Gifted: Timelost

Торонто, Канада 2011 — Стоп, не гони, то есть ты хочешь сказать, что только что был в Пучхоне, тебе угрожали какие-то малолетние придурки, а потом ты вдруг неожиданно оказался здесь, в Торонто? В Канаде? В другой стране. Да о чём я… На другом континенте! Чонин потирает виски и обречённо вздыхает. — Да, чёрт возьми! Именно это я и сказал, Боже, — произносит он, переходя на повышенный тон и местами срываясь на корейский. Громко втянув воздух в лёгкие, Крис запускает пальцы в волосы, легонько оттягивая их, будто это помогает думать. Он делает пару шагов в сторону, упирается взглядом в пол и качает головой. — То есть… То есть как бы… Телепортировался? — несмотря на эмоциональность собеседника, он остаётся спокойным. — Нет, меня аисты принесли! — Чонин начинает кричать. Его голова раскалывается, тело колит словно иголками, и он застрял в непонятной пёстрой комнате с парнем, требующим от него ответов на вопросы, над которыми Чонину даже думать не хочется. Он очень хочет домой. Крис думает, что этот школьник переходит все границы. Лучше бы сказал спасибо, что сразу битой не пришиб. Был бы на его месте кто-то другой, даже разбираться бы не стал, несмотря на хваленную доброту канадцев. Приложил бы пару раз затылком об стену и выбросил за дверь, что тут разбираться то. Но понимая, что лучше сейчас не проявлять свои эмоции, решает просто дать мальчишке оклематься. — Ладно, чувак, ты только не кипишуй, окей? Давай ты отдохнёшь, я отдохну, а потом мы вместе решим, что делать с твоей прилетевшей на мою голову задницей, — он смотрит ему прямо в глаза, ища там понимание. После секундной паузы добавляет: — Возможно я даже знаю, кто может тебе… нам помочь. Чонин поднимает глаза к потолку, молится всем известным ему богам и снова переводит взгляд на Криса. Что ему остаётся делать? Он на другом конце Земли, без денег и вещей. И, несмотря на грозную внешность, старший (а Чонин думает, что Крис определённо старше) внушает доверие. А Чонину сейчас необходимо кому-нибудь довериться. Тому, кто не повезёт его в психушку или отправит на опыты. Тому, кто поддержит. Тому, кто окажет помощь. Крис протягивает парню открытую ладонь для рукопожатия и ухмыляется в знак примирения: — Крис Ву. Чонин несмело улыбается и пожимает его руку. — Ким Чонин. Приятно познакомиться, хён.

***

Китаец плавно тормозит перед стеклянным небоскребом и заезжает на крытую парковку, лабиринты которой уходят вниз, под землю. Ещё немного покружив по площадке на минус первом этаже, он наконец-то находит место, куда можно приткнуться, ставит передачу на паркинг, передвигая рычаг, который еле поддаётся и умирающе хрюкает, и Крис выключает зажигание. — Приехали! — объявляет он своему пассажиру. А пассажир с ноги открывает дверь и глубоко вдыхает через рот, высунувшись из машины наполовину. Эту поездку на иностранном и тарахтящем корыте Чонин запомнит на всю жизнь. Ещё, когда они подъезжали к зданию, Чонин почувствовал почти первобытный страх, взглянув на высотное здание. И не может объяснить, почему сейчас у него трясутся колени. — Эм… Хён? — робко начинает он, выходя из машины и закрывая дверь. — Сколько тут этажей? Крис со всей силы толкает дверь, чтобы плотно закрыть, и крутит в ней ключом — сигнализации в таких машинах не предусмотрены. — Семьдесят два, — говорит он с лёгкой улыбкой, замечая на лице младшего удивление. — Самый высокий небоскреб в Канаде. — Одуреть, — выпаливает Чонин на родном языке, но быстро берёт себя в руки. — А нам на …? — Семьдесят второй, — ещё шире улыбается старший, огибает машину и подходит к корейцу. — Пойдём. Нам на лифт, — хлопает по плечу обомлевшего Чонина. Они стоят у дальней стенки стеклянного лифта, уже зажатые людьми, которые успели к ним подсесть за первые пятьдесят этажей. Крис смотрит в потолок, качаясь с пятки на носок, и тихо напевая себе под нос какую-то песню. Он привык к долгой поездке на последний этаж бизнес-центра и просто ждёт прибытия в пункт назначения, что не скажешь о Чонине. Бедный кореец пожёвывает нижнюю губу и пытается убрать ногу из-под чемодана какого-то бизнесмена, которому, в силу роста, дышит между лопаток. Он дотягивается до Криса, дёргает его за рукав кожаной куртки и шёпотом спрашивает, когда тот нагибается ближе, чтобы услышать: — А твой босс точно сможет помочь с… ну, с этим? Ву думает, что парень на самом деле очень милый и по-детски трогательный, а его сверхэмоциольность он списывает на юный возраст. Тепло улыбается и треплет его тёмные волосы. — Я очень на это надеюсь, Чонин. Младший снова упирается взглядом в дорогой пиджак и проклинает его обладателя, чемодан которого, кажется, набит кирпичами. И настолько увлекается проклятиями, что не замечает, как они приезжают на последний этаж, и приходит в себя только тогда, когда Крис легонько подталкивает его в сторону дверей. — Мы на месте, — оповещает его старший и выходит на этаж вслед за Чонином. Перед ними открывается просторный светлый холл, отделанный мраморными плитами, от которого шли два коридора в разные стороны. Крис поворачивает направо и уходит вглубь прохода, то и дело оборачиваясь, чтоб проследить, идёт ли за ним младший. Он останавливается у самой дальней двери, открывает небольшую панель справа от неё и близко наклоняется, будто хочет просунуть туда голову. Чонин с недоумением подходит ближе, с интересом наблюдая, что же делает хён. Каково же было его удивление, когда он видит, как маленький аппарат, встроенный в стену, сканирует глаз Криса, как в каком-нибудь очередном фильме про агента 007. Устройство загорается зелёным, и дверь открывается. — Прошу, — говорит Ву, пропуская Кима вперёд. Чонин оглядывается на него и, поскальзываясь, в кого-то врезается, выдавая поток извинений на корейском, но тут же прикусывает язык. Перед ним стоит довольно высокая девушка с широкой улыбкой и протягивает руку для приветствия. — Привет! Я Мия. Ты, наверное, Чонин? Парень теряется, мешает английский и корейский, но ничего путного, кроме «ага», не выдаёт и беспомощно смотрит на Криса. — Это моя… подруга, Чонин. Мия работает с нами. — Пойдёмте к боссу, он уже заждался, — девушка разворачивается на каблуках и уходит в глубь кабинета. Офис очень просторный, по нему туда-сюда снуют люди разных возрастов и национальностей, все улыбаются Чонину и здороваются с Ву. На каждом столе стоят новейшие компьютеры, а на дальней стене натянут огромный экран, на котором изображена карта мира с светящимися разными цветам точками на всех континентах. Перед ним стоит высокий пожилой афроамериканец и что-то объясняет одному из сотрудников, показывая неожиданно появившийся новый зелёный огонёк в Австралии. Тот понимающе кивает, и уходит за свой стол, приступая к выполнению задания. Старик обращает внимание на гостей и широко улыбается, разводя руки в дружественном жесте. — Крис! Доброе утро! Я вас заждался. А это, наверное, наш новый друг? Крис здоровается с боссом и представляет ему Чонина. Младший сгибается в поклоне, на что босс машет руками: — Мальчик, оставь эту формальность на своей родине. Рад наконец-то с тобой познакомиться. Я очень долго тебя ждал. — Ждали? Меня? Он тепло улыбается и кивает головой. — Ты даже не представляешь, как долго.

***

Морган, босс Криса и Мии, сидит в торце длинного стола в переговорном зале, сцепив перед собой пальцы в замок, и неотрывно смотрит на корейца. — Дело в том, Чонин, что в мире есть много неизведанного и невидимого простому человеческому глазу. Ты, наверное, уже понял, что то, что с тобой произошло, в учебниках не описано, и вряд ли объяснимо. Нас не готовят к этому родители, не рассказывают об этом в школе. Это просто происходит, у некоторых неожиданно и в одночасье, у других — постепенно развиваясь. Самое тяжелое, во-первых, — это не сойти с ума и понять, что с тобой происходит. Не всем это подвластно, и многие действительно не справляются со своим даром психологически. А во-вторых, — научиться это контролировать. В первый раз это может быть неприятно, может вызывать последствия в виде тошноты, рвоты, у всех по-разному. Иногда это даже бывает больно. В твоём случае, я думаю, так и было. Чонин кивает и кривится от мурашек, вспоминая. — Ничего удивительного. Телепортация, по сути, это расщепление атомов на молекулы. Я более чем уверен, что это вызывает адскую боль во всём теле. Но ты не пугайся. Ты здесь, чтобы мы помогли тебе не только принять свои способности, но и управлять ими. Чонин заметно сглатывает, а взгляд бегает по столу. Крис, увидев его метания, сжимает его ладонь, чтобы напомнить, что поддержка рядом. — Я знаю, малыш, что сейчас у тебя много вопросов, — продолжает Морган, — и я постараюсь на них ответить. В мире существуют люди с паранормальными способностями, ты такой не один. Они среди нас, они ходят с нами в школу, на работу, ездят с нами в метро и автобусах, и если мы не знаем о них, то никогда и не заметим этого. Наша организация — это общество людей с такими способностями, мы здесь все когда-то так же, как и ты впервые столкнулись с этой стороной нашей жизни в одиночку, так же испытывали страх, непонимание, злость, обиду, и мы так же, как и ты в скором времени, научились с этим жить и, главное, любить эту сторону нашего существования. Чонин удивленно смотрит на Криса, и тот кивает с ухмылкой на губах. — Да-да, — говорит Морган, указывая на Ву, — твой друг тоже один из нас, если он ещё не успел тебе показать свои… Ну ладно, пусть он потом сам расскажет, — он тихо смеётся. — Несмотря на то, что способностей тысячи, есть двенадцать главных «даров», как мы их называем. Твой — телепортация — один из них. Способность Криса, кстати, тоже входит в это число. Вас пока только двое, и, я считаю, именно это послужило твоей телепортации именно к Крису. Поэтому-то я тебя и ждал, мой мальчик. Я ждал того, чей дар — перемещаться сквозь пространство. — Но… Но ведь я… — Именно поэтому, наша первичная задача — это научить тебя контролировать свой дар. На самом деле, ты можешь больше, чем думаешь. Способность телепортации включает три элемента: собственная телепортация, пространственная портация и призыв. Что это всё значит, ты узнаешь после того, как закончатся твои тренировки по контролю. Чонин согласно кивает, потому что теперь, когда он понимает, что всё это не случайность и такое может произойти снова, в любой момент, боится, что будет не способен справиться в одиночку — без Криса и его босса. Что, если он исчезнет во время уроков или завтрака? Маму схватит инфаркт. И тут до него доходит. — А как же мой дом? Семья? Я должен их бросить? — его голос дрожит на последнем слове, и Чонин морщится, чувствуя, что в последнее время ведёт себя вообще ни разу не мужественно. Морган тяжело вдыхает и смотрит сначала на Криса, потом на Чонина: — Знаешь, сейчас я могу предложить наиболее лояльный вариант, потому что во времена Криса… В общем, ему пришлось несладко. Но для тебя у меня есть особое предложение.

***

Чонин оглядывается по сторонам и старается не отходить далеко от Криса, потому что разношёрстная толпа иностранцев давит со всех сторон. Он никогда не выбирался дальше Сеула, и международный аэропорт Торонто, Пирсон, его чертовски пугает, а мысль, что он потеряет Криса из виду — внушает панический страх. А когда они походят к паспортному контролю, начинает психовать, вцепляясь в руку старшего. — Хён, — зовёт он и прислоняется, шепча на ухо, — всё точно получится? — Перестань паниковать, а то тебя раскусят, — так же шёпотом отвечает старший. Чонин паниковать не перестал, и тревожная мысль о лежащем в кармане новеньком загранпаспорте гражданина Канады с его фотографией и новым именем не отпустила. Парень делает нерешительный шаг и протягивает в окно документы, пытаясь смотреть куда угодно, но не на лицо пограничника. — Ваше имя и дата рождения? — профессионально без эмоций спрашивает молодой человек в форме. Чонин старается не вопить от паники. — К…Кай Ким. — Дата рождения? — Четырнадцатое января девяносто тр… третьего. Пограничник одаряет его нечитаемым взглядом, от которого Чонин уже мысленно попрощался со свободой. Тот некоторые время смотрит то на парня, то на фотографию, но в итоге ставит печать и с дежурной улыбкой и словами «Счастливого пути!» возвращает паспорт Чонину. Встречаясь на выходе с Крисом, он еле заметно показывает большой палец, на что старший ободряющее хлопает его плечу. Застегнув ремень безопасности, Чонин смотрит в окно иллюминатора и думает, что с сегодняшнего дня в жизни Кая Кима будет слишком много лжи.

***

— Ким Сынхи-сси, я Вас уверяю, Ваш сын в надёжных руках. Он одарённый юноша, и у него прекрасный английский. Наш колледж нуждается в таких учениках. — Но, Крис-сси, а как же оплата? У меня совсем нет денег, чтобы обеспечить его учёбу и проживание там. Крис сжимает мягкие руки женщины, которые немного трясутся от неуверенности, и мягко улыбается ей. — Все расходы мы берём на себя. Ежегодно мы разыгрываем грант на обучение в нашем учебном заведении, и Ким Чонин сдал все тесты блестяще! И на счёт документов не беспокойтесь, мы уже всё уладили. Позвольте Вашему мальчику получить лучшее образование на мировом уровне, чтобы обеспечить его будущее. Дайте ему шанс. Сынхи всё ещё сомневается, ведь кроме сына у неё никого не осталось. Но всё же безграничная любовь к Чонину одерживает верх над здоровым эгоизмом. — Крис-сси, — тихо говорит она, потому что голос дрожит, и скажи она что-то на тон выше, этот милый молодой человек сразу услышит её слабость. — Ему же правда будет там лучше? — Ким Сынхи-сси, люди готовы продать всё самое дорогое, лишь бы их дети получили достойнейшее образование. Ким Чонину же это возможность предоставляется бесплатно. Будьте благоразумны. Женщина понимающе кивает, а на глаза уже навариваются слёзы. — Пообещайте мне только одно — вы будете отпускать его ко мне хотя бы летом. — Обязательно, госпожа Ким. В это время слышится грохот на втором этаже, Сынхи и Крис оборачиваются и видят, как Чонин тащит огромный чемодан, который падает на каждую следующую ступеньку. Крис подбегает к нему, чтобы помочь. — Надо было меня позвать, — переходя на английский, говорит Ву. — Я не ребёнок, хён, сам справлюсь. Это всего лишь чемодан. — Ага, который весит, по-моему, тонну, — усмехается старший и всё-таки отвоевывает чемодан у упрямого мальчишки. Прощание выдалось очень тяжёлым. Мать очень долго не могла отпустит Чонина из объятий, всё причитала, как будет по нему скучать, и несколько раз взяла с него слово звонить в скайпе. Крис ждёт младшего на улице, не смея мешать. Когда Чонин в пятый раз говорит, что его не продадут на органы, а предоставят возможность проявить себя и свои навыки английского там, где мечтают оказаться многие, к тому же с ним будет Крис, Сынхи его отпускает. — Готов, чемпион? — спрашивает Крис, выкатывая чемодан с крыльца и направляясь к такси, которое уже ожидало их, чтобы доставить их в аэропорт. — Снова английский? Хён, ну ты же только что говорил с моей мамой на отличном корейском. Подожди, а ты разве не китаец? Откуда знаешь корейский, мм, хён? — Это одна из моих способностей. Но не основная. — А какая основная? Крис лишь загадочно ухмыляется и просит таксиста открыть багажник, чтобы положить туда чемодан.

***

Когда Ким Чонину говорят, что ему выделили просторное место для тренировок, он ожидает увидеть небольшое уютное помещение, но не огромный зал, размером с хорошее футбольное поле, на минус третьем этаже. И совсем не ожидает, что тренировать его будет хрупкая на вид Мия. Чонин одёргивает простую чёрную футболку и поднимает глаза с кед на девушку, которая не обращает на него внимания, завязывает волосы в высокий хвост и берёт с пола кусок белого мела. — Что ты знаешь о телепортации? — не оглядываясь на парня, она отходит на пару метров и рисует на полу круг. Чонин пожимает плечами, проглатывая готовый сорваться с языка саркастичный ответ. — Только то, что из-за неё я оказался на другом конце света. — Восхитительный ответ, Ким Чонин, ой, нет, прости, — она отряхивает руки от мела и подходит к нему, скрещивая руки на груди. Кай Ким, верно? Чонин отшатывается, слыша своё новое имя, прозвучавшее женским голосом в его голове. Он слышал, что её способностью является чтение мыслей, но знать о том, что кто-то так спокойно может проникнуть в его голову, и ощутить на деле — две разные вещи. Мия ухмыляется, но быстро становится серьёзной. — Тогда следующий вопрос, что ты знаешь о квантовой теории? — Ещё меньше, чем о телепортации, — выдыхает кореец, прислоняясь к каменной стене. Просторность помещения по-странному давит на него. — Значит, забудь о том, о чём я тебя спрашивала, и просто внимательно слушай меня, малыш, — он кривится на обращение, но кивает. — Процессом телепортации должен управлять твой разум. Но этому нужно научить, потому что сейчас ты крайне нестабилен в эмоциональном плане, и силой управляют сильные всплески эмоций. Что ты чувствовал, когда первый раз перенёсся? Парень вздрагивает и пытается скрыть дрожь в голосе. — Страх. И, наверное, злость. — Ты не можешь полагаться на эмоции, — продолжает Мия, садясь на пол и скрещивая под собой ноги. — Для начала ты должен оставаться хладнокровным и мыслить здраво в любой ситуации. Первый этап — представить место, в котором ты хочешь оказаться, создать в голове проекцию. Второй этап самый сложный. — Мне нужно проскакать с бубном по часовой стрелке и плюнуть через левое колено на восток? — не сдерживается Чонин, но, словив предупреждающий взгляд от Мии, поднимает руки вверх. — Извините, молчу. — Второй этап подразумевает ядерное расщепление объекта телепортации на отдельные молекулы. — А что объект? — и тут Чонин бледнеет. — Стоп, это… — Ты, — кивает Мия. — Но не волнуйся. Ты не умираешь при расщеплении, а перемещаешься в другое место, материализуясь в физическую форму за доли секунд. Распадение на частицы необходимы для того, чтобы у нас потом не бегало стадо Каев, то есть твои физические копии. Чонин пытается контролировать своё выражение лица, потому что не уверен, что девушка от его паники подобреет и скажет, что всё это розыгрыш, а в том зеркале спрятана скрытая камера. Мия просит его встать в трёх шагах от нарисованного круга и закрыть глаза. Парень чувствует себя глупо, но слушается, хотя следующие слова выбивают у него почву из-под ног. — Теперь представь, что стоишь внутри круга. — А как же «научиться мыслить хладнокровно»? Мне бы не помешал курс йоги! — На это могут уйти годы, и почему бы не попробовать? — хмыкает она. — Думай только о том, что стоишь внутри круга. Очисть разум от остального. Есть только ты и круг. Он пытается, честное слово, но каждый раз, открывая глаза, понимает, что продолжает стоять на том же месте. Чонин с ненавистью смотрит на нарисованный мелом круг, закрывает глаза и пытается представить, как стоит ровно в центре, как в подошву кеда впивается камешек, попавший в очерченную зону. Но. Бесполезно. Мысли налезают одна на другую, от чего он не может сконцентрироваться. Проходит два часа. — Ты же можешь просто засунуть мне в голову картинку того, что я стою там! — раздосадовано восклицает Чонин, плюя на формальности. Мия встаёт с пола, отряхивая джинсы. — Могу, — просто отвечает. — Но не буду. — Почему?! Девушка подходит к Чонину и хлопает по плечу. — Ты сам должен научиться. Пойду-ка принесу нам что-нибудь перекусить, — произносит она и выходит из тренировочного зала. Чонин вздыхает и растягивается на полу в форме звёзды. Пусть он ничего не добился, чувствует он себя всё равно ужасно уставшим. Где-то через три дня Чонину удаётся очистить разум от посторонних мыслей. Он бы сравнил это с воображаемым щитом, который защищает картинку круга от искажения. Но когда кончики пальцев начинает жечь, а голова раскалываться, он не сдерживает вскрик, где-то вдалеке слыша звенящий в ушах успокаивающий голос Мии. — Ты молодец! Терпи! У тебя получается! Чонин закусывает губу и сжимает кулаки, изо всех сил концентрируясь только на меловом круге. Даже если постарается, он не может описать то чувство, когда каждая частичка тела отделяется, и невозможно дышать. Через доли секунды, которые для него кажутся вечностью, он чувствует под кедами каменный пол и падает на колени. — Кай! — Мия подбегает к нему и берёт дрожащие руки в свои. — Господи, они ледяные! Говорят, такое может случиться в начале. Как ты себя чувствуешь? Где-нибудь болит? Парень поднимает голову, вырывает из хватки свои ладони и кладёт их на колени. Где-нибудь? Да каждый нерв в его теле буквально вопит от боли и стресса. — …лился. — Прости, что? — девушка непонимающе сводит брови. — …валился, — шепчет Чонин. — Провалился! Я провалился! — со злостью на себя вскрикивает он, ударяя ладонью по коленке. — Мы тренируемся четыре дня, а я до сих пор не могу переместиться в этот чёртов круг! Мия смеётся и толкает его в плечо. — Парень, у тебя одна из самых сложных, хоть и классных сил! И ты ожидаешь, что сможешь контролировать её за жалкие дни? Ты удивителен. Чонин недоуменно смотрит на неё, устраиваясь удобнее на полу. Боль начинает утихать, но он по-прежнему не уверен, что может стоять на ногах. В полуметре от них — ненавистный Чонину круг. В жалком полуметре. — Ты удивителен, — повторяет Мия. — Всего лишь на четвёртый день ты телепортировался. Это потрясающе! — Но не туда, куда хотел, — упрямится Чонин. — Ещё чуть меньше метра, и я бы выполнил задание. Девушка встаёт, достаёт из сумки бутылку воды и кидает её парню. А потом прислоняется к стене, скрещивая руки на груди. — Не знаю, утешит тебя это или нет, но я впервые смогла прочитать чужие мысли по своей воле лишь через две недели тренировок. Чонин чуть не захлёбывается и вытирает с подбородка воду. Так он ещё не безнадёжен? — Не безнадёжен, Кай. Он морщится, потому что, вот честно, как привыкнуть к тому, что твои мысли для кого-то словно открытая книга? А ещё режет слух новое имя, к которому придётся привыкнуть. Чонин поднимается на ноги, отряхивает чёрные тренировочные штаны и смотрит в глаза Мие. — К концу недели я смогу телепортироваться в круг. Та разводит руками, мысленно ликуя и делая пометку, что теперь можно не испытывать Чонина, а значит — не лезть в его голову и путать мысли. Правда, если он узнает о том, что именно она мешала ему сконцентрироваться, то будет очень злиться.

***

Торонто, Канада 2015 Прошло уже четыре года, а Крис не только не избавился от старых проблем, повисших тяжелым грузом на его плечах, но и нажил новые. Как, например, метр восемьдесят четыре сантиметра абсолютного безумия в виде миловидного корейца, который мало того, что наглым образом пристроил свою задницу в одной из свободных спален его дома, так ещё просит его кормить, одевать, холить, лелеять, любить, и, в общем, делать всё то, что должны делать родители со своими детьми. А Крис никак не хотел становиться отцом в свои двадцать пять лет. Особенно отцом двадцатиоднолетнего переростка, наделённого даром перемещаться в пространстве. Вообще, Чонин не очень мешал его размеренной и, надо сказать, довольно скучной жизни, а наоборот приносил красок и эмоций. Крис наконец-то вспомнил, что такое искренне улыбаться и смеяться над шутками собеседника, смотреть бейсбольный матч по телевизору под аккомпанемент хруста чипсов не одному, а с кем-то, весело обсуждая игру, радуясь, когда команда, за которую ты болеешь, получила очки, и бросая теми же чипсами в экран, когда побеждала команда соперников. Он вспомнил, что такое друзья, а иногда ловил себя на мысли, что называет Чонина семьёй. Тем не менее, мелкий был ещё той занозой. — Эй, хён! — кричит Ким из окна второго этажа Крису, который упорно намывает свой Харлей до блеска. — Босс звонит. Хочет с тобой поговорить. Я портану телефон? — Не смей! — тут же пугается старший и даже роняет шланг так, что обливает себе все ботинки. — Чёрт… Нет, Чонин, не делай этого! Мне прошлого раза хватило, когда моя кепка оказалась в камине! Лучше скинь, я поймаю. Чонин лишь пожимает плечами и кидает телефон прямо в руки Ву. — Морган? — тут же прикладывает он аппарат к уху. — Крис! У меня отличные новости, мальчик мой! Ты отправляешься в Корею. Китайцу кажется, что прошла вечность, прежде чем он придумал, как ответить на такое неожиданное заявление. — Э… Что-то мне подсказывает, босс, что не моя поездка в Корею является отличной новостью. Чонин, который так и торчал из окна, прислушивается и чуть не падает. — Конечно-конечно. Отличная новость в том, что в Сеуле была замечена красная точка. Ты же понимаешь, что это значит? Крис, конечно же, понимал. На огромной карте мира, что висела на стене в кабинете босса, то и дело вспыхивали точки разных цветов: зелёные, жёлтые, синие. Когда возникает новая — это значит, у одного из одарённых проявились его способности. Он до сих пор не знает, как проявление способностей на другом континенте отображается на их карте, но Морган уверяет, что это и есть его дар. Так вот каждый цвет относится к определённой группе сил: зелёные — к природной, жёлтые — ментальной, синие — физической. Но есть и красные точки. Они появляются на карте очень редко, а точнее, до этого времени на карте горели только две такие точки. Красный цвет относится к группе «даров». — Один из нас… — шепчет Крис и сам не верит в происходящее. Они нашли ещё одного из двенадцати.

***

— Кай, чёрт тебя дери, Ким! Быстро вернул мне мою шапку! Невысокий блондин вопит, размахивает руками и стреляет горящими от ярости глазами в парня, стоящего на пролёт выше. Кай Ким вертит в руках вязанную шапку умилительного розового цвета и поднимается на ступень выше. Игра с вещами сотрудников — его любимое развлечение, ещё с тех пор, когда он научился перемещать в пространстве не только себя, но и другие предметы. — Дрянной мальчишка, верни её! — Мне уже двадцать два, — и показывает язык. А потом хитро прищуривается, подбрасывает шапку вверх, и та исчезает. — Это только по паспорту! — Блондин пугающе краснеет. От ярости. — Упс, и где она теперь? Интересно-интересно, где же? — издевается Кай, наигранно печально разводит руками и исчезает. Теперь ему не больно телепортироваться, наоборот — в ногах приятная дрожь, в голове лёгкость. Открывая глаза, он оказывается в главном офисе. Парень подходит к панорамному окну и довольным взглядом обводит крыши стеклянных высоток. — Повеселился? Хриплый голос Моргана заставляет его вздрогнуть. Босса Криса и Мии, а теперь и своего, он и уважает, и немного боится. Поэтому он кланяется, ведь от привычки не так просто избавиться, и извиняется за своё поведение. Шестнадцатилетнего нескладного подростка с напуганными глазами и заплетающимся от английского языком заменил привлекательный, высокий молодой человек с хитрой улыбкой. Бывший робкий мальчик стал занозой в заднице каждого сотрудника. — Прошу простить меня, сэр. Старик широко улыбается и садится в кожаное кресло. Кай присаживается в кресло около окна. — Как твои тренировки? — спрашивает Морган, доставая большую папку с документами и рассматривая первую страницу, но краем глаза продолжает следить за парнем. Тот пожимает плечами, вспоминая, что телепортация в центр вольера с гепардом в африканском зоопарке ничем хорошим для него не закончилась. Заныла свежая царапина на левом боку. — С телепортацией проблем нет. Призывать вещи я могу без труда, правда, однажды я призвал кофе без стакана. Мия тогда долго орала, — он хихикает от воспоминаний, а потом становится серьёзным. — Последние три недели я тренирую пространственную портацию, но получается через раз. Не знаю, почему переместить предмет или вещи сложнее, чем призвать или переместиться самому. — Понятно, — произносит Морган. — Слышал, что тебе так понравилась сила призыва, что ты успел переворовать вещи почти у всех мои подчинённых? Парень двигает в кресле, чувствуя себя неуютно, стало даже немного стыдно. А вообще, призыв предметов — его любимая часть силы, если кому-то интересно его мнение. — Но, сэр, — не выдерживает Кай, — согласитесь, это забавно! Босс отрывает глаза от документов и с нечитаемым выражением на лице смотрит на него. Две секунды и они хором заливаются хохотом. — Вынужден признать, что это так, — кивает старик. Кай поднимает с кресла, засовывает руки в передние карманы джинс и подходит к столу босса. Морган выжидающе смотрит на него. Парень мнётся, не зная, как начать, но, кажется, старший прочитал вопрос у него на лице. — Если хочешь спросить, как дела у Криса, спрашивай, — он откладывает бумаги в сторону и складывает руки на столе. — Как дела у Криса-хёна? — Не знаю, — усмехается старик. — Он должен позвонить, через… Три, две, одна. Стационарный чёрный телефон на углу стола раздаётся трелью. Кай вздрагивает от неожиданности, а Морган усмехается, принимает вызов и включает громкую связь. — А мы как раз о тебе говорили, — делится он, не здороваясь. — Приятно слышать, но я звоню не для обмена любезностями, — в трубке слышится самодовольный смешок. — Я нашёл нашего ветреного мальчика.