Апокалипсис 2: Спешлы.

Вот уже месяц - какие-то мелкие паразиты-тире-люди-тире-суки нам пакостят. И самое обидное, что никак не можем вычислить кто это. Крысы (твари целлюлитные!) отожрались, обленились вкрай, на постах подло спят или трахаются или жрут, в итоге упускают возможность заметить угрозу нашему существованию или что-то типа того. Точно сказать сложно, ибо как такового зла нет, но урон неприятный, скорее именно, как злорадство, что ли. Как насмешка. Оборотень (сволота эгоистичная!) со своими стайными - на гоне пропадает. Призрак (ваще мудак!) из дома не вылазит, пытается всех учить готовить. Бля, а я и не знал, что из бумаги, мяты и свеклы можно сделать такое вкусное блюдо! Мэри (порнографичная лярва!) от зеркала не оторвать. А чёртов домовой (реально чёртов!), ибо настоебал дальше некуда со своим хитровыебанным педантизмом. Вот и остаётся нам с Брашем самим что-то предпринимать. Получается из рук вон плохо, ибо слух у нас - скудный, в темноте - не видим, реакции - медленные (два ущербных гомо сапиенса!), а наши чу-до-ви-ща над нами только потешаются, говоря, что раз они - самцы-охотники, то мы - домохозяйки, вот нам за домом и следить. Хуёво! Нас чуть не сожгли и всем пофиг. Мол не важно, типа не страшно, вроде как всё под контролем. Совсем крышей потекли? С зомбями в игры играют: в "догони меня кирпич". Чё за нафиг-то? Кстати, о зомбях. Классно становится. Они изводятся, разложение тел и все дела (но... остаются ещё дикие крысы и выжившие, так что - порочный круг пока в силе). И всё же... глядишь скоро мир станет мирным, без всякой хрени. Ну, частично, если брать во внимание ту фигню бессовестную, что живёт у нас с Брашем под боком. Если честно, то порой я просто не знаю, как на наших страшилок реагировать. Браш тоже вешается, смеётся, истерично ржёт, бьёт посуду со психу, но всё равно всё прощает Ломонту. Как и я своему Глуму. Попробуй таких не простить, на столе же всю дурь (как они говорят) вытрахают, и не важно, есть рядом кто или нет. Совсем оборзели. Верните меня назад, отмотайте год и пусть время замрёт. Хочу вновь быть амёбой. Фыр! Вру, конечно, несмотря ни на что, меня всё устраивает, потому что так, как сейчас - весело, дружно, сильно, естественно, необходимо - не было никогда. Свободно. Да. И дело не в рухнувшей системе, а в рамках, которые накладывали обязательства по жалкому существованию. Только что вернулся из леса, ходил с Тони и его этой... Певичкой орехи собирать. Это весело, сидеть вечером в гостиной, играть в шарады, смеяться и бросать друг в друга скорлупки, которые в момент броска пытаются перехватить крысы своими нереально-крутыми-прыжками, показывая мастер-класс. И как только Ломонт уговорил чепушистых тройное сальто делать? Ума не приложу. Но выглядит эффектно. В конце вечера, самые отличившиеся толстые-мохнатые-жопы получают приз - гоняют домового. Не, он реально всех достал. Душ охладил разгорячённую бегом кожу, и от трупаков удирали с Тони, и мы за ними побегали (чисто проформы ради, чтобы тело в тонусе держать). Всё равно их близко к дому почти не бывает, всех на подходе изводят, а вот по лесу шарятся ещё остовы недолюдей. Фу! Да и за орехами прыгали, пытаясь достать до веток с более впечатляющим количеством улова. Тони-то проще, он быстро просёк, что на орешник забираться легче, перегрызая веточки, а мне не хотелось вновь кожу рук обдирать - карячился с земли. К тому же, в прошлый раз, я ещё и щекой подрался с корой, содрав эпителий до крови. Глум ярился, шипел, запугивал, стращал, зализывал и нежно лечил. Вообще, у наших с Брашем ужастиков кого-то кошмарить в крови, выхода эмоциям нет, вот и приходится их на охоту за жертвами в соседние города отправлять. Возвращаясь, они молчат, никогда не рассказывают, что видели, что слышали что делали. Но и крысы Ломонта тоже всегда какие-то подавленные, тихие приползают домой. Даже думать не хочу, что там происходило. Понятно, что не везде так, как у нас. Меньше знаю, крепче сплю. И того, что есть - хватает, для сбоя нервной. А вообще, нам с Брашем ещё повезло. - Эй, человек, ты спустишься уже? - крикнул мне Браш с первого этажа. У него появилась привычка называть меня "человек", будто он кто-то иной. Но у парня свои тараканы. - Иду, - крикнул ему в ответ - сражаясь с краном. Опять вода барахлит. Нужно будет кошмаров отправить на башню или градирни, хрен знает, может, насос какой полетел, может, ещё что. Или опять диверсия неизвестных. Спускаюсь вниз, рассматривая подло улыбающегося Браша и лыбящегося Ломонта. - Та-да, - раскидывает руки в стороны Браш, идя к окну. Глум замер в центре гостиной, глазами говоря мне, что он ничего не знает и сам в непонятках. Два шага вперёд и человек Волка хватается за плотную ткань штор. Сердце ёкает, отдаваясь болью под желудком. - Нет-нет-нет, Браш, твою мать! - гаркнул я, дёргаясь к парню, но тот уже успел распахнуть тяжёлые шторы в стороны. Глум привычно зашипел, но не растворился в ярком свете дня. Кажется, я чуть лёгкие не выплюнул, подлетая к парню. Браш лишь рассмеялся - заливисто и громко. Этот невозможный парень слишком дерзкий, дикий и необузданный, невероятный и понимающий, так трепетно чувствующий, но сука, такая сука. Замер. И не дышу. И не двигаюсь. Моргать больно, так сильно испугался за Глума. Глаза почему-то цепляются за такую херь, как разного рода дыры в стенах. Господи, у меня не дом, а лабиринт, стены-двери прогрызены, чтобы чёртовы "мыши" имели доступ везде. Ну, кроме моей - нашей с Глумом - спальни, потому что вот там-то целлюлитным-вредным-жопам делать точно нечего. Видимо, мозг просто адаптируется к пережитому ужасу. Вспоминается, как мы с Брашем поцапались и я случайно столкнул пацана с лестницы. Да что ему будет, когда на подхвате полчище крыс? Он меня тогда реально вывел из себя. И вообще, я не виноват, что перила оказались тоже подвержены острым зубам мохнатых тварей (в бобров, что ли, играли?). Ломонт тогда с лица сбледнул, а я тупо смотрел, как человеческий ушлёпок летит вниз в боковой пролёт (повезло, что не ступени стал зубами пересчитывать), Глум его тогда поймал. Порой мне кажется, что зря. Но я своему ужастику об этом не скажу. - Та-да, - вновь заорал Браш, счастливо. - Ка-ко-го хрена? - старался я не выпасть в осадок. Получалось плохо. Пульс лупил под языком, казалось, что он распухает - и язык, и пульс. Я сам весь вибрировал - болью, страхом и готов был вот-вот пролиться слезами. Ведь Глуму неприятно чувствовать на себе свет. Для него это агония в чистом виде, всё равно, что кожу заживо содрать и ошпарить кипятком поверху. - Это автотонировка хамелеон с какими-то там ионами серебра и чего-то там ещё труднопроизносимого, - гордился собой Браш. - Мы тут с Ломонтом пошерстили по магазинам в соседнем городке, когда ездили ветеринарку искать, - вздохнул он, точно, одна из крыс не могла справиться с беременностью, нужны были какие-то-там-препараты, - и наткнулись на эту прелесть. Вроде и свет есть, и, вроде и темно. В общем там какая-то структура затемнения, благодаря которой Глум может пребывать на солнце, да и на свете дня, - проникновенно проговорил Браш, явно гордясь собой и водя кончиком большого пальца левой ноги по ковру, как дитя малое. Порой мне кажется, что ему тринадцать, не больше, но да, не могу не согласиться - с ним трудно, но и без парня уже никак. - Здорово, - завороженно пробормотал я, пытаясь вновь научиться дышать и часто-часто хлопал ресницами, рассматривая изумлённого Глума. - Спасибо, - тихо выдохнул моё ЧУДОвище, оценив жест друзей-семьи и подошёл к окну, дрожащими пальцами касаясь прохлады стекла. За то, какими глазами сейчас мой ужастик смотрел на улицу, я готов был собственноручно перебить всех зомбей, лишь бы он и дальше выглядел так... трепетно. Не слабый, не сломленный, но... ранимый. Даже, раненый. Именно так кошмарик сейчас и смотрелся со стороны. А ещё Глум выглядел так красиво и так растерянно, что мне захотелось расплакаться, видя его таким непривычным. Но слёзы я лить не стал, а просто подошёл сзади, обнял со спины и громко выдохнул в его загривок, теплом тела давая поддержку. Зачем слова? Они сломают хрупкий момент таинства. Всё похоже на сон, но такой замечательный, каких уже давно никому не снилось. Детям боли, войны и хаоса не сниться ничего хорошего. Ведь приятное помнить сложнее, чем плохое - человеческая суть. - Никогда не видел день таким, - скромно, словно боясь спугнуть ведение, проговорил Глум. - Я вообще никогда не видел день в личном пространстве, лишь подглядывал из темноты. - Наслаждайся, - хихикнул я, подаваясь к Глуму, в резком развороте его тела, дёрнув за рукав. Поцелуй - из жара в жар, крадущимся возбуждением по коже, вдоль и поперёк, мурашками и шевелящимися волосками. Безумно здорово. Тело немеет огнем и кажется, что в истоме рвутся вены, напряжёнными лаской мышцами дрожа в организме. Но рвется одежда, кусками\ошметками отлетая прочь. Это. Просто. Нереально. Быть настолько близкими, настолько едиными, чувствовать себя настолько желанными. Глум пальцами ласкает тело, касается кожи, пощипывает, щекотит, просто трогает. И я млею, я так чертовски сильно от этого млею, что не сдержать глухого стона прямо в распахнутые в ожидании поцелуя губы. И не стонать бы вовсе - слишком задушено, а кричать бы в голос, до хрипоты, потому что мне пиздец, как хорошо. Плавлюсь в объятиях, целуясь, как сумасшедший и лихо, резко, голой жопой чувствую стекло. Глум, подхватив меня под ягодицы, усадил на подоконник. Вдавился грудью в грудь, так, что спина скрипнула по плавленному песку. Как хорошо, контраст - жар и холод, мрак парня и солнце в затылок. Всего много и слишком раздрай души, и бешено кругом голова, и я теряюсь в исступлении эмоций, брызгами блаженства по коже. Под неё. Губы заняты губами, мы сплетаемся языками, так невинно и так пылко. Страсть экстазом душит изнутри и пальцы, его пальцы тоже внутри, во мне, там - растягивают, заставляя натурально кайфовать. Хватаюсь за Глума руками - за плечи и шиплю на ужастика, пронзительно заглядывая в осоловелые глаза. Понимает без слов. Наше единство. Входит и сразу кусает меня за плечо. Вздрагиваю, чувствуя, как сжимаю его внутри, как Глуму охеренно, как он сорвано дышит губами по шее, подначивая меня к движению. Насаживаюсь сам, то расслабляясь, то сжимаясь. Играюсь с моим кошмариком, потому что нам так нравится. Но миг, и нет терпения - грань осталась позади. Глум срывается в галоп, забрасывая мои ноги себе на поясницу, а сам упирается ладонями в стекло. От него пахнет тьмой, просто разит его животной сутью и от этого кроет, упивая тело адреналином. ЧУДОвище в блаженстве, я тоже, и, мы оба ловим нирвану от слияния тел. Пот гладит влагой кожу, а Глум облизывает глазами солнце. Он так невероятен при свете дня. Так прекрасен. Так счастлив. Любуюсь и наслаждаюсь, насаживаюсь и стону, цепляюсь и запрокидываю голову. Меня штормит от ощущений. Ещё и ещё, глубже и сильнее. Да. И громче, ещё громче, вновь кусаясь - первобытная любовь под мелодию запыхавшихся сердец. Руки на талию, сильнее притягивает к себе, рывок, ещё один и кончает, тут же отстраняясь, импульсами ляпая семенем мой живот, мою грудь, наше стекло и чужое солнце от которого мы урвали блаженные лучи. Пальцами. Двумя. Резко в меня - хрип, вскрик, судорога, и я тоже изливаюсь. Кислорода в легких нет, но я все еще стону. Охеренный оргазм до зайцев перед глазами. Ёб твою мать! Точнее крыс. - Крысы-ы-ы... - простонал я, пряча лицо и намечающийся смех в изгибе шеи Глума. Сотрясаюсь оргазмической негой и нервным весельем. Блин! - Пусть учатся, - фыркнул ужастик, широким мазком языка проходясь по коже виска. Прия-атно. - Бля-а-а... - всё-таки рассмеялся я. С ЧУДОвищем всегда до странного и такого нужного легко. - В спальню я хочу такую же штуку! - горячо заявил Глум, бешено глядя на меня. Задыхаясь, в глаза. Так, задумал что-то, зараза. - Уже, друг, - крикнул откуда-то сверху Ломонт. - Твою. Же... - простонал я. - А вы тактично свалить из дома не могли, пока мы тут... - вспыхнул я криком и щеками. Покраснел смущением от пяток до кончиков волос. А потом покраснел от того, что покраснел. - Это нихрена не интересно, - рассмеялся в ответ Браш, сбегая по лестнице вниз. - У нас, кстати, кофе умер. Пошли на вылазку? - подмигнул он мне, заглядывая в гостиную из-за угла, на что ЧУДОвище откровенно заржало. Он не умеет стесняться, а вот мне - неловко, понимаете ли! Теперь все застебут. - Да, чтоб вас, изверги, - посетовал старичок, вползая в комнату, и затаскивая за собой ведро со шваброй-отжимом на колёсиках. Сука. - Вот вы сейчас снова все уйдёте, а мне за вами прибирай, - поцокал педант в лаптях, рассматривая жемчужные брызги на окне и на полу. Чёрт! - Издеваетесь? - взвыл я, - вскакивая на месте, готовый убивать. Упс, забыл, что обнажён. - А у тебя сколько дюймов? - с умным видом спросила Мэри, буквально падая передо мной на колени, и, склонив голову набок, стала рассматривать моё достоинство. - Глу-у-ум, - пискнул я, отпрыгивая назад, чувствуя, как меня привычно поглощает тьма. Хорошо-то как. Туманка рассеялась и мы оказались в нашем душе. - Охладись, - с улыбкой сказал Глум, заталкивая меня в ванну. - Я с ними разберусь, - подмигнул он. Включил воду и впрыгнул под тугие струи. Ловлю расслабон. - СУКА, холодная вода, где? - закричал я, слыша в ответ громовой ржач из-за двери и только Глум рядом, стоит с полотенцем в руках и тихо качает головой. Он легче переносит всеобщие приколы. Мне бы научиться.