Gifted: Timelost

Сеул, Южная Корея Он захотел её, ещё когда они впервые встретились глазами на той дурацкой международной выставке фото- и киноиндустрии в сентябре, куда его затащил лучший друг и сокурсник. Она же оказалась там по воли своего отца, который посчитал, что дочери будет лучше в атмосфере аристократии и светских людей, чем в компании бешено вопящих мужиков на футбольном матче. Однако, первое свидание Ким Чжунмёна и Сам Ёнри было как раз на Сеул Ворлд Кап Стэдиум, и девушка не чувствовала себя неуютно без каблуков, узкого платья и макияжа, стягивающего лицо. Если честно, вопила она погромче некоторых болельщиков. Сейчас они счастливая пара, которая встречается больше четырёх месяцев, и Чжунмён начал познавать все не прелести спермотоксикоза. Он — здоровый молодой человек, она —красивая и уверенная в себе девушка. И он бился головой об стену последний месяц, стоило ему только подумать о длинных ногах и изящных коленках. Но, кажется, Господь-таки сжалился над ним. Чжунмён прижимает её к холодному кафелю и еле сжимает пальцами горло, заставляя девушку покрыться мурашками. Она беспомощно открывает рот, и ключицы парня обдаёт горячим дыханием. Он кусает её нижнюю губу, поглаживая пальцами линии скул. «Она идеальна.» Её руки скользят вверх-вниз по его спине, пересчитывая выпирающие позвонки. Чжунмён забирается ладонями под тонкую рубашку и стонет, когда касается нежной, такой приятной на ощупь, кожи. Хрупкие руки обхватывают его шею для опоры, потому что ноги подводят, как и стоны, рвущиеся из груди. Чжунмён подхватывает её под коленки и сажает на край раковины. Длинные ноги тут же захватывают в кольцо уже голый торс, притягивая ближе. Его губы опять находят её, когда оба в конец теряют контроль, поддаваясь лишь инстинктам и похоти. Пуговицы на трикотажном розовом кардигане с эмблемой школы ловко вылетают из петель одна за другой, и Ёнри не замечает, когда та падает на грязный пол. Большие ладони движутся по изящным бедрам выше, сжимая до посинения и тут же поглаживая пострадавшие места, будто извиняясь, и поднимают юбку все выше и выше. Она спускает руки с его шеи на плечи, бицепсы, царапая их длинными ногтями, когда Чжунмён прикусывает её нижнюю губу и тянет на себя для большего доступа к горячему языку. Тонкие пальцы ведут по крепкой груди, ниже к плоскому животу, обводя заметные мышцы, ниже к брюкам, ловко расстёгивают ремень, пуговицу, молния немного застревает от спешки, но все же поддается под давлением. Ладонь тут же проникает под белье и сжимает горячую плоть, обхватывая кольцом. Чжунмён отрывается от её губ с громким шипением, откидывает голову от наслаждения, поддаваясь бедрами навстречу удовольствию и сжимая её бедра сильнее. Ёнри, не теряя времени, целует его плечо, проводит языком линию под ключицей, по шее, прихватывает зубами мочку. — Хочу тебя, — шёпотом произносит она, и член в руке заметно дергается, на что она тихо ухмыляется и сжимает пальцы сильнее. Эти слова стали точкой невозврата для неуверенного Чжунмёна, который все это время сомневался в правильности выбора месте. Он подцепляет её нижнее белье пальцами и рывком тянет их вниз, и психует, когда те цепляют за каблуки её туфель, которые они так и не успели снять, как в прочем и многое другое. Чувствует, как горячие пальцы проходят по его бедрам, стягивая последний предмет одежды, разделяющий их. Он резко придвигает её к себе и закидывает ноги выше: теперь её бедра зажаты между его плечами и ребрами. Все происходит настолько быстро, что Ёнри боится потерять все эти ощущения в одночасье, когда молодой человек резко замирает в самый последний момент и смотрит в глаза с таким серьезным выражением лица, что сердце, до этого готовое разорваться от темпа, кажется, остановилось. Он долго рассматривает её лицо, напуганное выражение и нежно гладит пальцами тазовые косточки под юбкой. — Ты все еще хочешь меня? — тихо произносит он, обдавая её губы горячим дыханием. Она облегченно выдыхает и еле улыбается, проводя ладонью по его щеке, нежно оглаживая большим пальцем контур губ. — Всегда, — тихо, почти неслышно, и в следующую секунду сама двигает бедрами вперед и резко насаживается. Низкий, громкий стон, больше похожий на рык, и пронзительный, высокий вскрик наполнили помещение, отскакивая от холодных, неживых стен, керамических раковин, металлических труб. Еще один толчок, еще один вскрик, стон, тонкие пальцы вжимаются край раковины, которая, кажется, вот-вот развалиться под мощными, резкими движениями двух разгоряченных тел. Он смотрит на её лицо, на наслаждение, искривившее её черты, на открытый в немом стоне рот, делает последний толчок, и все вокруг взрывается яркими вспышками. На мгновение ему кажется, что он оглох, ослеп, онемел или вообще умер, потому что на какой-то миг все просто исчезло: был только он и безграничное удовольствие внутри него. Из его собственного рая его выводит резкий вскрик и холод, коснувшийся его тела. Он открывает глаза и не может понять, что происходит. Может у него появились галлюцинации на почве мощного оргазма? Он слышит на фоне оглушающе неожиданный плеск воды, и за считанные секунды они оба промокают с головы до ног. Потом он заметит затопленный пол, заметит, что все краны, что находились в ванной комнате, были снесены, а на их местах стояли столпы воды, бьющие фонтанами в потолок под мощным давлением в трубах, и в последний момент успеет подхватить поскользнувшуюся Ёнри, но это потом.

ﻩ ﻩ ﻩ

Чжунмён сидит за кухонным столом и, не отрываясь, смотрит на гранённый стакан с водой, положив ладони по разные стороны от него. — Милый, всё в порядке? Он вздрагивает и, почему-то, прячет руки под стол. Из-за этого он кажется ещё более подозрительным. Женщина, только что прервавшая его думы, она же породившая его, уже несколько дней наблюдает за ним. Разумеется, он всё ещё тот её любимый Чжунмёни, прибегающий к ней за советом или с разбитой коленкой за утешением и чмоком в лоб. Он всё так же ласково целует в щёку на ночь, готовит ужин, зная, что у неё самой нет сил после ночных смен в больнице, желает ей удачного дня. Но по-матерински натренированный взгляд замечает синяки под глазами, беспокойно бегающие глаза и нервно дёргающиеся пальцы. А ещё Чжунмён слишком надолго запирается в ванной. — Чжунмёни, а как дела у твоей этой? Давно от тебя о ней не слышала, — мягко начинает мать. Вопрос застаёт парня врасплох, так не кстати решившего доесть тост одним большим куском. Вставшим теперь поперёк горла. — Её зовут Ёнри, мама, — сдавленно отзывается, откашлявшись. — И у нас всё прекрасно. Правда, вспомнив сцену в женском туалете пару недель назад, он непроизвольно вздрагивает, и, разумеется, мать это замечает. — Хороший мой, я помню, что мы вели с тобой эту беседу, когда тебе исполнилось тринадцать, но, позволь, я повто… — Мам! — Чжунмён покрывается красными пятнами и мечтает, чтобы на него упала люстра. «Только не снова эта унизительная тема про секс и резинки!» — Ладно, ладно, — она поднимает руки вверх, сдаваясь. — Я замолкаю. Чжунмён опускает взгляд обратно на стакан и хмурится; неужели его настолько очевидно загрузило, что мама заволновалась? Больше всего он не любит, когда она нервничает, — после смен обычно и так приходит морально разбитой, а тут ещё собственный сын со своим подозрительным поведением. «Слава Богу, не надумала себе, что я наркоман», думает он, попивая кофе. Кусок тоста упрямо стоит комом в горле.

ﻩ ﻩ ﻩ

Он счастлив настолько, что готов прыгать от радости прямо в вагоне метро, но лишь ласково улыбается сидящей рядом Ёнри и сжимает хрупкую ладошку, покоящуюся на его колене. Они ходили в парк аттракционов, и его, честно говоря, до сих пор немного подташнивает, но милое выражение на лице любимой девушки того стоило. Оппа, я так тебя люблю, сказанное с набитым сахарной ватой ртом, восполнило долгие минуты в кустах после свободного падения. Чжунмён ждал этих слов уже больше года, и вот, он самый счастливый человек на земле. В такое позднее время в метро народа почти нет, только стайка студенток в конце вагона, да хмурый и уставший мужчина в костюме. На улице середина марта, и Чжунмён чуть не схватил стояк, увидев свою девушку в коротком платье. Когда они только сели на сиденья, он стянул с себя пиджак и накрыл им голые колени Ёнри. Собственник внутри него довольно заурчал. Ёнри прикрывает глаза и кладёт голову ему на плечо, обнимая его руку. Она, может, и не говорит это вслух, но собственническая сторона всегда рассудительного Чжунмёна очень заводит. Он поворачивает голову и наклоняется к её губам… If I said my heart was beating loud If we could… — Кто тебе звонит в одиннадцать вечера? — подозрительно прищуривается Чжунмён, отстраняясь. Ёнри достаёт из сумочки айфон последней модели, и улыбка на её губах затухает, а Ким каменеет, заглядывая девушке через плечо. Шимато-сонбэ. Внутренний собственник злобно скалится, а Чжунмён думает, поможет ли ему Джунсо беспалевно закопать труп. Труп этого мерзкого японского студента по обмену, который таскается за его девушкой с начала семестра, случайно чуть не убив её своей грациозностью на лестнице. Чжунмён всерьёз тогда задумался над тем, чтобы вступить в клуб по стрельбе из лука. И практиковаться. Много практиковаться. — И откуда у него твой номер? — холодно спрашивает он, вырывая у девушки из рук телефон и принимая звонок. — Алло, Ён-тян? — ох этот отвратительный акцент у него в кишках. — Отда… — начинает девушка, но Чжунмён бесцеремонно затыкает ей рот ладонью. — В данный момент Ён-тян занимается кое-чем непристойным вместе со мной, и поэтому не может ответить на звонок лично. Пожалуйста, не оставляйте своё сообщение после сигнала, даже если вам есть, что сказать, — сталью в голосе Чжунмёна можно ломать рёбра. — Но если вы всё же считаете, что вам жизненно необходимо поговорить, вы, разумеется, можете высказать причину, по которой звоните в такой поздний час. Однако, в таком случае ожидайте письма с весьма неприличным содержанием. Ёнри тихо хихикает, убирая руку от своих губ. Ситуация начинает её забавлять. Этот настырный японец надоел ей названивать, но они состоят в студенческом совете, и, чисто теоретически, Шимато может позвонить ей по важному делу, так что ей остаётся только терпеть. — Ах да, и вот ещё что, — Чжунмён меняется в лице. — Только тронь мою девушку, и я тебя закопаю. Девушка в шоке смотрит на него, парень спокойно ставит телефон на блокировку и кладёт ей на колени. Ухмылка у него при этом крайне довольная. — Бросил трубку, — пожимает он плечами, делая невинный вид. — Всегда мечтал сделать что-нибудь подобное. — А я и не подозревала, что ты такой кровожадный, — выдаёт Ёнри и шепчет ему на ухо. — Что мне теперь делать? Такой собственник меня сильно возбудил. Чжунмён подхватывает её на руки и выходит вместе с ней на следующей станции, надеясь, что где-нибудь здесь найдётся отель. Между тем, на дворе март. Ким Чжунмёну двадцать три и он счастлив.

ﻩ ﻩ ﻩ

Чжунмён поправляет лямку от сумки на плече и идёт по аллее университета, высматривая среди студентов, кучкующихся на траве, своих друзей. Ему немного душно в синих джинсах и белой футболке и не по себе от грядущих летних экзаменов. Первый будет уже через неделю, а всё, что он до этого делал, это гулял с Ёнри, которая учится на курс младше и сдала все экзамены в конце мая. Хорошо, иногда не только гулял, но его, по уши влюблённого хоть и романтика, можно понять. Сейчас наступил сезон коротких шорт, юбок и платьев, чем Ёнри активно пользуется, и… Чжунмён подозревает, что «играй гормон» в его крови неистребим. — Ким Чжунмён! Парень вертится как юла, но упрямо не видит одногруппников. — Ну разуй глаза! Мы у фонтана. Чжунмён обречённо вздыхает, предчувствуя десятиминутное издевательство над собой из-за зрения, и быстрым шагом направляется к дорогим друзьям. Он прав, над ним издеваются, но настолько по-доброму, по-дружески, что его глаза превращаются в полумесяцы от улыбки на всё лицо. Ребята начинают обсуждать предстоящий ад для каждого студента и то, как они оторвутся после. Чжунмён ухмыляется, но молчит. Потому что помнит, кто в последний раз пил меньше всех, чтобы следить за сохранностью дома; кто укладывал спать дошедших до последней кондиции; кто бегал за тазом и тряпкой (Донбин потом долго и пьяно извинялся); кто держал склонившейся над унитазом и издающей звуки раненного тюленя Хёджин волосы; и кто, в конце концов, развозил с утра всех по домам, а потом вернулся, чтобы помочь хозяину с уборкой. О да, Ким Чжунмён, за что, с лёгкой руки и пьяного языка Джунсо, был торжественно наречён «идеальной женой алкоголика». Восхитительно, он всегда об этом только и мечтал. — Ребята, я тут подумал, может, сегодня сходим в библиотеку и позанимаемся вместе? Ненавижу теор дисциплины, и это взаимно, — кривится и нервно дёргает шнурок от толстовки крашенный блондин, Хёнки. — Лично я «за», — пожимает плечами Чжунмён. — У меня сегодня больше планов нет. — А как же Ёнри? И разве у тебя нет сегодня консультации у профессора Чон? — Она уехала к бабушке на четыре дня, у второкурсников экзамены на две недели раньше, а консультация по сценической речи закончилась пятнадцать минут назад. — Господи, парни, — закатывает глаза Джунсо, известный своей легкомысленностью. — Мы можем говорить не об учёбе? — Но осталась неделя, — вмешивается Хёджин, наматывая на указательный палец прядь длинных шоколадных волос. Чжунмёна немного заштормило от воспоминаний, связанных с ними. — Вот именно! — напыщенным голосом произносит Джунсо. — Целая неделя. Вообще, верните мне моих друзей, задроты. К тебе, Чжунмён, это не относится. Ты всегда таким был. — Ну спасибо, друг. Да, он — Мистер Серьёзность, идеальная жена алкоголика, но чтоб задрот? Чжунмён скрещивает ноги и опускает левую ладонь до косточки на запястье в фонтан. Поверхность идёт рябью, гипнотизируя парня, пока он не переводит взгляд на свою раскрытую под водой ладонь и замирает. Там, где с утра был глубокий ножевой порез (смски 18+ от Ёнри не помогали ему аккуратно резать сыр), между большим пальцем и указательным, нет ничего. Чистая и гладкая кожа. А Чжунмён может поклясться, что ещё полминуты назад там была рана. Он быстро достаёт руку из воды, вытирая её о джинсы, облегчённо выдыхает от того, что ребята заняты беседой и не обратили на него внимания. — Уговорили, черти, — с грацией танцора поднимается с земли Джунсо, —Идём в библиотеку вашу, скоро дождь начнётся. — Ты записался в синоптики? — подкалывает до этого молчавший Донбин. — А ты подними голову и всё поймёшь. Друзья синхронно смотрят на тёмные, почти чёрные, тучи и собирают вещи, закидывая учебники в рюкзаки. Чжунмён ловит Донбина за рукав серого кардигана, и они отстают от остальных на пару метров. Парень вопросительно поднимает бровь, а Ким думает, как бы задать вопрос более корректно. Донбин — один из самых неглупых на их курсе и не ограничивается предметами на актёрском, он посещает лекции в другом университете по океанологии, органической химии и мифологии Древнего Китая. — Ты что-то хотел спросить? — Да, — Чжунмён бросает взгляд на идущих впереди ребят и понижает голос. — Мне стало интересно, а вода может излечить рану? Донбин задумывается и, кажется, смотрит на друга с подозрением. — Вообще, это, наверное, возможно, — медленно произносит он. — На научном языке исцеление водой называется гидрорегенерацией, а в древности верили в существование Живой воды, которая обладала целебными свойствами, лично я в это не верю, но в мифологии, например, это закреплено. — Понятно, — тянет Чжунмён, неловко пряча руки в передние карманы. И тут начинается дождь, за секунду разрастаясь до ливня, поэтому ребята добегают последние десятки метро до главного входа в корпус. Мокрые, отряхивающиеся как собаки после купания, заливаются смехом, пока Хёджин не переводит взгляд на Чжунмёна. — Оппа, почему ты сухой? Это нечестно, — шутливо надувает губы и трясёт волосами, с которых воду можно выжимать. Чжунмён смотрит на свою сухую футболку, сухие джинсы, сухие кеды и мысленно матерится. Как это объяснить? — Я быстро бегаю и не успел промокнуть, — широко улыбается он, надеясь, что они не будут акцентировать своё внимание на этом. Они так и делают, покупают себе по стакану горячего кофе и идут к библиотеке, оставляя за собой цепочку мокрых следов на кафеле. У Чжунмёна сердце уходит в пятки, когда Донбин наклоняется к нему, а потом ускоряется и первый входит в читальный зал. — А разве ты не последний бежал?

ﻩ ﻩ ﻩ

Чжунмён стоит у раковины, опираясь руками на края, и измученно смотрит на своё отражение. С первого этажа, даже через закрытую дверь, доносится музыка и смех пьяных студентов, празднующих окончание третьего курса. Всех настолько вымотала зимняя сессия, что в дрова напились даже приличные отличники; Чжунмён тоже дал своей алкоголической стороне волю и предупредил Ёнри, что завтра будет мучиться долго с похмельем, на что она ухмыльнулась и поинтересовалась, стоит ли ей готовить острый суп. И вот он, только что выблевав всё содержимое желудка, переносит половину своего веса на руки, чтобы не потерять равновесие. Благо, раковина выдерживает. Чжунмён проводит левой рукой вверх по лицу, убирая челку со лба и включает кран. Полощет рот, умывает красное от алкоголя лицо прохладной водой и смотрит в зеркало: как капли стекают по горячим щекам, прямому носу, остаются на ресницах. Журчание воды его успокаивает, он не знает, сколько стоит не двигаясь и не отрывая взгляда от собственного отражения. А потом закрывает глаза, как ему кажется, на секунду. И чувствует мокрое прикосновение к щеке, тут же широко распахивая их. Чжунмён ошалело смотрит на маленький прозрачный шар, не больше игрушечного мячика-прыгуна, парящий в воздухе около его лица, и думает, что было бы неплохо выколоть себе глазные яблоки, потому что что за хрень? Он пальцем касается шара и понимает, что, во-первых, это вода, а во-вторых, он сумасшедший в пьяном угаре. Вода не может перебороть законы гравитации и летать в воздухе. — Даже в моей голове это звучит бредово, — произносит Чжунмён и моргает, надеясь, что водная фигура исчезнет. Та упрямо продолжает висеть перед ним и как-то укоризненно смотреть. Докатился, Ким Чжунмён, теперь тебе кажется, что вода может смотреть. Что дальше? Будем играть в театр из водных фигурок и искать русалок? Парень неуверенно вытягивает вперёд руку, ладонью вверх, и пытается не схватить инсульт, когда это водное нечто опускается на распростёртую ладонь, зависая в паре сантиметров от кожи. Из незакрытого крана продолжает течь вода, и Чжунмёну в голову приходит совершенно идиотская идея. Он касается потока воды указательным пальцем другой руки, потом медленно убирает: тонкая струя воды исходит от кончика его пальца, трансформируясь в такой же шар, только крупнее. Чжунмён сводит ладони вместе и, с чувством непонятного и резко нахлынувшего спокойствия, наблюдает, как два шара соединяются в водную сферу размером с футбольный мяч. В поверхность он видит своё отражение и то, как вода плавно перетекает внутри. — Чжунмён, ты здесь? Резкий стук в дверь, которую Чжунмён не запер на защёлку. Спокойствие его покидает, он начинает размахивать рукой, пытаясь стряхнуть водную фигуру обратно в раковину. — Ну, уходи, — шёпотом молится парень. — Слейся в раковину или исчезни, пожалуйста. Дверь распахивается, и в проёме появляется шатающийся Хёнки с бутылкой соджу. Он останавливается и окосевше смотрит на Чжунмёна. — Ты тут потоп решил устроить? Но суть не в этом… Чжунмён смотрит на огромную лужу под ногами и успокаивается. — Где тазы? — стеснительно заканчивает Хёнки. Боже мой, думает парень и закидывает руку на плечо блондину, кажется, мне пора прогуглить «что делать, если ты можешь управлять водой».

ﻩ ﻩ ﻩ

Чжунмён заходит в заведение с дешёвой неоновой вывеской. Сегодня он хочет просто отдохнуть и не думать об отношениях с Ёнри, которые зашли в тупик. Она перестала отвечать на его звонки и смс десять дней назад, и его это, честно говоря, задело. Чжунмён ходил к ней домой, но дверь открыла её матушка (которая, внимание, от души его ненавидела) и не пустила дальше порога. Раньше он смеялся над старшим братом, когда тот жаловался ему на закидоны своей девушки. Теперь Чжунмёну охота плакаться в жилетку и проклинать женщин, за исключением любимой заботливой матери. В прошлом выпускник корейского национального университета искусств, а ныне звезда сеульских мюзиклов, Ким Чжунмён официально решает напиться и забыть о своей четырёхлетней влюблённости как о страшном сне. — И кого я обманываю? Чжунмён сидит за барной стойкой и проводит подушечками пальцев по краям стакана с виски. Огненное пойло ни разу не помогает развеяться, а лишь сильнее затягивает в пучину недоумения и волнения. Может, он сделал что-то непростительное? Он мог бы списать это на случай, когда они занимались сексом ночью в пустом центральном парке; но инициативу тогда проявила именно Ёнри. И Чжунмён не виноват, что их чуть не застукали тогда; от разоблачения их спас неожиданно заработавший фонтан, удачно окативший компанию старшеклассников с головы до ног. Да и после этого они общались и мозолили глаза одиноким людям на улицах. И, в конце-концов, это было три месяца назад. Так что же случилось? С тех пор у них, конечно, как и у любой пары были ссоры: и мелкие, и крупные, с битьём посуды и истериками. Он безмерно любил Ёнри на протяжении этих лет, и любит сейчас, но… Ему приходит в голову то, что обычно приходит на ум мужчинам в последнюю очередь. Свадьба. Неужели она хотела, что бы он сделал ей предложение? Чжунмён от досады морщится, он не готов к свадьбе; не в это десятилетие точно. От мыслей его отвлекает вибрирующий телефон. Милая. Чжунмён осоловело смотрит на надпись. Когда экран погасает, всё ещё не сводит глаз. Он не уверен, хочет ли с ней разговаривать. Пропущенный вызов: Милая (3). На четвёртый раз его начинает грызть непонятное чувство в груди, и он поднимает трубку. — Слушаю тебя. Какой-то шорох и тихое дыхание в ответ. Чжунмён терпеливо ждёт полминуты. — Ты решила позвонить мне впервые за десять дней, только чтобы помолчать? — сухо спрашивает парень. —… Нет, — голос Ёнри звучит неуверенно. Теперь молчит Чжунмён. — Я-я, — начинает она, наверное, у неё ещё дрожат руки, а не только голос. — Я с-скучала по т-тебе. — Ты шутишь? — спрашивает, сдерживаясь. — Это ты исчезла почти на две недели. Что я должен думать? —… — Я тебя чем-то обидел? От едва слышного нет он сильно сжимает стакан, виски в котором начинает двигаться как в водовороте. Он берёт себя в руки, стараясь успокоиться; не хватало, чтобы кто-нибудь заметил. — Ты устала от меня? Или я не уделял тебе должного внимания? — Дело… Не в этом. — А в чём тогда, чёрт возьми? Ёнри молча дышит в трубку. Чжунмён сбрасывает, матерится, допивает виски одним глотком, и выходит из заведения, вызывая такси. Он узнает, в чём дело. Будет ждать Ёнри у дома, ругаться с её матерью, но узнает, почему она так себя ведёт. Доезжает за десять минут, прислоняется к забору и прячет руки в карманы куртки, ночью подмораживает. Он ждёт её долго, но так и не придумал, что сказать. Увидев Ёнри, такую родную, сердце делает кульбит. Девушка замирает в паре метров от него, явно не зная, что сказать. Они молча смотрят друг другу в глаза, но за четыре года так и не научились по ним читать. — Я думала, ты разозлился и бросил трубку, — произносит девушка, сжимая в кулаке подол тёмно-синего пальто. — Да, я зол. Точнее, слегка взбешён, — признаёт Чжунмён. — Я так понимаю, мы расстались, смотрю, ты решила постричься, чтобы ознаменовать этим начало новой жизни, да? Ёнри проводит по подстриженным по плечи волосам и неловко переминается с ноги на ногу, но молчит. Тебе нечего сказать? — Зачем ты так со мной? Если хотела меня бросить, могла хотя бы сообщить, а не делать это за моей спиной, — с сожалением произносит Чжунмён, подходя ближе к ней. — Или ты так не хотела меня видеть? — Прости. — Прости? — повторяет за ней. — Это всё, что я от тебя услышу в оправдание? — Прости, я…

ﻩ ﻩ ﻩ

Чжунмён заруливает в очередной бар и снова заказывает виски. Он легонько касается мизинцем жидкости так, чтобы никто не заметил. Капля жидкости поднимается из стакана, но не высоко — на фалангу от краёв, затем делится на несколько маленьких капель, начиная двигаться по кругу. В помещении темно, и даже юноша-бармен не обращает на Чжунмёна внимания. — Прости, я выхожу замуж. —… За кого? — Хёнки-оппу. А вот это удар в поддых. От друга и любимой девушки он не ожидал. — Как давно? — Полтора года… Чжунмён сжимает кулаки от ярости. Такое не могло ему присниться даже в самом ужасном кошмаре. — К-когда? — Через три месяца. Прости меня, Чжунмёни. — Заткнись. Просто… Молчи. — Здесь свободно? Капли резко падают мимо стакана, и Чжунмён слышит этот оглушительный звук, с которым они приземляются на лакированное дерево, и чувствует, как сердце пропускает удар. Он краем глаза видит, как рядом с ним, широко улыбаясь, садится высокий молодой человек с нетипичной для корейца внешностью. И голосом. Низким и хриплым голосом, как у искушающего демона. А ещё он так смотрит на Чжунмёна, словно знает его секрет.