Апокалипсис 2: Спешлы.

POV Шуги. Ненавижу. Грёбаное. Утро. Вчера было тяжело. Меня мутного и охеревающего таки отволокли к Брашу. Ломонт прав, глядя на него, я понял, почему ужастик завис на мальчишке. Парень, как парень, но дикий, откровенный (не пошлый, а именно откровенный), открытый, колкий на язык, ко-лю-чий. Чёртов ёжик. Но ёжик примечательный. У Браша длинные волосы, которые с одной стороны убраны назад путём сложного плетения кос, Волк сказал, что это он постарался. Верю. С другой стороны рваная чёлка и толстый хвост сзади. Глаза сильные, цепкие, хитрые. Он нас с Глумом долго рассматривал. А потом понеслось: признания, надежды, откровения, доказательства, крик, ор, мат, жадный поцелуй этих психов и Браш сдался, сказав, что возможно сможет полюбить выводок Волка. Только его? Думаю, они давно всё решили (внутренне и для себя), просто сейчас всё было сумбурно и быстро. Но Браш, он, Господи, он так запросто построил всех крыс, что пришли с нами "за компанию", что у меня отвисла челюсть. Так командовал Ломонтом, что я удивлялся, как он мог подчиняться какому-то мудаку. Ответ оказался простым, тот мудак подмешивал в чай Браша травы, что расслабляли его разум. Не наркота, а что-то вроде антидепресанта. В итоге парень был податлив и сговорчив. Жесть! Утащить Браша в дом Ломонта не вышло, и мы все вернулись ко мне. Но морально вымотанный, я не был способен на беседу. Сразу уснул. Хотя... стоило бы посочувствовать Волку, его глаза в миг перестали блестеть, хотя надежда жила. Думаю, я так и не понял, что же всё-таки произошло. Слишком сумбурно. А вот и сегодняшнее утро. И снова звонок в дверь. А за ней, твою мать, Браш. - А я в гости пришёл, с ответным визитом! А ещё парень наглый, беспринципный, шустрый и интересующийся всем-всем-всем. Поболтав "за жизнь", выпроводив ужастиков из дома и захлопнув окно, чтобы крысы не шарились под ногами, я таки уговорил парня переехать к Волку (путём сложных... стёбных переговоров), но мы-таки пришли к единому мнению, что... меня поразило. Браш оказался очень и очень не прост. Но... чёртов выживший (вытрахавший за меньше, чем час мне мозг покруче, чем Глум и Ломонт вместе взятые за всё время нашего общения) поставил условие, что у него будет своя комната. Он ещё и стеснительный. Господибожемой! Так никто ж не против. Хочет - получит. Нет, я это сделал не потому, что испытываю чувство вины за то, что отказал Волку, в конце концов - у каждого своя дорога. Просто видя Ломонта таким разбитым... я... В общем, мне на фиг не нужно, чтобы чудоВИЩЕ страдало в моей гостиной, пуская скупые мужские сопли на мою (только что вычищенную Домовым [убить бы этого педанта!], но стоически подкармливаю. М-сти-те-ль-но!) обивку. Ломонт на радостях меня затискал, за что Браш исподтишка чуть не оторвал мне яйца и не отшиб почки (терпимо! Но я его не сдал) и... Да, мы напились. В хлам. На позитиве. Бар у меня солидный, который до сих пор никто не трогал (выкинуть всё, к чёрту! Срочно!). И снова утро. И снова звонок. И опять в дверь. Но я не иду вниз, всё равно у Ломонта ключи. Тот зашёл, стащил кофе и вновь умотылял к своему звёздному. Чёрт. - Слушай, - тихо прошелестел я хриплым со сна голосом. Голова не болела, но я хотел есть. - Да? - тут же появился рядом Глум. - Я тут подумал... - робко начал я, часто-часто хлопая ресницами. - Что? - Вы издеваетесь? - крик на грани хрипа, чтобы ввести в ступор. Получилось. - Нет! А ч-что не так-то? - испугался ужастик, аж заикаться стал. - Что не так? - взвился я, садясь на простынях. - Откуда все эти твари, блять? - хотелось рвать волосы на голове. Нет, круто, конечно, что столько всего в мире есть, но, сука, чё рядом со мной-то? - Ну, домовой есть в каждом доме, он заботиться о месте своего обитания. Если дом становится не жилым, то и домовой уходит. А смысл убирать и сторожить пустое помещение? К тому же домовые алчные существа, и им обязательно нужна оплата их услуг едой, - доходчивое пояснение. - То есть ты таки знал, что он живёт у меня? - сощурил я злые глаза. - Да, пару раз видел, как он ест, - пожал плечами Глум. - Ест? - прошипел, хрипя связками. - Ну да, - вновь недоумение в голосе. - Консервы, что ты оставлял для крыс. Домовой думал, что это ему. Глазами - хлоп-хлоп. Челюсть валяется отдельно от головы. А мозг визжит, тормозя мыслительный процесс. Бляяя, так вот, кто вылизывал тарелки? - А мне-то чего о нём не сказал? - как даун, медленно и тихо, вопросил я. Брови просто склеились тугой полосой на переносице. - Собирался чуть позже, когда бы всё улеглось и устаканилось между всеми нами. Хватит с тебя стрессов, - и забота, забота в голосе, да такая, что мне захотелось растечься лужей умиления. А вот фиг ему! - Ясно, - согласился я, чуть кивая. - Дальше? - Кровавая Мэри живёт там, где находится зеркало с помощью которого её призвали (твои предки упоролись спиртным в ту ночь). Призрак - это хранитель книги, что пылится на чердаке. Он привязан к печатному изданию из-за каких-то своих принципов и сможет покинуть этот мир только после того, как книга погибнет. Я, кстати, заметил, книгу-то ты вниз приволок... - Ага. Это кулинарная книга, прикинь. Кулинарная, мать её, книга. Просто пиздец какой-то. Наш призрак явно родственник Ганнибала Лектора. Там блюда есть, они.... Ё-моё... - Знаю, - вздохнул Глум. - Ну, по крайней мере, теперь эфемерный дух будет полноценно тусить с нами. Дальше... - Дальше? Ну... Оборотни были в мире всегда, но в последние века они предпочитают животную ипостась, а не человеческую и по сути все кошки - это оборотни. В животной личине жить проще, никакой учёбы, быта, церемоний, который во времена их становления были популярны, утомительное занятие, а так лишь дни, наполненные ленцой. Что ещё? - Вампиры? - выстонал я, пытаясь разобраться в хаосе мыслей. - Вампиры испокон веков жили в Новом Орлеане, не зря же там организован вампирский квартал. Жили в Чехии и так, по мелочи. Но они замкнуты, слишком чтят и хранят тайну своего рода, предпочитая веками тихо гнездиться в одном месте. У них своя политика. И только после апокалипсиса они стали кочевать, ибо голодны, - тихо проговорил Глум, явно сочувствуя собратьям-ужастикам. Угу. - Они умрут? С голоду? - почему-то злиться на ЧУДОвище перехотелось. Взглянув на проблему их существования, мне стало резко всех жаль. - Кто-то да, кто-то уснёт до лучших времён. Я не знаток вампирской сути. Но молодняк выкосит, это точно. Они слишком нетерпеливы, не сдержаны, суетливы и не знают меры, потому что ещё не познали себя целиком, поэтому стремятся ко всему и сразу, что для них губительно, - менторским тоном. Вот, значит, как? - И сколько ещё мифических существ в мире? - боясь ответа, таки задал я вопрос, кутаясь в одеяло. Холодно от понимая того, что мир не такой, как прежде. Нет, он вообще теперь неадекватный со всеми этими типа трупами, но зомби - это одно, а вот принять факт, что рядом всегда бок о бок жили ещё разные твари - тяжело. Не то что бы прям совсем сложно, нет, просто хочется, чтобы легенды оставались легендами, храня в себе некий шарм, а не были грёбаной реальностью с её неприглядной правдой бытия. - Очень много! - горячо отозвался Глум и тихо рассмеялся. - Жуть. Так и тянет сдохнуть, чтобы потом не тупить со страху. И когда это произойдёт? - сетовал я, вздохнув. Хотелось, чтобы всё, как раньше - легко и просто. Но нет, приходиться вникать, приспосабливаться, выживать в том безумии, что стало робкой действительностью, набирающей обороты. - Никогда! - коротко, но резко ответил Глум. Никогда - страшное слово. - Почему? - если честно, то не особо-то интересно, снова вынос мозга. По любому! - Я тебе не позволю. - Откровенный ответ, с придыханием, словно Глуму больно, как-будто всё решено, точно от меня ничто не зависит и я должен принять этот факт. И я чувствую, просто кожей ощущаю, как Глуму страшно признаваться в этом, что он страшится моего ответа, что не хочет... разочаровать меня. Смешно. Тот, кто поглощает страх имеет свой. Ещё одно несовершенство мира. - А ты и такое можешь? - прищурившись, не смиряясь, а принимая. - Я всё могу, - не гордо, констатация. А я задыхаюсь. Правда? Нет, правда? Он может? Чего я ещё не знаю? - Ты серьёзно? - и в этот момент я лихорадочно замыкаюсь на мысли, что я круто попал. - Да. Есть... интересные знакомые, они... помогут в этом вопросе. - Уклончиво уходит от ответа Глум, но при этом смотрит на меня так открыто и откровенно, что я не хочу уточнять данный факт. Сам всё узнаю, когда придёт время. - Я тебя люблю и это истина, которую не надо доказывать, но ей определённо нужно пользоваться. Ну чисто философ. - Я... - я запнулся. Душит, сердце счастьем душит в груди. - Да, - кивнул мне Глум, прекрасно понимая то, что я хотел сказать. - Ни фига себе... - шелестящий выдох. Глум пьёт меня, осушает, целует так, что я только и желаю, что раствориться в нём. Подаюсь вперёд, ластюсь, ласкаю язык языком, откровенно стоная, чувствуя, как дрожь дикими мурашками, как пугливая стайка рыбок, срывается вниз, зарождаясь под самым копчиком щекоткой возбуждения и страсти, вылизывая огнём низ живота. И ведёт, так чертовски сильно ведёт. Цепляюсь за Глума, лихорадочными касаниями ладоней по телу, щупаю, касаюсь, выгибаюсь в спине, прижимаясь грудью к груди. Чувствую, слышу, как во мне, прямо под рёбрами, резонирует его стихийная мышца и мне кажется, так эгоистично и коварно, что её ритм отстукивает моё имя... Ну, вечность это не так уж и страшно, когда ты не один.

***

В темноте комнаты. В середине дня, с Глумом я привык к другому режиму, укладываясь спать, зевая до вывиха челюсти и слушая крики соседей с улицы, снова Ломонт строит Браша или наоборот. Оба строптивы, но им это идёт. Сошлись так, что не разомкнуться. Вновь зевнул и спросил: - Я тут сказки на чердаке нашёл. Расскажи мне про них, - попросил я Глума. Давно хотел поднять эту тему. - Когда книгу призрака принёс вниз? - усмехнулся ужастик, ероша мои волосы. - Ага, - улыбнулся я. Глум обнял меня. Поцеловал в загривок. Когда он нежный, мне тоже нравится. - На самом деле сказки - лишь сказки, по-настоящему всё было иначе, - тихо проговорил монстр. - Как? - с придыханием, чувствуя что-то интересное. - Ну... Золушка реально существует. Это боуг-шкодница, она живёт в золе и пачкает камины. Красная Шапочка бегает по лесу, заманивая путников в чащу, где их сжирает Серый Волк, - хмыкнул Глум, ожидая пока я переварю услышанное. - На самом деле, Шапочка - лишь фамильяр хищника, проекция его силы, не имеющая телесной оболочки, - добил меня ужастик. Вот блин, не оставили в мире ничего святого! И во что теперь верить? - А Спящая? - как-то уж совсем по-детски отозвался я. - А... Эта сволочь постоянно храпит, в пустых домах, - махнул рукой Глум, - до чёртиков пугая обитателей жилища страшными звуками, доводя людей до сумасшествия. Семь гномов помогают ей в этом, шкодя по мелочи, но болезненно для жильцов, - рассмеялся он. Болезненно? Думаю, я не хочу знать подробности. - Гензель и Гретель? - почти не веря в то, что они всё же окажутся мифом, в смысле м-и-ф-о-м, а не чем-то за гранью. - Они озорники, две коварных пикси, что прячут хлебную продукцию, оставляя повсюду крошки. Особенно в постели, чтобы было неудобно спать, - рассмеялся Глум. А мне вот не смешно. Зябко стало. Сразу заозирался по сторонам. Хрен знает, может у меня и они присутствуют где-то. - Ты шутишь, да? - воззрился я на Глума. - Может быть, - поцелуй в висок. - Может быть.... Видимо, мне ещё много всего предстоит узнать об этом мире, который для меня когда-то давно был простым и понятным, а на деле оказался с двойным дном. Не важно новый мир или старый, легенды-то живут независимо не от чего. Так, что в них правда, а что ложь? Я узнаю. - Блин, Глум, а в Золушке фея была, - осенило меня до колик в желудке. Феи же шикарные, прекрасные, добрые существа со своей романтикой и историей. - И она есть на самом деле! Коварная. Вредная. Баба. С чудовищным маникюром, - фыркнул Глум. Чё? А как же... нежность, там, доброта, бескорыстная помощь? - И что она делает? - убитым голосом человека, у которого только что разрушили детские воспоминания. - Она, левая линия джина. Исполняет желания. Но не просто так. В ответ на свои желания нужно исполнить её желания, - размахивая руками, пояснил Глум. - И каковы они? - вышло совсем задушено. - Когда как... - вздохнул ужастик. - Бывают безобидные, а порой и жизни лишиться можно. И главное пока не выполнишь, она не отвяжется, будет мучить во сне и наяву, - добил он меня откровенностью сказанного. Ну вот. Эфе сказки читать не стану, чтобы он не верил в простое и доброе. Пусть сразу хоррором интересуется, для него это жизненней будет. - Кентервильское привидение? - что, и оно тоже злое? - Ну это вообще не сверхсущество, - рассмеялся ужастик. - Это так любовник дочери Лорда отвлекал внимание отца от его дитя, над которой тот трясся, чтобы была возможность трахать леди, - прыснул со смеху Глум. Вау. Шок - моя новая ипостась. - Мило. Пегас? - и бровки домиком. Крылатые лошадки? Да кто ж откажется полюбоваться на такую красоту? - Не только Икар хотел летать. Лошади умные, у них тоже есть свои мечты... - заговорческим тоном ответил Глум. - Бля, - всё, на что меня хватило. - Спи уже, мой человек, - обнял меня моё ЧУДОвище. - Приятных снов, мой монстр, - отозвался, зевая. Скрип двери. Подпрыгиваю на месте от неожиданности. Смотрим в проём. Девочка. Красивая. Маленькая. До чёрта кудрявая. С огромными глазами-лужами, потому что сырость разводит. - Я, конечно, дико извиняюсь, а вы Эфа не видели? - кусая свои пухные губки и хватаясь маленькими ладошками за косяк. - А ты к-кто? - я первым пришёл в себя. Глум даже не дёрнулся на вторжение гостьи в нашу спальню. - Ифа, сестра Эфа. Внизу ещё Уфа, Юфи, Фифи, Офу, Ыфи, Ёфо и Фэфа ждут. - Ээээ... Бля. - Откинулся я назад на подушку, под громкий смех Глума. - Эфа на заднем дворе. С крысами домик на дереве строит, - простонал я. - Ой, спасибочки, - запищала счастливо мелкая девчушка, и, бросилась с топотом босых ножек по полу прочь. - То есть я теперь ещё и не просто отец, а многодетный папаша? - спросил я сам у себя. Мозги набекрень уже. - Оборотни живут стаями, - со смехом отозвался ужастик. - Ты ведь знал? - Я верил в лучшее, - простонал я в потолок, закрыв глаза рукой. - Так, а что плохого? А действительно, что плохого? Да ничего! Я просто не успеваю за всеми событиями, что происходят вокруг. - На фиг, я спать, - отозвался я и обняв подушку, нагло вырубился. Говорят: если есть проблема, ложись и спи. Если она на утро не исчезнет, значит... - Надо ещё поспать, - отозвался я шесть часов спустя, после того, как проснувшись, спустился на кухню, на которой выводок крыс с выводком котят дрались за кошачье-собачьи консервы против друг друга и вредного Домового.