Gifted: Timelost

Сеул, Южная Корея 2011 Две недели назад О Сехун был самым обычным учеником второго класса старшей школы в одном из районов Сеула. Он периодически забивал на учёбу, но учился на «хорошо», занимался танцами, после уроков гулял с друзьями и ходил в кино, выходные проводил с семьёй. Особенно он любил, когда отец врывался к нему в комнату и махал перед лицом сына тремя билетами на бейсбольный матч. Если это, не дай Бог, матч между Дусанскими Медведями и Гигантами Лоттэ, то мистер О и Сехун со старшим братом, болея за разные команды, спорили о крутости каждой так, что искры и попкорн летели во все стороны. Сехун любил воскресные вечера, потому что вся семья собиралась вместе и устраивала киномарафон. Отец под шумок покупал пиво и прятал бутылку за диван, отхлёбывая каждый раз, когда его жена отходила, и заговорщически подмигивал сыновьям. Парень не воспринимал все проведённые с ними моменты как нечто выдающееся — так было всегда. Будучи младшим ребёнком, он вовсю наслаждался вниманием родителей и заботой Тэхуна и старался их не разочаровывать. Отец всегда был для Сехуна образцом для подражания. Он ещё давно решил пойти по его стопам и поступить в Сеульский Национальный Университет на химический инженеринг. Парень до сих пор помнит, как радовался отец, когда Сехун буквально с ноги открыл дверь его кабинета и ворвался подобно вихрю. Отец, смеясь, так и называл его. Мой маленький вихрь. — Сехуни. Тихий голос матери слева. Но парень не двигается ни на дюйм, и мать дотрагивается до его плеча и ласково, успокаивающе поглаживает. Он злится на себя. «Это я должен её утешать! Я должен её поддержать, а не наоборот.» Он хочет сказать ей, что, несмотря ни на что, всё будет хорошо, и он будет рядом с ней. Что она не должна лить слёзы, глотать всхлипы и натягивать фальшивую улыбку. Но единственное, что видят глаза Сехуна это небольшая горка земли и каменная плита. О Чжин. 19 марта 1961 — 03 ноября 2011. Любящий муж и отец. Как он ненавидит его сейчас. Держит до побеления костяшек рамку с фотографией, перевязанной чёрной лентой, и сбрасывает руку матери. Даже не поднимая на неё глаз, понимает, что она выдавливает из себя улыбку, больше похожую на маску, и сцепляет руки в замок, чтобы не заметил, как сильно они дрожат. Сильный порыв ветра, несущий с собой пыль, заставляет её прикрыть глаза ладонью, в то время как Сехун стоит, неподвижный как статуя. — Милый, — зовёт она. Они стоят около кургана одни, остальные ушли в здание. Парню плевать, что, как ближайший родственник, Тэхун проводит церемонию, на которой Сехун должен присутствовать. Он не находит в себе сил отвести взгляд. Он не находит в себе сил обнять свою мать. Он не находит в себе сил плакать. Он не плакал, даже когда им позвонили из больницы. — Нам пора, — медленно говорит миссис О. — Мам, — Сехун открывает рот и понимает, как её ранит его надломленный и дрожащий голос. «Ещё немного.» — Я… Могу я побыть, — он облизывает пересохшие губы, — ещё немного? «Пожалуйста.» Миссис О кивает головой и отворачивается, проглатывая зарождающийся всхлип, закрывает рукой дрожащие губы и идёт к небольшому одноэтажному домику, который насквозь пропах благовониями. Только она скрывается за дверьми, руки Сехуна ослабевают и отпускают фотографию отца, которая падает на землю. Парень не слышит хруст коленей, не чувствует боли от впивающихся в ладони сухих веток, когда падает на четвереньки перед могилой отца, а пальцы впиваются в рыхлую и ледяную почву. И тут его прорывает. — ЗА ЧТО? — во всё горло кричит он, не осознавая, что по щекам катятся горячие, по сравнению с ноябрьским воздухом, уродливые слёзы. Он продолжает кричать, даже когда в глаза и рот забивается пыль вперемешку с жухлой листвой от резко поднявшегося ветра, который образовался исключительно около парня. Легкие Сехуна жжёт от надрывных криков, сошедших до раздирающих душу хрипов. — Почему? — слабо шепчет он, лишаясь последних сил, и утыкается лбом в каменную плиту, игнорируя продолжающий бушевать вихрь.

✺ ✺ ✺

Сехун убирает в свой шкафчик учебник по химии и останавливает взгляд на семейной фотографии, прикреплённой магнитом к внутренней стороне дверцы. В голове у него совсем никаких мыслей, он просто любуется тем, какой семья О была четыре года назад: у матери тогда было меньше морщин и более искренняя улыбка, Тэхун был сорванцом: носил кожаные куртки и банданы, четырнадцатилетний Сехун, переживая подростковый кризис, был блондином (о, Боже, как он хочет об этом забыть), а отец… Парень вздрагивает, когда кто-то стучит по двери его шкафа, и резко захлопывает её. Перед ним, краснея, стоит девушка с модной короткой стрижкой на мятно-голубых волосах. Сехун пару раз видел её в коридорах и восхищался её волосами, потому что сам был падок на неожиданный и яркий цвет; однажды, он покрасился во все цвета радуги. И забудем, что получил потом по шее от матери. Насколько он знает, девушка учится только на первом курсе старшей школы, но уже выделяется среди своих одноклассниц, в основном, именно из-за волос. Сехун видел пару раз, как с ней заигрывали его ровесники, даже Донван, его лучший друг, обливаясь слюнями, расхваливал Мин. Но почему-то сейчас, разглядывая её, ему кажется, что форменная юбка могла бы быть длиннее и больше прикрывать стройные ляжки, а на рубашке могло бы быть больше застёгнутых пуговиц. — Привет, я тебя не отвлекаю? Мин стоит перед ним, кокетливо хлопая ресницами, и улыбается, мило краснея. Наверное, кокетливо, думает Сехун, потому что за его восемнадцать лет с ним никто не кокетничал. Ну, он так, по крайней мере, думает, хотя Донван ещё в средней школе откровенно сказал, что у Сехуна просто иммунитет на всякого рода флирт. И что тот идиот. — Нет, — Сехун прислоняется спиной к шкафчику и засовывает руки в карманы штанов. — Ты что-то хотела? Девушка облизывает накрашенные губы, и, наверное, это должно быть сексуальным, но единственное, на что обратил внимание парень, это кусок неразмазанной помады в уголке её губы. Должно быть, он и правда странный. — Я много за тобой наблюдала, и считаю, что ты классный. — Сехун пролепетал на это ошалелое спасибо, и она продолжила, ярко улыбаясь. — И хочу сходить с тобой на свидание. Пошли завтра? Сехун совершенно непривлекательно давится слюной и пытается сообразить, что ответить. Хоть за восемнадцать лет он ни разу ни с кем не встречался и не ходил на свидания, это не значит, что его ни разу не приглашали; просто девушки не делали это так прямо, как Мин. И если раньше ему удавалось строить из себя дурачка и уходить под глупым предлогом, то тут он может только позорно убежать, сверкая пятками; но не вариант. — А, эм… Я… Короче… — Отлично! — радостно хлопает в ладоши девушка, игнорируя панику в его глазах. — Встретимся сегодня за ланчем и поговорим. И виляя бёдрами, скрывается за поворотом. А Сехун пытается поднять с пола челюсть и издаёт жалобный звук, прислоняясь лбом к холодному металлу шкафчика; ну почему вместо прости, я не могу завтра у него вырвалось только эм и короче? К нему подходит невысокий парень и кладёт руку на плечо. — Чувак, ты почему такой грустный и печальный? Опять химик завалил вопросами? — Уж лучше бы химик, — не поворачиваясь, стонет Сехун, почёсывая кончик носа. — Мин с первого курса пригласила меня на свидание. — И ты даже понял, что она имела в виду именно свидание? — театрально удивляется Донван. — Да ты вырос в моих глазах! Сехун только закатывает глаза и сбрасывает руку лучшего друга. — Поверь, это невозможно было не понять. Только что мне теперь делать? Я не хочу идти с ней никуда, — жалуется он. — Я даже не смог придумать отмазку, блин. Мин мне не нравится в этом смысле; я имею в виду, да, у неё очень клёвые волосы и она вроде с неплохой фигурой… — Неплохой?! — искреннее возмущается Донван. —…Хотя юбки у неё слишком короткие, на мой взгляд. И она, наверное, интересный собеседник, но мне не интересно. Донван задумчиво смотрит на лучшего друга, наматывая шнур от наушников на указательный палец. Вот Сехун всегда так; говорит, что ему «не интересно»; и иногда парень серьёзно подумывал спросить Сехуна: он вообще дрочил? И если да, то на что? Донван оглядывает коридор и видит около шкафчика напротив Ким Джуна с курса младше, который, доставая что-то с полки, роняет на пол расписание и школьную канцелярию и нагибается. — Сехуни, — он дёргает друга за рукав. — Как тебе Джун? Сехун поворачивается и пару секунд пялится на краснеющего от собственной неуклюжести парня. — Правда, у него охрененная задница? — Донван с заговорщическим подмигиванием толкает его локтем и ожидает какой-нибудь реакции, но Сехун только спокойной пожимает плечами, бормоча наверное, и уходит в сторону кабинета. Донван надувает губы, наблюдая за удаляющейся спиной лучшего друга, и со вздохом помогает бедному Джуну собрать карандаши. «Ладно, мой лучший друг не оказался геем. Он просто фригидный идиот.»

✺ ✺ ✺

— Сехуни, папа принёс тебе подарок! Парень подрывается с дивана и радостно бежит навстречу улыбающемуся отцу, который одет в строгий рабочий костюм. Сехун так скучал по отцу весь день, так хотел похвастаться успехами в танцах и «отлично» по химии. Но чем ближе он становится к нему, тем всё заметнее гаснет улыбка на лице родителя. Парень закрывает рот ладонью, наблюдая, как на белой рубашке разрастается кроваво-красное пятно в области сердца. В одно мгновение лицо отца оказывается в десяти сантиметрах от его собственного. Зрачки Сехуна расширяются от ужаса, когда рот растягивается в безумной улыбке, а чужая рука проходит сквозь грудную клетку парня. — Испугался? — ласково спрашивает отец и сверкает глазами, которые наливаются кровью и образуют жуткий контраст с мертвецки бледной кожей. — Мой маленький вихрь, — добавляет он и, сжимая судорожно бьющееся сердце сына, вырывает его из груди. Сехун просыпается от своего же крика. Из-за холодного пота футболка противно прилипает к спине, и парень мысленно чертыхается. Зарываясь лицом в ладонях, он пытается восстановить срывающееся дыхание и успокоить стучащее сердце. Не сразу замечает, что в комнате полный дубак, и хмурится, потому что отчётливо помнит, как перед сном плотно закрыл окно. Он никогда не был суеверным, но сейчас он медлит и не решается подойти к окну. Может, дело во сне, но его пробирает дрожь от одной мысли спустить ноги с кровати и сделать два шага. Господи, само открылось, само закройся! Сехун только делает взмах одной рукой и откидывает одеяло другой, да так и застывает, потому что взявшийся ниоткуда порыв ветра захлопывает створки с тихим скрипом. Парень с ошарашенным видом продолжает пялиться на окно и чувствует, как по спине ползут мурашки. Он тянется к прикроватной тумбочке за телефоном и дрожащими пальцами набирает смс. Кому: Донван-придурок Чувак, мне кажется, что я схожу с ума Сехун нервно кусает нижнюю губу в ожидании ответа. От кого: Донван-придурок Блять, Сэ Три часа грёбанной ночи Кому: Донван-придурок Донван-а, мне нужно с тобой поговорить От кого: Донван-придурок Ок, перед школой в курилке А теперь съебись в сон Сехун кладёт мобильник обратно, но за всю ночь так и не смыкает глаз и не сводит их с окна.

✺ ✺ ✺

— Ты серьёзно? Управлять ветром?! — возмущается невысокого роста парень в нелепой цветной футболке, размахивая рукой, едва не заезжая Сехуну в челюсть. — Насмотрелся людей икс? Сехун хмурится и с обидой смотрит на человека, которого, между прочим, считает самым близким другом. Когда они встретились, Донван выглядел озабоченным и взволнованным, поздно-ранний звонок его реально напряг, но он в миг изменился в лице, стоило только парню поделиться своими мыслями. — Мне кажется, ты себя накручиваешь. Тебе просто приснился кошмар, вот ты и… — Да это тут даже не причём! — Сехун начинается злиться, раздражённо взъерошивая волосы. — Послушай, — Донван делает затяжку и продолжает. — Прошло меньше года со дня смерти твоего отца… — Хватит! Сехун пинает асфальт и идёт к зданию школы. Он поделился самым бредовым своим предположением и ожидал, что если друг не то, чтобы его поддержит, но хотя бы выслушает без насмешек. Размечтался! Уже сидя за партой и уставившись в учебник по современной истории, ему в голову приходит мысль — а как бы он поступил, поменяйся они местами? Наверное, отреагировал бы точно так же как Донван. Сверхъестественного не существует, сказал бы он, тебе показалось. Просто так совпало, ты подумал и поднялся ветер, так удачно закрыв окно. Вот только это случилось с ним, и Сехун сжимает кулаки под партой, потому что ему не показалось. Было похоже на то, что ветер его послушался! И я докажу это, думает парень. Следующие несколько недель О Сехун конкретно игнорирует звонки и смски Чхве Донвана, а также всеми усилиями старается не столкнуться с ним в школе, даже, если это означает опаздывать на уроки и выслушивать поучения от учителя. Благо, они учатся в разных классах. И все эти недели Сехун сходит с ума: он сидит в комнате и силой мысли пытается вызвать ветер или хоть какое-нибудь колебание воздуха, он проводит большую часть свободного времени на заднем дворе заброшенного здания. Ага, именно на заднем дворе. И именно сейчас. Сехун сидит на траве в позе лотоса и размахивает руками в разные стороны, призывая, наверное, ураган. В одной из умных книг «о четырёх стихиях» (разумеется, интернет-версия) он вычитал, что силе воздуха подвластны такие явления как ветер, ураган, буря, песчаные смерчи и штормы. Для овладения этой силой, как гласит книга, необходимы лишь концентрация и… Подписки на вторую часть книги стоимостью десять долларов в месяц. Поэтому продолжение Сехун додумывает сам и выглядит сейчас полнейшим идиотом, правда, с определённого ракурса можно подумать, что он отгоняет от себя мух. Но нет, парень воображает, что он Прю из «Зачарованных» и пытается поднять с травы камень, на который смотрит, словно тот ему жизнь сломал, посредством очень размытого и непонятного жеста рукой. — Я идиот, — доходит до него, и он прячет лицо в ладонях. — Это же может сила телекинеза. О Сехун, ты конченный дурак. Зато самокритично. Теперь он закрывает глаза и делает попытку услышать и почувствовать ветер. Слышит и чувствует он только свой недовольный голодом желудок, поэтому открывает глаза, опрокидывается на спину и, как маленький ребёнок, с досадой истерично дёргает руками и ногами. Вскоре ему надоедает, Сехун расслабляется и разглядывает чистое и ясное небо. А, может, он всё себе напридумывал? Никакой он не особенный, и нет у него сверхспособностей. Просто иногда восемнадцатилетний Сехун хочет почувствовать, что он на что-то годен. Уже год он не может заставить себя открыть учебник по химии, и это значительно сказывается на его успеваемости по предмету. «Отлично» и «хорошо» сменились на «удовлетворительно», а иногда и «неудовлетворительно», так что мечту о факультете химического инженеринга приходится похоронить. Хотя, Сехун её уже давно похоронил. Третьего ноября прошлого года. Воспоминания того дня отдают глухой болью, и парень накрывает глаза ладонью, стыдясь прозрачных капель, текущих по вискам в волосы. Он безумно скучает по отцу, по его голосу, сильным одобрительным хлопкам по плечу, по смеху и улыбке, по квадратным очкам, которые делали мистера О похожим на Эйнштейна. Но больше всего он скучает по его мой маленький вихрь. — Я даже не могу вызвать слабый ветерок, — горько усмехается он. — Не то, что вихрь. Я ни на что не способен, пап. Тихий всхлип, а потом Сехун чувствует нежное прикосновение к щекам, лбу, голым рукам и лодыжкам и резко садится, убирая ладонь с лица. Он мотает головой из стороны в сторону и не знает, смеяться ему или плакать. Сехун видит столб из земли, травы и цветов, бешено кружащий, словно по спирали, вокруг него, лепестки некоторых цветов задевают его кожу, и он дёргается от страха. Но тут столп замедляется до тех пор, пока цветы и трава просто не зависают в воздухе. Сехун делает нерешительный взмах рукой в сторону застывшей напротив его лица орхидеи. Мёртвая петля, мысленно приказывает он. — Я не сумасшедший, — тихо произносит Сехун и больше не произносит ни слова. Потому что всё, что его окружает, сливается в единую воронку и… делает мёртвую петлю.

✺ ✺ ✺

На больших переменах любимым местом отдыха у старшеклассников негласно является задний двор школы, для особо рисковых, правда, есть ещё крыша. Сехун с самого утра приписал себя к последним и сейчас за руку тянет недоумевающего Донвана. Парень чуть не проглотил сигарету, когда друг, избегающий его около месяца, подбежал к нему в курилку после урока и, сказав нам нужно поговорить, схватил за руку. Они залезают на крышу школы, Донван вырывает руку и укоризненно смотрит на друга, который мнётся на месте, убрав руки в карманы, и ковыряет носком кед рубероид. Донвану хочется вмазать Сехуну по лицу и накричать, потому что всё это время ему было обидно. Он перестал заваливать его смсками и звонить через пару дней, а домой к тому даже не решился зайти. Но сейчас берёт себя в руки и вдыхает и выдыхает воздух, как учил его учитель по йоге. — Ты хотел поговорить. Парень машет рукой, мол, дай собраться с мыслями. Донван пожимает плечами, садится на парапет и закуривает. Сехун плюхается на пол, нервно откидывая школьный рюкзак в сторону и сидит так, до тех пор, пока друг не докуривает третью сигарету. Он подрывается и откашливается, потому что от долгого молчания в горле образовался ком. Сехун так не нервничал, даже когда признавался в любви соседке по парте в средней школе. — Я не сумасшедший, — и ему хочется откусить себя язык. Отличное начало. Донван нерешительно кивает, на что Сехун воодушевляется и расправляет плечи. — Я не сумасшедший, — повторяет. — Я пробовал сделать это кучу раз, и каждый раз это было провалом. Пытался снова и снова! Чтобы убедить себя, что не слетаю с катушек и мне не померещилось. Ты тогда сказал, что мне показалось, но я докажу, что это не так! Сехун встаёт и расправляет руки в стороны, закрывая глаза. На этот раз должно получиться, он тренировался так долго, чтобы, наконец, не ударить в грязь лицом. — Смотри. Парень расслабляется и думает только о том, что слабый ветерок ему не нравится. Он хочет сильнее. Хочет такой ветер, который срывает с парней кепки, а девушкам поднимает подолы коротких юбок; который, врываясь в кабинеты через окна, устраивает дикий бумажный хаос; который несёт с собой пыль и сухие ветки; от которого сушит кожу и болят глаза. По удивлённо-испуганному вскрику Донвана, Сехун понимает, что получилось. Он открывает глаза и не может сдержать смеха — друг крутится вокруг своей оси, пытаясь схватить свою кепку, безжалостный порыв ветра, словно играясь, мотает её из стороны в сторону. — Останови это, Сехун! — кричит сквозь рёв ветра красный от напряжения Донван. Тот закрывает глаза и делает, как его попросили. Ветер затихает так же резко, как и возникает. Яркая кепка с логотипом бейсбольной команды камнем падает рядом с лучезарно улыбающимся Сехуном. — Теперь ты мне веришь? — и получает робкий кивок головой от лучшего друга, который позже убьёт его своим любопытством и желанием узнать подробности о неожиданной силе. — Обещаешь не говорить никому? — кивок. — Донван, и я имею в виду вообще никому. Пожалуйста! — Я не какое-нибудь трепло, — не выдерживает парень. — Я клянусь тебе не рассказывать об этом ни единой душе! А теперь расскажи, откуда?! Ты пил стероиды? Участвовал в эксперименте у чокнутого профессора? Это радиация? Ну, Сехууууун. Сехун с облегчением выдыхает и снова ложится, теперь от усталости. Игры с ветром стояли ему больших сил, но он надеется, что, если продолжит тренироваться, сможет использовать силу без такой отдачи, словно из него выкачали всю крови и переехали катком, так, чтобы наверняка. Сехун был бы рад объяснить всё Донвану, но как он может это сделать, если ни в каких экспериментах не участвовал, излучению не подвергался и не принимал ничего? Просто в один день он подумал, что крыша его покидает, но решил в себя поверить. Ведь не зря для отца он был маленьким вихрем.

✺ ✺ ✺

Сехун медленно бредёт к шкафчику по коридору колледжа и морщится от невыносимого гула голосов. До первой пары остаётся меньше пяти минут, но он не торопится, чуть шаркая ногами в новеньких найках — подарок от брата на двадцатый день рождения. Который, кстати, был вчера. Он вздрагивает и шипит сквозь стиснутые зубы, когда дверца шкафчика издаёт скрип. Облокачивается на стену и прикрывает глаза — Сехун, что это? Рядом возникает Донван с выражением полного отвращения на слегка опухшем лице. День рождения Сехуна был вчера. И да, они поступили в один колледж. — В смысле? — хрипит. День рождения определённо прошёл отлично. — Я про… это! — друг указывает на его голову и открывает свой шкафчик по соседству. — Шляпа. — Я вижу, что это шляпа! Какого чёрта на тебе это недоразумение? — ругается Донван. — Нормальная она, — пытается защититься Сехун и гадает, какое у друга лицо, потому что дверца закрывает ему обзор. — Да ты, должно быть, издеваешься! — комично высовывается из-за шкафчика тот. — Когда голубые цветочки на кислотно-зелёном фоне стали писком моды?! Ты… Эта панамка… Ты похож… Это отвратительно, парень, — кажется, у него закончились слова. Разумеется, у Сехуна, как и у любого другого, бывают фэшн-промахи, и это можно понять и простить, но у Донвана всё равно каждый раз чувство вкуса болит и плачет. — Как ты вообще мог такое нацепить? — ворчит он и захлопывает дверцу шкафа друга. — Ты понимаешь, что ты… Что-то неизвестное даже современной науке? — переходит на шёпот. Так, на всякий случай, ведь не зря говорят, что даже у стен есть уши. — Намекаешь, что я мутант или инопланетянин? — Сехун от возмущения повышает голос, который звучит достаточно забавно из-за хрипоты. — Тише, придурок, хочешь, что бы тебя поймали и ставили опыты? — шикает Донван, наклоняясь ближе к другу. — Это не когти Росомахи. Ты, мать твою за ногу, стихией управляешь. Понимаешь? Стихией! — И чем я лучше? — не догоняет О, направляясь к аудитории. Друг следует за ним, быстрее перебирая ногами из-за весомой разницы в росте. — Воздух — одна из основ мироздания. Согласно западной астрологии и основам алхимии существует четыре основных элемента… — А разве не пять? — И зачем перебил? Я же сказал «согласно западной астрологии и основам алхимии», это в древнекитайской философии пять элементов, или иначе стихий. Воздух есть и там, и там. Именно воздух считается самой таинственной стихией из всех, потому что не имеет материи. Если захочешь, ты сможешь создавать смерчи, воздушный щит, восстанавливаться с помощью воздуха и даже летать! Ты не мутант, Се… — Потрясающе, — бормочет тот себе под нос, подходя к нужному кабинету. —…А волшебник! — Совсем ебанулся?! — взрывается обычно бедный на эмоции Сехун, резко останавливаясь и поворачиваясь к Донвану. — Мне прямо сейчас писать гневное письмо в Хогвардс, что они опоздали на десять лет, и бежать за мантией и палочкой, по-твоему? Донван обиженно поджимает губы и молча уходит на лекцию по теоретической фонетике китайского. Сидя на семинаре по общей экономике, Сехун чувствует вину перед другом, тот же хотел только помочь. Поэтому достаёт телефон и пишет Донвану, что разучил один новый приём с потоком воздуха и хочет показать его. На что получает «только попробуй убежать от меня на перерыве, мелкий», ставит телефон на блокировку и задумчиво смотрит в окно. Как же ему повезло с другом.

✺ ✺ ✺

Светловолосый парень стоит посередине поля, запрокинув голову к ясному небу. Он поднимает руки и закрывает глаза. Вокруг него медленно поднимает тополиный пух и плывёт по воздуху, иногда образуя забавные фигуры. Сехун вдыхает полной грудью и видит происходящее вокруг него, не открывая глаз. За четыре года он научился контролировать свою силу и ощущать её. Он чувствует себя самым счастливым человеком до тех пор, пока его спокойствие не нарушает низкий голос за спиной. — Развлекаешься? Сехун пугается и отшатывается, растеряв связь с ветром. Пух образует подобие завесы между парнем и незнакомцем, но старшекурсник успевает заметить грубую линию челюсти, густые брови и ухмылку на пухлых губах.