другу в лицо, и капитан дозора вдруг оскалился.              — На этот раз нет.              Начали сдавать карты, ставить ставки, Франсуа наблюдал за игрой, сложив руки перед собой, чтобы закрыть карты. Фрэнни очень быстро вышла из игры и, сказав Луни, что она узнала дозорного, объявила, что собирается за шампанским, удалилась к бару. Краем глаза Луни видел, что она улыбается бармену и тот в итоге дает ей ден-ден муши, но в целом был погружен в игру. На столе лежали две дамы и валет, Тоге за странными речами опьяневшего человека скрывал довольно явное для Луни желание получить банк. Положили десятку, и из шести игроков осталось трое. По левую руку от Тоге сидел какой-то сэр и позади него стояла его жена. Она все время подтягивала перчатки, и, когда положили последнюю карту, почему-то как будто набралась решимости и обратилась к Луни.              — Молодой человек, мне ужасно неловко отрывать весь этот стол от игры, но ваше лицо кажется таким знакомым, — Она улыбнулась, как будто это было совершенное недоразумение, и обратилась к мужу. — Я бы весь ваш банк поставила на то, что видела вас, давно уже, очень давно, — она говорила очень высоко. Ее муж серьезно смотрел на карты. Луни улыбался, облокотившись на стол, с видом человека, наблюдавшего счастливый конец страшной драмы. Он посмотрел на даму.              — Вот вы сказали, и знаете, толкнули меня на шаг. — Он перевел взгляд на Тоге. — Ва-банк, мне надоело, ужасно хочу спать и танцевать с моей пропавшей спутницей, — проговорил он, и женщина звонко рассмеялась.              — Молодой человек, я уже начала беспокоиться, что вы так азартны в своем возрасте... — начала она, но тут ее муж отказался от игры.              — Я вот начал думать, что они заодно. Интересно, как они сыграют друг против друга. — Он выдохнул и отпил из стакана, который держала дама. Франсуа понимал его беспокойство. Тоге не сводил с него взгляд уже давно, и теперь стал непозволительно громко дышать. На его лбу появилась нездоровая влага, и Франсуа улыбнулся одним уголком рта, обращаясь снова к женщине.              — Но в моем возрасте позволительно быть азартным, — отметил он, и сзади подошла Фрэнни. Она посмотрела на женщину и улыбнулась ей, видя, что идет разговор.              — Будьте осторожнее молодой человек... — Она посмотрела на Тоге.              — Вы отвечаете? — спросила раздающая, ничего не выражающим взглядом смотря на дозорного.              — Разумеется, нет, видно же, что я побеждаю, — проговорил Франсуа, наконец посмотрев на него.              — Паразит. Кто теперь тебе подкинул карту? — прошипел он.              — Никто не подкинул. Либо играй, либо выходи из игры, решай быстрее, проигрывать дважды ребенку не стыдно, если ты хотя бы оба раза видел свое поражение, — сказал Луни, и третий игрок, только что покинувший игру, хмыкнул. Луни же прямо наяву видел, как он резко отодвигается с противным скрежетом ножек стула о пол, вскакивает с места, нереально медленно достает пистолет и наотмашь стреляет бог знает куда, кричит, плюется спиной. И вовсе нет на нем белого плаща, и нет на лице ни капли попыток скрыть свою ядовитую натуру, и нет вообще ничего, кроме озверевшего из-за денег и алкоголя человека, и нет ничего...              — Пас, — выдохнул он так тяжело, как будто говорил это не он, а кто-то за него. Луни кивнул несколько раз, пытаясь отгородиться от воспоминаний и унять поднявшийся адреналин, грозящий перелиться снова во что-то пугающее.              — Молодец. — Он поднялся и улыбнулся Фрэнни, повернувшись к ней. — Паршивые карты, — Он поднял их, показав Тоге четверку пик и шестерку крести. У него все наконец складывалось, как глаженое белье, в животе, и уходил непонятный страх. Все возвращалось на места, и лицо Тоге, не распознавшего неприкрытый блеф, почти не имело в этом значения. Мужчина рассмеялся, пару раз сказал что-то вроде "Ай да мальчишка" или "Как он Вас..." и забрал у пьющей без остановки жены стакан с алкоголем. Так или иначе, Франсуа, едва заметно почтенно кивнул оставшимся за столом, и они ушли с Фрэнни танцевать. Девушка сначала начала говорить что-то про то, что этот дозорный знает и что может случиться что угодно, но Франсуа положил ей палец на губы.              — К черту все, — сказал он спокойно, и Фрэнни замолчала на полуслове.              — Ты либо выпил больше, чем следовало, либо...              — ...Счастлив.              — Счастлив, — повторила Фрэнни, и они почти не говорили больше. И больше почти не задержались в казино. Они скоро покинули это приличное место, променяв его на уже загоравшуюся ночь. Было что-то в том, чтобы пройтись по малолюдным улицам, избежать столкновения с кем-то безумно пьяным, поговорить со случайным прохожим. Фрэнни так разговорилась с дамой с собачкой, и очень интересно было узнать от нее, что был уже пятый час. Франсуа удивленно вскинул брови и посмотрел в сторону набережной. Светлое небо действительно начинало желтеть на горизонте, и дама рассмеялась.              — Молодые люди, вы никогда не следите за временем. И не следите, не следите, пока можете, — сказала она и, улыбнувшись Фрэнни, ушла за своей собачкой, убежавшей вверх по улице.              Фрэнни посмотрела на Франсуа. И она бы сказала что-то, если бы Франсуа не залип куда-то в сторону длинной улицы.              — Ленц, — сказал он, опережая ее вопрос, и девушка передумала говорить, посмотрев туда же, куда и Луни.              — Нервный, — сказала она шепотом, и навигатор скоро подошел к ним.              — Тоге убит, — сказал он сразу, и Франсуа даже не сразу понял, о чем речь. — И я знаю про покер и про все "до", и про все "задолго до", — добавил он прежде, чем Луни ответил, и парень понял, что он имеет в виду.              — Это что-то меняет? — спросил он.              — Мое настроение это меняет, и еще пару мелочей, — сказал Ленц и выдохнул. — Валите в поместье оба, и лучше так, чтобы вас не видели. Мы увидимся завтра на балу, — сказал он уже вполне своим будничным тоном.              — Как ты туда попадешь?              — Любого можно подкупить или шантажировать, мой дорогой Франсуа. К тому же ты оставил непозволительно большую сумму в казино, — он усмехнулся. — Бегите, птенцы гнезда Монморанси, — сказал он почти мечтательно и посмотрел на них обоих.              Фрэнни улыбнулась ему. Франсуа начал отходить задом.              — Ради бога, не смотри в спины.              — Смотри в рассвет, Ленц, — сказала Фрэнни, улыбаясь.              — Смотрите под ноги, пьяные вы мои и счастливые, — ответил тот, хмыкнул и, улыбнувшись машущей рукой Фрэнни, посмотрел на Франсуа, развернулся и ушел, скрывшись в переулке.