Наперекор судьбе

— Ричард? Вопрос прозвучал очень тихо. Джон, не понимая себя, смотрел на стоящего рядом гения, такого уязвленного и открытого, таким Холмса он ещё не видел ни разу и разрывался между чувствами. Очень хотелось податься навстречу, стиснуть долговязую поникшую фигуру и прижать к себе так, чтобы до стона. Провести ладонью по острой скуле, зарыться пальцами в шелковистые кудри, с силой стискивая их, приникнуть к полным, восхитительным губам Шерлока… Как он там сказал? Я тебя люблю? Разве мог он мечтать о подобном? Вот в том-то и штука, что прежде о подобном Джон мог лишь мечтать. Шерлок и чувства — вещи совершенно несовместимые в одной вселенной. А тут вдруг… Решись Джон на активные действия, Шерлок не стал бы противиться, позволил бы доктору утолить жажду и голод, иссушившие сердце Уотсона. Почему-то сейчас Джон был в этом совершенно уверен. И эта перспектива сводила Уотсона с ума. Но тут же перед глазами появлялось искаженное страданием лицо Дикона, серые глаза которого глядели с укором. Да, Ричард знал о Шерлоке, о том, как много детектив значил для Джона, сочувствовал, находил в себе силы не опускаться до ревности. Но то было, когда Шерлок был мёртв. А что же сейчас? Разве сможет Джон оставить мальчишку ради… Ради райского наслаждения быть рядом с тем, кого, несмотря ни на что, он по-прежнему любит? Нет! Слишком многим он обязан Окделлу, слишком Дикон к нему привязан. А кроме того, был ещё этот Алва, который возомнил себя вправе решать судьбу Дика. Знаем мы таких — дьявольское напыщенное отродье, которое считает, что смеет все. Но вы не на того напали, мистер Алва — Джон Уотсон не бросает тех, кто ему дорог, на произвол судьбы! А потому… Джон стиснул пальцы в кулак и, отбросив соблазн снова почувствовать тепло самого гениального из всех засранцев, медленно кивнул: — Да, Ричард. — Ты его… — Шерлок поднял лицо, и Джон увидел, что губы Холмса горько искривились, а потом, спустя мгновение, все же смогли закончить начатую фразу через силу, — … любишь? — Разве это имеет значение? — самому каждое слово давалось с трудом и слышалось фальшивым, но разве он мог иначе? Нет. А потому продолжал лгать во имя чести, — Мы с Диком вместе, и так будет до того момента, пока он сам не решит иначе. — Значит… — взгляд Холмса ожил, а губы чуть тронула тень улыбки, — значит не любишь… Это хорошо, Джон. — В каком смысле хорошо? — Джон напрягся, не понимая, что Шерлок имеет ввиду. — Значит тебе не будет очень больно, когда юноша исчезнет, — Шерлок смотрел сейчас спокойно и открыто, без прежней горечи, что сбивало Джона с толку ещё сильнее. — Что значит исче… — договорить он не успел. Понимание пришло само. Ну конечно, как можно было быть таким идиотом и позволить Ричарду покинуть дом вместе с Алвой? Как можно было забыться настолько? Не говоря ни слова, Джон кинулся к двери, продолжая ругать себя… — Джон! — послышался позади голос Холмса, — постой, ты не понимаешь… Джон резко остановился и, рывком обернувшись, снова позволяя злости взять над собой верх, спросил: — Чего я не понимаю, Шерлок? Того, что этот твой синеглазый приятель явился сюда для того, чтобы забрать то, что ему якобы принадлежит? Пф… Идите вы с ним оба, знаешь куда? Плевать я хотел на то, что он думает по этому поводу. Уйти или остаться может решить только сам Дикон. Шерлок не двинулся с места. Он так и стоял посреди кухни, вот только в облике гения больше не было ни подавленности, ни растерянности, словно перед Джоном стоял теперь другой человек, вовсе не тот, кто минуту назад отчаянно признался ему в любви. Сейчас это был тот Холмс, которого Джон знал прежде, тот кто отстаивал свои права на друга, оттирая и отваживая подружек доктора. Уотсон очень хорошо знал такого Шерлока и теперь даже не представлял, радоваться ему или начинать бояться. Тот произнёс: — Ричард Окделл не принадлежит тебе, Джон. Он вообще не принадлежит нашему миру. И то, что Рокэ Алва заберет его домой — совершенно неотвратимо, Ричард его оруженосец, и по их закону Алва может решать судьбу юноши на своё усмотрение. И кроме того, ну к чему тебе герцог? — Что, прости? — Джон дернул головой, полагая, что тот бред, который выдал Холмс, ему просто почудился. — Я сказал, — Шерлок чуть склонил голову на бок и наморщил нос. — Какую часть моей фразы ты не понял? Ту, в которой говорится о том, что Окделл с Алвой пришельцы из другого мира, или о том, что Ричард — герцог Окделл, Повелитель громадной провинции неизвестного мне королевства Талигского? — Ты издеваешься?! — крикнул вконец взбешенный Джон и, не дожидаясь ответа, ринулся к двери, на ходу размышляя о том, где искать Дика, а также немного о том, что на этот раз он двинул Шерлока слишком сильно. Походя к двери, не оборачиваясь, доктор произнес: — Что ж за день-то такой, — а потом громче, для Шерлока: — Оставайся здесь и не вздумай никуда уходить. Вернусь — посмотрю твою голову. В ответ перед тем, как прикрыть за собою дверь, он услышал только нервный смешок Холмса.