Наперекор судьбе

Майкрофт вышел в прихожую и столкнулся лицом к лицу с раздраженным, если не сказать — разъяренным Джоном. Доктор вернулся раньше того срока, который отпустил ему Холмс, и возникла необходимость объясняться. Впрочем, разве он должен? Майкрофт натянуто и неестественно улыбнулся, вглядываясь в Уотсона. — И вам здравствуйте, Джон. — Я повторю еще раз, если у вас проблемы со слухом, мистер Холмс, — Джон опустил пакеты с покупками на тумбочку и резко рванул молнию куртки, — какого хрена вам понадобилось в нашем доме? — Нашем? — Майкрофт приподнял бровь и не смог удержаться от язвительного тона, — один на двоих дом, носите одну одежду, проводите вместе почти все время — не слишком ли рано, Джон, вы нашли замену своей бывшей привязанности? Джон не дрогнул. Смотрел прямо, а потом губы его исказила злая ухмылка. — Это не ваше дело, как я понимаю. — Но вполне может стать моим, — Майкрофт вдруг подумал, что подобный момент в их с Джоном жизни уже когда-то был. Дежавю? Однако Джон, заметно поморщившись, возможно тоже вспомнив, сменил курс беседы: — Если бы я вас не знал, то мог бы решить, что вы ревнуете. Вы ревнуете, Майкрофт? — Нет, конечно, — Холмс возмущенно дернул головой и закатил глаза так, как это любит делать Шерлок, нарочно, — просто мне очень неприятно видеть, как вы… милуетесь со своим питомцем и совершенно позабыли о прошлой привязанности. — Вы больны, Холмс? — в глазах Джона блеснул лед. — Даже если бы и имела место та, как вы говорите, «привязанность» — ваш брат мертв почти год. Предлагаете мне удариться в пожизненный траур или принять целибат? Я сказал если бы… Но все же замечу, хотя надежды на то, что вы услышите, мне можно не питать — у меня ничего не было с вашим братом. Мы с Шерлоком были просто друзьями! — А как же юный Ричард? Вы с ним тоже только друзья? — голос Майкрофта сделался вкрадчивым, он неотрывно следил за выражением лица Джона. Но то было совершенно непроницаемо. — Это вас не касается. Я прошу вас покинуть мой дом, — холодно, но на удивление спокойно, возможно, чтобы не слышал находящийся в гостиной мальчишка, ответил Джон. И это лишь подтвердило подозрения и опасения Майкрофта. Проклятье! Продолжать разговор смысла не было. Не прощаясь, Холмс толкнул дверь и покинул дом Уотсона, унося внутри себя убежденность, что доктор и спасенный им мистер Окделл, или как там его зовут на самом деле, все же состоят в отношениях, далеко выходящих за рамки «врач-пациент». Это было плохо. Майкрофт отошел от дома и, прежде чем сесть в припаркованный рядом автомобиль, достал сигарету и закурил, не раскрывая зонта. Даже отвратительная погода не стала причиной того, чтобы Холмс отказал себе в этом маленьком удовольствии. Он нуждался в нем, как и во времени для того, чтобы подумать. Все сводилось к тому, что Джон, вытащив странного мальчишку с того света, напрочь позабыл тоску, раздирающую его до того дня, когда доктор позвонил Майкрофту с просьбой о помощи, и теперь налаживал свою обычную и спокойную жизнь. За доктора можно было бы только порадоваться, если бы не тот факт, что подобный поворот может сильно ударить по Шерлоку. Уже ударил. Всякий раз, когда младший, ведомый цепочкой, выстроенной Джимом Мориарти, возвращался в Англию, он считал необходимым навестить своего друга и соседа, несмотря на все протесты Майкрофта. Подобное уже случалось несколько раз. Шерлок подбирался к доктору на минимально возможное безопасное расстояние, любуясь на дело рук своих. И видя разбитого тоской Джона, покидал Англию, ломая себя, упрашивая Майкрофта приглядеть за доктором, не допустить срыва и суицида. Те опасения были весьма оправданны, Джон выглядел скверно, это замечал даже не столь чувствительный, как Шерлок, старший Холмс. Он и приглядывал, по мере возможности… А потом случилась история с раненым мальчишкой, и доктора словно подменили. Джон перестал быть унылым привидением. В глазах доктора появился блеск, плечи расправились, снова из походки исчезла вернувшаяся хромота. Таким Майкрофт видел Джона лишь в тот период, когда Уотсон жил на Бейкер-стрит. И это же увидел Шерлок, когда в последний раз завернул на родину и, разобравшись с делами, кинулся в пустоши Гримпина, чтобы убедиться в том, что с его доктором все хорошо. И убедился, черт возьми! В таком состоянии Майкрофт брата не наблюдал, наверное, со времён Рыжей Бороды. На младшего было жалко глядеть. И все из-за чего? Глупыш стал свидетелем того, как его доктор ужинал в единственной забегаловке города на пару со своим мальчишкой. Казалось бы, что в этом такого? Однако Шерлок впал в непривычную для себя апатию, изредка выдавая односложные, малопонятные фразы, из которых Майкрофт смог уловить лишь общий смысл — «Я потерял его…». Подробностей Шерлок не рассказывал, но догадаться, что именно брат увидел, было несложно. Сплошные розовые сопли, которые отчего-то младшего так сильно ранили. Джон не считал нужным скрывать теплое отношение к своему подопечному. Мальчишка же либо не понимал, к чему дело идет, либо прикидывался дурачком, впрочем, после сегодняшнего разговора Майкрофт пришел к выводу, что второе вернее. Смазливый парень, выглядевший уютно-домашним в натянутом на голое тело свитере доктора, производил неоднозначное впечатление даже на незаинтересованного вроде бы Майкрофта. Паршивец был привлекателен, очень, и что самое неприятное — явно влюблен в Джона. Понятное дело, что все в городке знали о мужчинах, поселившихся в доме на окраине, аборигены заочно считали их парой, а Билли, один из супругов, владеющих местной гостиницей и ресторанчиком, не считал нужным держать язык за зубами и рассказывал любому, кто желал его слушать, то, что знал, и в особенности то, чего не знал. Майкрофту регулярно докладывали о том, как обстоят дела у Уотсона, доставляли фотографии, видеозаписи. Конечно, ему нужно было дернуться раньше, как только он стал замечать, сколь сильно потеплело отношение Джона к Ричарду. А он ведь заметил. Удивленно глядя на то, как Джон весело хохочет над чем-то, сказанным Окделлом, на то, какие пылкие взгляды кидал на доктора молодой человек, да они разве что за руки на улице не держались. То, что это пара, было видно даже на не слишком роскошной записи камеры уличного наблюдения, что по счастливой случайности оказалась размещена прямо напротив входа в новый дом Уотсона. Не ожидал Холмс лишь одного: что подобное сможет оказать такое влияние на Шерлока. Да, брат рисковал из-за своего доктора, даже с крыши не побоялся ради него спрыгнуть, но чтобы вот так… Майк в тот день долго не мог прийти в себя, как и вернуть Шерлока в нормальное деловое русло, но хуже всего было то, что он совершенно не представлял, каким образом можно помочь влюбленному идиоту. Мелькнула даже мысль убрать мальчишку. Но… Разве это поможет доктору, уже запавшему на юношу, разлюбить его? Вряд ли, скорее добьет окончательно. Нужно было действовать тоньше, через Ричарда, чтобы тот понял, что Джон уже занят, и не строил себе иллюзий. Длинная, горькая затяжка напоследок, почти истлевшая сигарета и размышления о том, что подтолкнуть Окделла к мысли, что у Джона есть прошлое, было хорошей идеей, — все это в сумме несколько сгладило гадкое впечатление от города Гримпина, паршивой погоды и тревоги за брата, который послезавтра должен снова покинуть Британию. Теперь бы еще кофе выпить… Майкрофт щелчком отбросил окурок сигареты и со вздохом чинно погрузился в теплый салон своего автомобиля. — Что ж, я сделал все, чтобы сильно не навредить, но слегка щелкнул вас по носу, — проговорил Холмс тихо, скользнув при этом взглядом по входной двери в дом Джона. — Дальше ваш ход, Ричард.