Апокалипсис 2: Спешлы.

Так. Я, конечно, всё понимаю, но ЭТО уже перебор. Хых. Вот и Шуга так же думает. Посмотрел в окно. Икнул. Перекрестился. Пробормотал одну из своих невнятных молитв. На кривых ногах, точнее ноги-то прямые, а вот походняк такой, словно бревно в попе забыли - на подламывающихся костях - добрался до входной двери. Вышел на улицу. Громко взвыл: - Издеваетесь? И, шарахнулся в сторону, сев на крыльцо. А к дому, бодренько так, с музыкой и фанфарами из звучного, слаженного такого писка крыс, шёл Гамеленский идиот. И надо ему было именно сейчас нарисоваться? Лето. Жара. Вечер. Душно. А он в кожу затянут ниже пояса, выше - сплошные мышцы, кожа (своя) и кожа (чужая) ремешками поперёк торса горизонтальными чёрными. Сверху пиджак модный. Волосы назад зализаны. Сам весь, как крыса - с острыми: скулами, носом, подбородком, углами фигуры. Идёт. Иг-ра-ет. На нервах. Дудочки нет. И флейты нет. Врут сказки. Он свистел в свисток. И басил рифмованные кричалки в оранжевое орало, кажется, когда-то это был конус. Но парень не промах, он к нему микрофон присобачил, кончик срезал и вышел не хреновый матюгальник. Стою за спиной Шуги. Думаю о том, что жизнь... нет, не боль. Зараза. Да ещё какая. Зомбаки и сами шарахаются от парня. А он бодренько так вышагивает, со своими крысами-свитой, свистит... Бляяя... "Gangnam Style". Самое-ээээ-нереальное-то-что-крысы-танцуют. Как Псай. Как? Как он это провернул? Не уверен, что хочу это знать. Но... Были и те пушистые, что плелись полуобморочными тушками, чихая, кашляя, и картинно прихрамывая на свои тощие конечности. Мудрят что-то, падлы. Слишком картонно выглядят их движения. - Привет, друзья, - махнул нам рукой свистящий и отвесил шутливый поклон. - При-вет, - пробормотал Шуга, не отнимая ладоней от лица. - Здрасте, - отозвался я, выступая вперёд. Человек в приоритете, так что его защита уже инстинкт. Мой человек. - Меня Нильс зовут, - представился гость, остро улыбаясь. - Угу, - пробормотал Шуга и таки посмотрел на не в меру радостного гостя. - Ты-то каким хреном здесь? - выдохнул человек. - Крысы, - беспечно махнул рукой Нильс на пушистых. - Да мы как бы с фауной знакомы, - флегматично выдал я, просчитывая как бы Нильса тюкнуть по голове чем потяжелее, а то Шуга совсем побледнел. Как бы кони не двинул от... А от чего? Шока? Ужаса? Нервов? - Я их сплочаю в дружный коллектив, - громко и гордо отозвался Нильс, топнув ногой. Тощей ногой. Манерно так. У меня аж брови (честное слово сами!) вверх взлетели. - Ага, чтобы создать ансамбль "Песни и пляски"? - хрипло выдавил Шуга, рассматривая крыс. - Чтобы позаботиться о друзьях наших меньших, - восторженно начал Нильс. - Ведь крысы это... - Не только мех, но и мясо в наши суровые дни? - крякнул, явно не подумав, Шуга. Тони икнув, выплюнул кусок огурца и грохнулся на мохнатую задницу. - Да ты чё, пацан? - побледнел Нильс, тут же сгребая крыс в охапку, как плюшевых зайчат, да так, что морды сверху, а жопы с хвостами беспорядочно болтаются из-под руки. Эпичный вид. Нильс даже свистком подавился, закашлявшись от шока услышанного. На что Шуга только плечами пожал, и, кажется, во второй раз в жизни пожалел, что не курит. Первый был, когда мы с ним познакомились. - Кхм, - напомнил я о сути разговора, кашлянув и вздёрнув бровь. - Крысы это, - ласково, нежно, почти трепетно начал Нильс, - это сообразительные, хитрые и ловкие животные. - Запальчиво распинался гость диктатором. - Которые когда-то было стихийным бедствием и угрозой для городов. Примерно, в средние века, и... - А типа сейчас что-то изменилось? - заметил я. - Да, - крякнул Нильс. - Вообще-то сейчас стихийным бедствием стали зомби. Мы все дружно посмотрели в конец улицы, где недо-трупы осторожненько, тишком-тишком подползали... куда-то, пожранные явно нашими гостями, но что-то трупаки не спешили, они как-то боязливо пялились на нас и чё-то угрюмо похрипывали. Их. Стало. Жаль. А это уже о многом говорит. - Ага, заметно, - хохотнул Шуга и уставился на Нильса, что сюсюкался с животинками. - Так и? - уточнил он. - И я пришёл за вашими неистребимыми, - гордо провозгласил гость. От его голоса с визгливыми нотками мы с Шугой одновременно поморщились. - Неистребимыми? - уточнил я. - Крыс же не вытравить, они живучие и вообще, они... - Да, да, мы поняли, - оборвал Шуга новый поток восторга. - Своих не отдадим. Блять. Хреновая ситуёвина выходит. - Что? - тут же вспылил Нильс, отпуская своих питомцев на траву, а сам зашёлся противным свистом. Его крысы тут же ощерились зубами, встали в стойки, словно сторожевые псы, окружившие хозяина в кольцо защиты. Шерсть дыбом, хвосты задраны, уши прижаты к голове, когтистые лапы скребут дёрн. Пищат так, что в голове набатом. Наши "мышки" тупо пялились-пялились на это представление, пока Тони не чихнул на гостей, закатил глаза к небу и не ушёл демонстративно в дом, из двери которого выглядывал домовой. Остальные крысы, наши крысы, последовали его примеру. - Не понял, - осипшим голосом выдал Нильс. - Они. Наши, - громко, чётко, с расстановкой заявил я. - Ошибаеш-ш-шься, - прошипел Нильс и стая хвостатых Нильса бросилась с писком на нас. Из-за спины послышался слаженный писк наших "мышек". Миг и уже не разобрать кто за кого. Нильс, как полоумный свистит... Гимн чемпионов FIFA? О, мои уши. Писк. Визг. Клочки шерсти. Кровь, красная, такая же, как и у людей. От лицезрения противостояния - натурально страшно. Ужас внутри хрустит сломанными костями хвостатых. Кровь же ярко блестит в свете фонаря, раздражая радужку. А я стою, обняв тьмой Шугу, хотя он рвётся помогать нашим "мышкам". Но куда его пускать в этот кошмар? Домовой отчаянно отбирал у двух представителей гостей свой веник, которым ранее и навернул этим самым представителям терроризирующего рода грызунов по хребтам. - Да пусти ты меня. Пусти. Отвянь, твою налево! - беснуется Шуга. Но я молчу. Только обнимаю сильнее, прижимаюсь плотнее, создавая новые и новые слои тьмы. Лишь бы удержать, не пустить, не отдать, не позволить пострадать. - Шуга... Писк, громкий и сильный прерывает меня. - ТОНИ! - визжит Шуга, захлёбываясь слезами и паникой, разрывая меня болью в клочья. Ария мужественно и самоотверженно бросается на рыжую тварь, что ранила её мужчину. - Ария, - всхлипывает Шуга и таки срывается с места, растаскивая крыс, что-то крича. Кажется, это последняя капля терпения. Крысы снесли крыльцо, выдрали траву, всё окроплено алым, повсюду шерсть кусками. Зубы передние то тут, то там. Хвосты отгрызенные. Пара трупов пушистых лежит в стороне. Но их явно больше, просто за морем чёрно-серо-рыже-белого и не понять что-кто-где-как. Кажется, я просто исчерпал лимит стойкости, считая, что зверушки сами разберутся. Шаг в сторону огромным прыжком, пальцами по горлу, сжимая, смотря прямо глаза в глаза. Нильс трясётся, видит ужас, страхи, свои фобии и прошлую, довольно никчёмную жизнь в одиночестве, и лишь грызуны друзьями. Трясётся, хрипит, слёзы и слюна по роже, смешиваясь с потом. Отпускаю, осторожно, почти нежно, продолжая морально давить на сознание. Пока не падает, пока не начинает стенать и орать, хрипеть и плакать, ссаться, сука, прямо на наш газон. Крысы разом прервали бой, его крысы, ринувшись на защиту хозяина. Но и сами попали в ловушку страхов из огня, голода и замкнутого пространства, без каких-либо возможностей на побег. А они оказывается клаустрофобы. - Хватит! - тихий, но такой звучный хрип за спиной. И я усмиряю эго, потому что мой человек меня об этом просит, а не потому что мне жаль тех, кто уже чуть ли не в припадке эпилепсии дёргается в кусках дёрна у меня в ногах. - Хватит, - тихо повторяет Шуга, баюкая Тони на руках. - Как он? - тут же подхожу к ним. Ария стоит на страже, ощерив свои зубы и растопырив лапы. Теперь я понимаю, почему Тони выбрал её. Они реально пара! - Р-ранен, - заикаясь произносит Шуга. - А ос-стальные? - А... Оперативно, - хмыкаю, глядя на пустое пространство. Быстро же Нильс свинтил со своими хвостатыми. Вокруг... Хаос. Забор покосился, местами выбиты доски (а мы ведь недавно всё в белый выкрасили). Теперь там красные пятна и следы от зубов-когтей. Газон, как вспаханное поле с кусками выжившей травы. Части чужих тел, наши крысы по тихой приходят в себя. Оказалось, что потери не так страшны, как представлялось, по несколько особей с каждой стороны, но и это трагедия. И чужие крысы будут похоронены с уважением так же, как и наши. Животные не виноваты, что у них хозяин крезанутый. Кто-то умудрился в пылу боя выбить стёкла первого этажа, рамы покосились. Ступеньки и само крыльцо вспорото когтями. Занавески на соплях держаться. Цветы-кусты мятые, в ничто. Ой, бли-и-ин. - Нет, мы с Брашем, конечно, тоже любим пошалить, - охреневши сказал с боку только что подошедший Ломонт. - Но, эй, вам не кажется, что ваши ролевые это перебор? Хммм... А что такое "ролевые"?