Апокалипсис 2: Спешлы.

- Ай! - вскрикнул Браш мне губы, и тут же прервал поцелуй. Сердце забилось в глотке, онемел, уставился на мальчишку, и, как перемкнуло. А он стоял, ронял крупные слёзы, что наполняли столь дорогие глаза и оседал на асфальт. Выстрелы так и гремели с разных сторон. Свои-чужие развлекались. Под ложечкой сосёт. - Браш, - вскрикнул, подхватил, уложил наземь. Косы змеями ореолом вокруг головы - так откровенно, чувственно, красивый. Шуга вскрикнул, Глум зарычал, кажется они оба бросились мочить тварей в ручную. А Браш лишь хлопал глазами и смотрел на меня, словно моля о пощаде, о помощи, о спасении. Смотрел и смотрел, и глаз не оторвать, не отвести, затягивает. - Л-ломонт... кхе-хе... я ра-анен, - тихо простонал он. У меня аж круги пошли перед глазами, то ли белые, то ли красные, то ли вообще в полосочку, зарябило, передёрнуло и только желание спасти, помочь, отдать себя взамен его - справедливая сделка с судьбой. И где Она, сука, шарится? - Браш... боже, где? К-как?.. Куда?.. - осторожно осматриваю мальчишку, боюсь причинить неудобства, навредить, сделать хуже. Дрожу, руки ходуном, трясёт всего, как шального, не начать бы убивать всех и сразу. Страх за него прёт напролом, кусает загривок, грызёт грудную изнутри, стачивая зубы о рёбра. - Я ран..ен... меня... кхе... подстрелили, - прохрипел Браш, закатывая глаза. Его тоже потряхивает, лицо в гримасе ужасного, страдания, лихорадочно лижет языком губы. Господи! - Куда?.. - весь на нервах. - Где?.. - голос предаёт и я отчаянно ищу взглядом лишние отверстия в дорогом мне теле. - Покажи? - ору, как сам не свой, ничего не понимая. А вокруг чёртов ад, выстрелы уже не кажутся романтичными, луна бесит своим ровным светом и зомби, эти чёртовы зомби, да я сам вот-вот готов броситься, чтобы рвать им глотки, руками, зубами, давить подошвой, вколачивая, втаптывая дохлую плоть в землю. А главное, главное мне хотелось укусить - сильно, натурально, до крика ужаса и агонизирующей боли того, кто посмел подстрелить моего мальчика. Моего. Мальчика. - Лом...онт... пом..оги ... - хрипел Браш, лихорадочно облизывая губы и сжимаясь в миниатюрный комок. Мне кажется или он стал холоднее, бледнее, слабее? Твою мать, я не могу его потерять. Не здесь, не сейчас, не так. Да, блять, никогда! - Куда, куда тебя ранили? Где кровь? Я не вижу, не понимаю, Браш, Браш, блин, - язык заплетается и я еле дышу, еле живу, и слюна поперёк глотки острым ножом. - Мен..я... - хрипит Браш и поднимает руку. Ладонь сжата в кулак, а мне кажется, что там внутри, под пальцами, бьётся моё сердце. Куда его ранили, Господи? Куда, не понимаю... Браш разжимает ладонь и показывает мне фак. Острая мысль сломать ему конечность пересиливает все другие мотивы. Куда он меня блять послал? Где рана, мать вашу? Браш чуть крутит запястьем и я вижу, как кусок ногтя стёсан, а кожа на подушечке пальца содрана, из небольшой ранки тонкой каплей, что, в принципе, уже запеклась алым, выступила кровь. И всё, что ли? - Браш? - вскричал я, понимая, что чуть не наделал ошибок - месть была бы кровава, что чуть не потерял друзей - и им бы прилетело в запале, чуть не потерял его - я же думал... В конце концов, сдвинься снаряд чуть в сторону и Брашу пропороло бы пулей грудь. А так лишь палец зацепило, на руке, что он прижимал к грудине. - Испугался? - рассмеялся мальчишка нормальным голосом. - Но я правда ра-а-анен... - опять умирающе простонал он. - Сука, - рыкнул на него, тяжко выдыхая, - но с-у-к-а любимая, - схватил руку и тут же обхватил палец губами, сразу же начиная играть с раненой фалангой языком. В этот миг мир для нас перестал существовать. Только он и я. Только глаза в глаза, как стихийное нашествие, как откровение, как чёртово озарение и мы сами не свои. Глаза Браша загораются бесоватыми огнями - вот же фурия. А меня уже несёт, не остановить, не прекратить, только смотрю ему в душу и облизываю палец. Прохожусь по фалангам языком - трепетно и нежно, увлажняя кожу, посасываю с громкими причмокиваниями, и, добравшись до вершинки - прикусываю. Вздрагивает, охает, в удовольствии прикрывая глаза. Сам дрожу от восторга, наслаждения, буйного экстаза запалом жаркого в крови. Внизу, там, под лобком - тянет, скручивается, сводит и это так чертовски возбуждает, что нет сил тормозить. Отрываюсь от пальца, распахиваю рот и медленно, манерно, напоказ облизываю губы, привлекаю внимание мальчишки, приковываю к себе, глубоко и шумно дышу, чуть прикусывая нижнюю губу, кусаю сильнее, стону на выдохе и чуть прижавшись носом к его многострадальному пальцу, веду кончиком шнобеля - сверху вниз, горячо выдыхая на кожу. Браша перетряхивает, во мне плещется вкус, привкус его медного, горячего, с чуть горчинкой - шикарно. Втягиваю в себя его запах, и снова вверх, только языком, широко лижу кожу, чувствуя, как яйца поджимаются, как в штанах пульсирует член, как в голове звенит, звенит набатом и в виски бьёт током кровь. Сжимаю губы, с силой, трубочкой и резко натягиваюсь ртом на палец Браша, тут же щекоча фаланги горячим языком. Дёргается, подпрыгивает на месте, громко стонет и ёрзает в неудовлетворении, не может оторвать от меня глаз, просто физически не может, тяжко дышит - сипло, рвано, надсадно, пытаясь глотать кислород кусками. Глаза расширяются и зрачки гуляют размерами, дрожат, впитывают в себя картину происходящего. Такой пошлый, заведённый, возбуждённый. Мой. Рычу, прижимая языком палец к нёбу, чуть прикрываю глаза и с силой начинаю сосать, работать языком и губами, почти не разжимая челюсть, стонать в нос, чувствуя, как восторг и желание устроили гонку по позвоночнику, высыпав мурашками удовольствия на спине. Затылок взмок, сердце стучит, стучит в груди, сучит венами по мышцам, со мною распаляясь в унисон. Браш закусывает губу, стонет коротко, всхлипывая, облизывается и дрожит, так отчаянно дрожит, смотрит на меня и не может прекратить наслаждаться увиденным. Схожу с ума от него, от зрелища, от вкуса, запаха, страсти, что кроет валом сверху. Хочу брать, присваивать, поглотить. Но пока лишь покоряю, красуюсь, показываю возможности и Браш ведётся, он заведён, до упора. Сосу палец сильнее, причмокивая, вылизывая по кругу, спирали, языком творя не фиговые вещи. И сам весь на взводе. Внутри печёт, дрожит, обрывается, так горячо пульсирует, дышу через раз - носом, и рычу, рычу стону. Бёдра сводит, мошонка тяжелеет и я срываюсь в экстаз, хватаясь рукой за пах, сжимая через джинсы, кричу, запрокинув голову, в небо, и пытаюсь собрать себя по частям - потому что раскидало. Браш утыкается носом мне в изгиб шеи, прикусывает, вскрикивает и задушено хрипит, цепляясь за меня руками - дрожащими, неуверенными, сильными. Горячее дыхание гуляет по коже, скатывается приятным вниз, роится под сердцем. Голова ещё кружиться, прижимаю мальчишку к себе, он ещё ловит послеоргазменное счастье. - Кхм... - осторожно кашлянул Глум. - Мы типа, уже пол часа, как всех зомби перестреляли. Во-о-от, - говорит скромно, усиленно пытаясь не смотреть на нас, но таки косит глазом. - И как бы... - Слыш, - громкий рык, - мы заебались тут курить. Поехали домой, а! - встрял в разговор взъерошенный Шуга. Глаза шальные, волосы торчком, дышит тяжко. Ого, да он возбуждён в край. - А мы пожалуй пойдём. Туда... Дальше... В смысле, куда шли, - отозвался один из двоих мужчин и они дали дёру в лес, со своими крысами и полным набором "всё своё ношу с собой". А как же попить чаю на дорожку? - Как насчёт спальни? - поиграл бровями я, рассматривая ни разу не смущающегося Браша. - Как насчёт заднего сидения машины? - ответил мне так же наглый мальчишка и шмыгнул в авто. - Я с ними НЕ поеду, - вскричал Шуга. - Правильно, потому что ты будешь за рулём второй машины, - крикнул Глум. А Браш уже настойчиво выпутывался из штанов, оглаживая тело руками, проезжаясь спиной по обивке сиденья. Кажется, я слишком громко застонал...