Gifted: Timelost

Пучхон, Южная Корея 2011 Отвратительное чувство, когда хочешь заснуть, закрываешь глаза, а сон улетучивается. Глазницы буквально выжигает от усталости и желания скорее погрузиться в спасительное ничто. Ким Чонин уже два часа ворочается в кровати, считает овечек, розовых слоников и количество лепестков у ромашек на обоях. Бесполезно. Он шумно выдыхает и ложится на спину, убирая руки под голову. Проблемы со сном у него начались с месяц назад, но обращаться к родителям или, тем более, врачам он категорически не хочет. — Эээй, Чонини! Ты сегодня красавчик. Дашь географию списать, чувак? — Умник, мне было лень делать химию. Ты ведь поможешь хёну? И даже если он даёт списать наглому двоечнику домашнее задание и старается не замечать противные и глупые комментарии одноклассников, он всё равно получает резкую подножку, когда идёт к своей паре, ответив у доски на «отлично», и пару ощутимых толчков в рёбра, проходя по коридору. Просто это не так больно, как могло бы быть. Проходит полчаса, часы на прикроватной тумбочке показывают начало четвёртого. Парень скидывает одеяло и идёт к окну. На улице темно, фонари ещё выключены, и ни души. Даже соседские коты притихли сегодняшней ночью. Чонин открывает окно нараспашку и присаживается на край кровати, пряча лицо в ладонях. Прошедший учебный день пролетает перед глазами, которые беспощадно жжёт. Потому что он видел то, что не хотел бы увидеть. Ботаника Чон Хэджуна, ученика второго класса старшей школы, знают все. Особенный интерес к нему проявляет выпускник Мун Минхэ, негласный король заведения, прославившийся не безупречной внешностью и обаянием, а тяжёлым взглядом и не менее тяжёлыми кулаками. Ни для кого не было секретом, что Мун заставляет Хэджуна делать за него домашнее задание, покупать дорогие обеды и вообще выполнять все его приказы. И никого из учителей не волнует, что на лице Хэджуна синие, фиолетовые и мерзкого жёлтого цвета пятна. Что на физкультуре он хромает и держится за рёбра. Во время урока Чонин сталкивается с ним, выбегающим из туалета заплаканным и сломленным. Вид вальяжно раскинувшегося на подоконнике Минхэ и демонстративно расстёгнутая ширинка, заставляют Чонина на космической скорости ополоснуть руки, изо всех сил стараться не встретиться со старшеклассником глазами, и вернуться в кабинет. Он подавляет рвотный позыв и концентрируется на уроке английской литературы, а в душе испытывает отвращение и одновременно жалость к Хэджуну. Парень молится всем известным богам, что не хочет такой же судьбы. Его полностью устраивает надоедливый Худон из класса. И всё рушится после занятий, когда Чонин выходит за ворота школы и стоит у забора, ожидая маму, которая задерживается на работе. Он слышит тихий вой, наполненный болью так, что начинают дрожать пальцы. Словно через силу поворачивается и видит печально известного ботаника, которого под руки держат два прихвостня Минхэ, в то время как сам он размеренно бьёт ученика в живот. Они стоят в тени, в подворотне и с улицы их не видно. Чонин вздрагивает и отводит глаза. «Не смотри. Не смотри.» — Чонин… Через вены пропустили ток. Он не хочет поворачиваться на тихий и безэмоциональный голос. Он не будет поворачиваться. — Чонииин… «Не называй моё имя. Не надо.» — Я не хочу… Умирать… Ким слышит смех, даже истеричный хохот главного обидчика. Но поворачивается, за что проклинает самого себя, и видит отчаянный взгляд Хэджуна и разбитые в кровь губы. — Чонин… «Прекрати!!!» Чонин отворачивается и быстрым шагом доходит до автобуса, так кстати подъехавшего на остановку. Плевать, что внутри транспорта яблоку негде упасть, плевать, что он понятия не имеет, какой у него маршрут. Он просто не хочет, но слышит слова, произнесённые утихающим голосом. — Кто-нибудь возьмите мою руку. Пожалуйста. Я хочу жить. Чонин подрывается с кровати и срывает с себя футболку. Воспоминания душат. Подходит к окну и опирается ладонями на подоконник, низко свесив голову. Парень хочет кричать, рычать, ломать мебель, слышать звон разбивающегося стекла и до крови раздирать о стену кулаки. Ему тошно от себя, от одноклассников, от такого послушного Хэджуна, ото всех. Стрелка часов неумолимо приближается к четырём. «Просто засни, Чонин.» «Прекращай думать, Чонин.» — Ложись спать, Чонин, — тихо произносит парень, поднимая голову и натыкаясь на собственное отражение в мутном стекле окна. Честно признаться, он никогда не считал себя неземным красавцем. Да, что-то в нём всегда было, но это что-то проявляется не сколько во внешности, сколько в немного робкой и скованной улыбке, полумесяце глаз. Но губы могли быть не такими пухлыми, более чётко очерченными. А то, как девчонка. Тон кожи мог бы быть светлее, не таким темным, словно он работал 24/7 в поле на солнцепёке. Нос — более узким и прямым. Из-за пухлых щёк он похож на японскую школьницу, любящую под шумок съесть пару булочек и шоколадок. Парень ещё раз проводит по лицу руками и решает спуститься на кухню. Чонин думает, что раз не удастся поспать, то, пожалуй, стоит залить в себя как минимум чашку кофе.

◬ ◬ ◬

Чонин быстро идёт по коридору, игнорируя шумиху насчёт очередной вечеринки у какой-то старшеклассницы и едкие комментарии от кучки баскетболистов насчёт его помятого вида. Он нервно сжимает лямку рюкзака и проходит к своему шкафчику. — Хэй, парень, сделал химию? «Господи, опять.» Он молча достаёт тетрадь со сделанной лабораторной работой и вручает Худону. Тот вырывает её и резко хватает Чонина, у которого в этот момент ёкает сердце от страха, за правое запястье. Ехидная ухмылка на лице, он тянет его руку ближе и странно разглядывает плетёный браслет на смуглом запястье. — Я смотрю, ты с ним не расстаёшься? Чонин вырывает руку и прячет в карман форменных брюк. Опускает голову и обходит парня, стараясь не задеть. Тот только усмехается и, отталкиваясь от шкафчиков, направляется к своим друзьям, победоносно размахивая чужой тетрадью. — Смотрите-ка, что я достал, не заёбываясь, — хвастается Худон, за что получает одобрительный толчок в плечо. Нелицеприятного вида старшеклассник, облокотившийся на кулер с водой, сужает и без того маленькие и раскосые глаза. Он чуть вытягивает шею и смотрит вслед быстро смывшемуся парню. — Как ты говоришь, его зовут? — спрашивает, даже больше требует. — А, это задрот из моего класса, Ким Чонин. Тихий, ни с кем не общается, но представляешь, хён! Он, блять, чуть не испепелил меня взглядом, когда я хотел посмотреть браслет на его руке, — в возмущении машет руками Худон, случайно заезжая одному из друзей тетрадью в глаз. — Как девка, блять, лелеет этот свой грёбанный браслет. Говорят, его ему подарила старшая сестра за пару месяцев до гибели! Пфф. Интересный малый, думает Минхэ и вспоминает, что именно этот самый малый застал его веселье с ботаником в туалете и после уроков. — Хочешь с ним поиграть? — предлагает парень в кепке, потирая руки от предвкушения. Минхэ скалится и сплёвывает прямо на пол. — Посмотрим. Чонин замедляет шаг только около кабинета и понимает, что сглупил — до занятий ещё двадцать минут, и он мог нормально перекусить. Закусывает губу и решает, что не сильно голоден. В кабинете мало ребят, окна открыты нараспашку, и пол усеян листами бумаги и тетрадями. Парень обречённо вздыхает — ничего не меняется в его классе. На первой парте сидит отличник и с серьёзным видом читает учебник по ядерной физике, которая, не к ночи упомянута, будет только в следующем семестре; около окна расположились местные модницы, обложившиеся журналами и пробниками косметики; на последней парте лежит и буквально умирает один из разгильдяев и прожигателей жизни. Чонин незаметно морщит нос от слабого, но тем не менее запаха алкоголя. Он садится на своё место, третью парту во втором ряду, вставляет новые наушники и включает первую попавшуюся песню в плейлисте. Рука сама тянется к чёрному браслету, который около застёжки-якоря потёрся и начал рваться. Чонин опять закусывает губу, и неприятное, жгущее чувство пустоты где-то в лёгких заставляет его часто заморгать. «Прошло больше двух лет, но я так по тебе скучаю.» Старшая сестра Юджин была для него всем. И пусть она, будучи двенадцатилетней школьницей, одевала пухлого трёхлетнего Чонина в платьица и заставляла носит премиленький (по её мнению) хвостик на голове, он не жаловался, если его обижали в садике и называли девчонкой. Восторг сестры и её ох какой ты милашка, Чонини вызывали на его лице улыбку. Когда он учился в начальной школе, она приносила ему шоколадки каждый вечер и помогала с уроками, потому что родители посчитали, что пение два раза в неделю для лишённого всякого слуха Чонина, дополнительные занятия английского для буйного Чонина и рисование для Чонина без всякого чувства цвета, кроме чёрного, будут совсем небольшой нагрузкой. Сестра любила гулять с ним по парку и кормить уток, ходить по магазинам одежды и, дурачась, мерить несочетаемые вещи. Юджин пела ему на ночь колыбельные, даже когда он перешёл в среднюю школу. Она, не стесняясь, могла затискать подростка в объятиях прямо на улице, не обращая внимания, что любимый кроха Чонини теперь был выше неё. На его пятнадцатый день рождения она подарила ему красивый плетёный браслет чёрного цвета, обматывающийся вокруг запястья несколько раз. Юджин была так довольна собой, увидев детский восторг брата, и вытянула тогда свою руку вперёд, демонстрируя такой же браслет, но белого цвета. — Это браслет-обещание, — сказала она тогда. — Обещаю быть всегда рядом и поддерживать тебя. Я люблю тебя, Чонини! Но через три месяца ученик почти первого класса старшей школы, Ким Чонин, стоял около стены, глотал всхлипы и даже не пытался утереть горькие слёзы, когда мать и утешающий её отец свернулись на полу в плотный клубок. Двенадцатисекундный телефонный разговор разрушил их семью. Юджин ехала домой после работы, но из-за сильного ливня не смогла справиться с управлением. Резкая трель школьного звонка заставляет его вздрогнуть. В кабинет начинает заходить народ, и Чонин лениво тянется за учебником в рюкзак.

◬ ◬ ◬

Учебный день тянулся как резина. Чонин с полной скукой на лице поправляет лямку рюкзака на плече, последний урок по английскому языку выжал из него все силы. Нет, конечно, английский был и остаётся одним из его любимых предметов, но учитель забыл предупредить о том, что в классе будет присутствовать комиссия, и бедному Киму пришлось отдуваться за половину класса, наряду с отличниками. «Вот что бы я ещё раз рассказывал про то, как ел в детстве песок», думает он и качает головой. Кто тянул его за язык? Он выходит из здания школы, проклиная про себя ремонт школы, из-за которого приходится учиться в августе, когда телефон в кармане вибрирует. От кого: Мама Чонини, прости свою забывчивую маму! У меня собрание, поезжай на автобусе. Обещаю приготовить что-нибудь вкусненькое~ Целую Чонини цокает языком и плетётся к автобусной остановке. Начало восьмого и на улице начинает постепенно темнеть, свет от фонарей создаёт зловещую атмосферу. Он ёжится, хотя конец августа принёс долгожданную свежесть и, почему-то, оглядывается. Не оглянись он, не встретился бы глазами с Мун Минхэ, окружённым своими дружками. Не оглянись он, сел бы спокойно в автобус и доехал до дома, включил бы телевизор и играл с младшей сестрой, заплетая ей косички. Но он оглянулся. Не хочешь немного поиграть, малыш? Чонин сотню раз проклял своё зрение и умение читать по губам. И вместо того, что бы проводить спокойный вечер дома, он чувствует пульс в висках и боль в икрах, когда бежит по аллее от школьных бандитов. Чонин на секунду останавливается, пытаясь отдышаться, и, снова оборачивается. Минхэ от него на расстоянии четырёх метров и, кажется, даже не запыхался. От страха у парня начинают дрожать руки и поджиматься пальцы на ногах. Он сжимает кулаки и продолжает бежать, даже не разбирая дороги; бежит по люкам и на красный свет. «Чонини, тебе так повезло, что эта дорога всегда полупустая.» Дыхания не хватает, но он не останавливается. В голове мелькают картинки воспоминаний  побитого и униженного Хэджуна, адреналин и страх пробирают до костей. Не следя за тем, куда бежит, парень сворачивает наугад и понимает, что загнал себя в ловушку. Этот район известен своими переулками-лабиринтами, тупиками и калитками. Чонин отступает к высокому забору, спотыкаясь о пакет с мусором и хватаясь за прутья, о чём, в позднейшем, жалеет. Потому что Минхэ хватает той секундной запинки, чтобы догнать парня и схватить его за волосы. Чонин вскрикивает от резкой боли и сгибается пополам, получая удар в живот. Перед глазами прыгают чёрные точки, а в уголках глазах скапливаются слёзы от грубой хватки, из-за которой ему приходится запрокинуть голову, чтобы не задохнуться. Минхэ кровожадно улыбается и, неожиданно, вытягивает губы в трубочку как ребёнок. Сердце Чонина уходит в пятки. — Ну что ж ты так драпанул от нас, малыш? — обманчиво нежно спрашивает старшеклассник. Тем временем их нагнали его друзья, и встали перед парнями, все как один скрестив руки и натянув довольные ухмылки. Чонин нервно сглатывает, в голове образуется каша, и единственное, что он чувствует — страх. Всепоглощающий страх и безысходность. — Отвечай, когда тебя спрашивают! В ушах у него звенит, когда получает тяжёлую пощёчину. Чонин боится пошевелить челюстью, щека адски горит, а по шее течёт кровь из разбитой губы, потому что на одной пощёчине Минхэ не останавливается. Он бьёт точно и безжалостно. После пятого удара парень перестаёт считать и лишь чувствует металлический вкус крови на языке. — Хва… тит. Он не узнаёт собственный голос: хриплый, жалобный, умоляющий, безнадёжный. «Жалкий.» — Наша крошка что-то сказала? — удивлённо округляет глаза Минхэ и поворачивается к друзьям. — Парни, вы тоже слыхали этот мышиный писк? — в ответ ему следует гогот. — Хватит… Пожа… ста, — шепчет Чонин. Ему противно от самого себя, но он больше не может. «Когда ты стал таким слабым, Чонин?» Он не может подавить в себе волну ужаса и крупную дрожь во всем теле, когда Минхэ отпускает его волосы и заботливо проводит пальцами по щеке Чонина. — Знаешь, ходит слушок, что твоя сестричка умерла от рук насильника, — улыбается и поглаживает его подбородок. — Мне вот интересно одно. Минхэ вцепляется в волосы Чонина и тянет наверх, заставляя его сдавленно пискнуть и встать с колен. Старшеклассник приближается лицом к напуганному парню. — Она так же молила и просила прекратить, как ты сейчас? — он шепчет Чонину, касаясь губами ушной раковины, из-за чего тот дрожит от того, что противно. — Или в ней было больше мужественности? Детка, ответь. Ты ж, наверное, так страдаешь, что потерял свою никчёмную обесчещенную сестричку? Страх Чонина уходит, и тело наполняется яростью. «Никто. Никогда. Не смеет.» «Так говорить про Юджин.» Минхэ поворачивается к своим ребятам и неосмотрительно ослабляет хватку. Чонин чувствует прилив злости и адреналина и выворачивает ему руку, ногой отталкивая к стене. Старшеклассник теряется и падает на кучу мусорных пакетов, ранее аккуратно сложенных у стены. Трое прихвостней подбегают к нему, а один начинает разминать шею и направляется к Чонину, который хватается руками за штыки забора и забрасывает ногу на верхнюю перекладину. «При возможности, надо сказать маме спасибо за растяжку на танцах.» Когда он удачно садится на перекладину, свесив ноги по разные стороны забора, парень доходит до него и хватает за лодыжку. Чонин вырывается и лягает его в лицо, крепко держась руками за штыки, чтобы не потерять равновесие. Парень падает на спину, держась за сломанный нос. Только Чонин приподнимается на руках, пытаясь перебросить вторую ногу, его хватают за запястье. Парень хватается второй крепче за забор и морщится, натыкаясь на остриё забора грудью. Минхэ смотрит на него с жуткой улыбкой и взглядом приказывает остальным не вмешиваться. — Ты слишком осмелел, пацан, — рычит он, до синяков сжимая руку вырывающегося младшего. — Не боишься поплатиться за это? — красноречиво указывая за браслет. Чонин ещё яростнее вырывается, а Минхэ только смеётся. — Ты же им дорожишь, ублюдок? — скалится и вытягивает вторую руку. — Тогда что, если я сделаю так? — хватает за застёжку и тянет на себя. — Не смей! — отчаянно кричит Чонин и всем корпусом наклоняется назад. Он, как со стороны видит, что соскальзывает с перекладины и летит спиной на асфальт. Подарок сестры слетает с запястья, и он пытается зацепить его кончиками пальцев, но кричит от резкой и пронзающей боли. «Юджин, неужели умирать так больно?» Чонин чувствует, как тысячи мелких раскалённых иголок впиваются в кончики пальцев рук и ног и огненная боль распространяется дальше, а потом в лёгких заканчивается воздух, и парню кажется, что его сжигают заживо. Он пытается кричать, но голосовые связки словно парализовало. Господи, пусть это закончится! Пусть эта боль закончится! В висках пульсирует, и он просто хочет умереть. Но она не уходит. Но тут его резко бросает в холод, и он понимает, что это конец. Пришла спасительная темнота. А потом он не чувствует ничего.

◬ ◬ ◬

Почему белый цвет ассоциируется у нас с Небесами? А красный с Подземным Царством? Перед смертью мы же видим только темноту. Парень чувствует себя как в невесомости, но внезапно его пронзает боль в спине. Чонин с трудом открывает глаза, ресницы слиплись от слёз, и думает, что сходит с ума. Его Адо-Рай выглядит как яркие пятна оранжевого, зелёного и голубого. Он не понимает, где находится, потому что мир перед его глазами кружится. И тут ему прилетает что-то в затылок, с периодичностью в миллисекунд эдак пять, от чего он беззвучно стонет, сразу же начиная кашлять из-за жуткой сухости во рту. «Где я?» Чонин пытается нащупать что-нибудь руками, которые начинает ощущать, как резко к нему возвращается зрение, и он начинает паниковать. Какого хрена он лежит в окружении книжек и каких-то деревяшек на полу большой гостиной, явно принадлежащей человеку, чей девиз гласит «выколю тебе глаза яркостью»? Он слышит тяжёлые шаги где-то наверху, и его сердце сжимается от страха. Чонин понимает, что бежать некуда, и вцепляется руками в подлокотник стоящего рядом ярко-оранжевого дивана. Шаги становятся громче и ближе. Парень притягивает колени к груди, не обращая внимания на ноющие лодыжки и поясницу. А потом он видит его. Наверное, так и выглядит Дьявол. Без рогов, хвоста, клыков и кровавых одеяний, правда, но с битой. Стоп, с битой? — Ты кто, мать твою, такой?! Чонин пытается произнести хоть слово, но со всей силы прикусывает себе язык. Говорящий на английском Дьявол — это явно что-то новенькое.