Апокалипсис 2: Спешлы.

.4 месяца спустя от основных событий.

POV Ломонт. Чертов Браш - просто источник зла со своими залежами оружия. Приволок огнестрела на мини-армию обособленного Государства. А у нас по ходу так и есть - свой маленький мирок и ничего кроме, в котором живём, выживаем, барахтаемся в боях с зомбаками, другими выжившими (что порой кажутся совсем неадекватными, слетевшими с катушек, которые уже не люди, а лишь полоумные существа, загнанные новой реальностью в тупик, от чего их поступки становятся выше любой морали и правильности человеческого). Где Браш достал пистольки - не признается, но говорит, что есть закрома в тоннелях. Охереть, у него там ещё и склад где-то имеется. Бесит! Недавно к нам в гости навязались мимопроходящие выжившие. Чуть их не убили, уже наелись агрессией и сторонними мотивами выживания в эгоцентричных рамках. Но... Два мужика и с десяток крыс, что они каким-то макаром прикормили оказались не столь строптивы, что бы их грохнуть на месте. Если честно, для меня это был шок, но пообщавшись с грызунами, понял, среди них тоже есть исключения - вольные зверушки, способные противостоять потребности сбиться в группу. Не разрыв связи, просто сильная воля. Что-то увидели грызуны в этих людях, от чего их достоинство не пострадало, а честь добровольно сдалась в подчинение двуногим. В принципе, из-за "мышей" мы и приняли гостей, которые попросились на пару дней "на передохнуть" в череде долгих дней бродяжничества. Шуга растрогался, засуетился; Глум, как Дамоклов меч нависал над гостями, следя за ними; моя вотчина тоже контролировала передвижения пришедших; Эфа тяпнул за зад одного из людей, гордо удалившись во двор (не хочет жить в доме, не хочет перекидываться в человека, вообще-ничего-не-хочет. Тварь!); остальные не показывались. Мужики не простые. У них миссия (цель, которую они сами себе придумали) - найти других, нормальных, живых. Хотят создать колонию (лучше, чем сходить с ума в одиночестве). Мы вступить в неё отказались. Нам и так неплохо, зачем нам новое общество, новые правила, новые законы - проблемы, рамки, тревоги, боль. Не нужны. И люди нам тоже не нужны. А мужики настаивают. Бесит! Но они всё равно уйдут. И это радует. Они здесь - лишние! Браш так и не дается. Вертится, крутиться вокруг меня, но уходит от прямого полноценного контакта. Динамит по полной. Его можно обнимать, можно целовать, но не любить во всех смыслах. Браш не хочет отношений. Его это пугает, он пугает сам себя, его реакции на меня, он считает это слабостью, которая приведёт к плачевным последствиям. Понимаю, но частично. Ведь можно же просто попробовать... Но Браш не хочет. Он вообще боится принадлежать кому-то и взять на себя за кого-то ответственность. Брашу кажется, что он мне не подходит, потому что он не милый, не нежный, не... Сотня "не". И, сука, не дает нам решать. Смотрит на ситуацию только со своей стороны. А моё право голоса? Бесит! Всё, блять, бесит. Я уже с ума схожу от того, что он меня отталкивает. И секс ни при чем, хоть и важен, но тут иное. Тут суть в полном доверии. Это нормально - доверять тому, кто дорог. Полагаться на того, кто нужен. Советоваться с тем, кто имеет значение. Просто быть рядом, потому что так требует что-то невообразимое внутри, то, что не имеет описания и твёрдой константы, но то, без чего невозможно жить. Хочется, чтобы как у Глума с Шугой. Хочется, всего и сразу - правильно, красиво, необходимо, полноценно. А у нас чёртовы "салки" и нет возможности переиграть простого человека. Ночь, как ночь, но я хочу симпатий. Просто ластюсь, просто обнимаю, целую, желая раскрыться. Но... Браш пинает, бьёт меня наотмаш, да так, что блядские звёзды в глазах - не сосчитать. И ноет тело, и заходится болью сердце, а душа, душа - горит, издыхая. Кровь. Такая алая, такая тёмная, такая густая, как чужая, но знаю, что моя. Вижу, чувствую, осознаю - агония наперегонки с обидой и глаза жмутся веками, потому что ярость клокочет внутри. Устал. Срыв. Меня в лохмотья. Ненавижу этот мерзкий мир. - Хватит, Ломонт! Ну сколько можно? Я не хочу, не могу, это не правильно! - орёт мальчишка, а у меня в ушах пульсирует, запекается битом, как заскорузлой коркой солёно-медного и не дышу, потому что его запах бесит! - Ты меня не понимаешь! Я тебя не заслуживаю, пойми! Видеть тебя больше не хочу, - кричит? Орёт? Шепчет? Не важно. Я всё слышал. Я всё понял. Давно нужно было осознать. Внутри всё в жгут, на вытяжку до лопнувших артерий, потоком горького внутри. И я психанул. Развернулся и ушёл. К чёрту! На хуй! Заебало! Сколько можно ему доказывать, что я выбрал его, что готов за него сражаться, умирать, воскресать, терпеть лишения и просто дышать - ради него, во имя его, им? Глум и Шуга пытались меня остановить. Бесит! Не до них сейчас. Не до животных. Мне - не до кого. Я покинут, раздавлен, отвержен. Сам не свой, не чужой, никакой. Пустой. Я просто кинул крыс, оставил их на попечительство Шуги и ушел, приказав считать за нового хозяина человека. Он не Волк, конечно, но с моим гнездом справится, грызуны приняли парня, как своего. Мне нужно уйти. Не сбежать, а... Не знаю. Я ни хера не знаю. Не знаю куда и не знаю зачем, главное подальше. Ото всех. И от себя. Интересно, Шуга себя чувствовал также в тот раз? Вышел из города. Пешком. Хоть мы по настоянию людей и наладили передвижение на машинах, мальчишек забавляет давить бампером мертвяков. Мы с Глумом так и не поняли прикола, но парни были счастливы, значит остальное - ерунда. Дорога полотном вперёд, по бокам тёмный лес, густые кусты, далёкие зомби-бродяжки. Иду. Напролом. Просто по трассе. Похуй. Пусть кусают. Знаю, что не сдохну и от этого печально. А смысла жить - тупо нет. И грызунов не заставить, чтобы отреклись от меня. Я не настолько эгоистичен. И казалось бы, подумаешь, опять не судьба, может, стоило бы найти кого-то другого. Но нет. С Шугой было иначе, я его хотел... просто хотел. Заботиться о нём, присвоить, быть рядом. С Брашем иначе. Всё ярче, глубже, сильнее и кажется, что без него нет меня. За спиной тормозит Жук с движком от трактора (ну и наеблись мы с тюнингом!), из которого выпрыгивает Браш. Не придушить бы скотину, все нервы вымотал. Я хоть и неубиваемый, но тоже личность. - Совсем охуел? - орёт мальчишка, плевав на то, что недотрупы двинули в нашу сторону. - Куда намылился без "мышей"? - размахивает руками, злой, горячий, так бы и оттрахал на капоте, чтобы доказать, что он мой. Просто "Мой"! Доказал. Бы. Ему! - Ты сам сказал, что не хочешь меня больше видеть. Вот я и ушел, - звучит глупо, но да, давлю на совесть. Я тоже кое-чему научился у людей. - Твою мать, Волк, не истери, как баба, - стоит вплотную, дышит рвано, весь бешеный, запыхавшийся, глаза горят, а мы в свете чёртовых фар и это так круто. Ночь, одни, на дороге, зомби - романтика, блин! - Это я на эмоциях сказал, - полувсхип-полустон, сжимая губы и ломая брови. - Я так не думаю. Просто... - и слов не найти, задыхается, смотрит, чувствует, ведь чувствует, зараза. - А что ты думаешь, Браш? А? Что? - срываюсь, тоже кричу, тоже на взводе, больше не могу так. Дошёл до ручки. - Я устал. Ты мне нужен. Я люблю тебя, пойми ты это! - ору на него, под рыки зомбей вокруг, что тянутся к нам, медленно приближаясь. - И пусть у тебя характер не сахар, мне кроткий мальчик и не нужен. Пусть ты весь сильный, властный, дикий. Мне это нравится. Хватит комплексовать. Меня в тебе устраивает всё! - отчаянно пытаюсь достучаться, пока его глаза шало скользят по мне, смотрят в душу, выворачивают наизнанку. Шорох шин и краем глаза замечаю, как по обе стороны от нас встают в позиции защиты Шуга, Глум (сторонясь круга света) и те двое "гостей". Крыс нет. Им приказано быть на месте, детки не могут ослушаться. Друзья с дробовиками на перевес. Мощные, смелые, самоотверженные. Защищают нас, ищут цели во тьме. И те есть. Они движутся. Наступают. Привлеченные нашими криками, рёвом моторов, шагами. Но нам не до них. Наплевать на все. Главное Браш. - Ломо... - начинает мальчишка. - Я люблю тебя. Люблю тебя такого, какой ты есть. Со всеми комплексами, плюсами, минусами, заскоками, нежностью и улыбками. Просто люблю без загонов и без причин. И плевать, что тебе там кажется, когда я утверждаю иное! - продолжаю орать. Злой, почти уничтоженный, такой нуждающийся. В нём! - Ломонт, - на выдохе, бросаясь ко мне. - Прости... - и губы жмутся к губам. Нечем дышать. Сердце стучит в глотке. Тело трясет. Хаос внутри. Хаос снаружи. Выстрел - громкий, сильный, с эхом вверх, как перелётная птица. Остро тянет порохом. Дымок. Целую жадно, кричаще, кусая губы, но не в кровь. Просто схожу с ума. Притираюсь, прижимаюсь, стону, потому что горит, потому что отвечает, потому что дышит мной, со мной, едино. Выстрел. Рёв. Мат. Чей-то смех. Вспышка слева. Вспышка справа. Дуэль жизни и смерти. Отдаётся с отчаянием, втягивает язык в себя, посасывает, хватаясь за плечи руками. Ведёт. Так чертовски сильно ведёт обоих. Мурашками по коже, внутри пекло и страсть. Стонет на выдохе, пальцами зарываясь в волосы, тянем, притягиваем, не отстраниться - ни за что и никогда. Только так и не иначе. Вспышка. Грохот. Перезаряд. Мёртвое рычание. Падение тела. Звук дроби, что раздирает истрепавшуюся плоть. Выстрел. Выстрел. Грохот. Перезаряд. Глубже, сильнее, острее. Проходится языком по нёбу, ныряя в глотку, словно заявляя права - так я и не против. Перехватываю инициативу, подавляю, заставляю стонать, крепко удерживая в объятьях. В груди стучит - и у меня, и у него. Горит позвоночник, гуляя восторгом по телу эмоциями. Душит наслаждением, концентрированное удовольствие стягивает всё и вся в комок нирваны, выливаясь в дикое возбуждение. И трясёт, уже просто трясёт от нежности, страсти, голода друг по другу. Сильнее и сильнее, поглощая, распаляясь и не нужен кислород. Только Браш. Только мой. Только так. В паху пульсирует, увлажняется, толкаясь, ловя бёдрами такой же несдержанный ответ. Хочу. Не могу. Языком трахаю рот. Друзья берут нас в коробку не позволяя отголоскам некогда живого напасть. Защищают, охраняют, дают время разобраться, понять, сдаться на волю друг друга. Вот она - семья, хоть и присутствуют чужие, но не им принадлежит идея влиться в конфликт. А нашим. И им не надо "спасибо", они и так всё понимают. Поэтому мы здесь. Поэтому мы вместе. Браш сильнее тянет на себя, к себе, и я понимаю, что мой, теперь только мой. Сломлены стены, теперь только мосты. И мы целуемся. Просто целуемся. И пусть весь мир подождёт, пока не умрём - будем вместе. Выстрел.