Тихий омут

      Старушка Добсон приковыляла из кухни с улыбкой и с подносом, на котором гостеприимно дребезжали две голубенькие чашки кофе.       Детектив Аксель Фримен неловко устроился в узеньком дамском креслице.       - Так что вы можете вспомнить о Прэйсе, миссис Добсон?       - Все. Решительно все, мистер Фримен, – заверила словоохотливая хозяйка. – Мы с Джоном Прэйсом много лет прожили как добрые соседи. Джон приехал в Блейк-Сноу-Плэйс из Мэдоувиллджа. Ему вроде бы предложили высокую должность в одной фирме… что-то… что-то связанное с… «Кристл…»… Инкорпорейтед! Это была солидная фирма.       «Должно быть очень солидная, раз он так скоро свил себе такое гнездышко», - подумал Фримен, глянув в просвет занавесок на слепые окна соседнего коттеджа, все еще принадлежавшего Прэйсам. Вот только где они сами?       На полицейских архивах лежал слой пыли семилетней давности. На данный момент Аксель знал, что Прэйс Старший уехал из города как раз накануне дня нападения, и в Блэйк-Сноу-Плэйс больше не возвращался. Полиция выходила на него и даже, страшно подумать, проверяла на причастность, но тут Прэйс Старший был кристально чист. А в том, что касалось его сына, Аксель и вовсе остался без информации. Известно лишь, что парень выжил каким-то чудом, выписался из больницы и будто канул в Лету.       - Джон жил с сыном, без жены, – продолжала хозяйка. - Говорят, она умерла, когда Тэдди был совсем маленьким. Иногда Джон выпивал, не то чтобы очень… Он был добрый и тихий человек! Ни в жизнь не пойму, как он мог бросить Тэдди в такой момент. Подумаешь, повздорили о чем-то перед отъездом! Правда, Джон звонил, интересовался, вроде бы беспокоился, но даже номера своего никогда не называл!       Аксель упорно изучал носок своего ботинка.       - А что вы скажете о его сыне, миссис Добсон?       Лицо хозяйки омрачилось.       - Тэдди был прекрасный ребенок! – гранитно заверила она. – Помню его еще вот такой крошечкой! Чисто ангелочек, уж поверьте. Сразу сдружился с девочкой из соседнего дома, с Кристи Эднер… Такие милые детки, бож-же мой! – всхлипнула хозяйка. – Называли меня тетушкой Софи. Когда умер мой старик, поддерживали меня… Своих детей ведь у меня нет. Я одна… Да вот еще Мисси со мной, моя Мисси, – старушка потянулась за утешением к мурлычущей пестренькой кошке.       Аксель, как положено, сочувственно покряхтел и деликатно вернул свидетеля к теме.       - Но Прэйс ведь выжил, миссис Добсон? И что с ним было потом? И… где же он сейчас?       - Охо-хо… - вздохнула тетушка Софи. – Да если бы мне знать, мистер Фримен! О нем уж несколько лет ни слуху, ни духу. После того проклятого случая, Тэдди стал сам не свой. То пропадал на кладбище, где Кристи, то сидел целыми днями, глядя в одну точку. Его даже психотерапевт нашей больницы наблюдал около года, да так ничем и не помог. А еще год спустя, как раз в канун того дня, пропал он совсем и следу не оставил. Я даже заявление в полицию подавала! Мне сначала отказали, ведь я не родственник, а потом сами приходили искать его. Стало быть, не нашли?       Добрые глаза старушки вопросительно воззрились на копа, а тот смог только покачать головой, задумчиво сдвинув брови.

***

      На дворе стояли последние летние деньки. Утро выдалось особенно мягким и тихим… и доктор Клай проспала на работу.       Это было ее первое опоздание в «Сэйлент Харбор».       Шумная в утренние часы, автостоянка почти пустовала, но когда машина Миры выехала на улицу, чье-то неприметное авто крадучись скользнуло за ней.       «Все нервы, – решила доктор Клай, встретившись в зеркальце заднего вида со взглядом незнакомого водителя. – Когда выглядишь ужасно, кажется, все только на тебя и смотрят».       С точки зрения спокойствия и изоляции «Сэйлент Харбор» был расположен идеально, но если опаздываешь на работу, не совсем удобно добираться до места, расположенного за чертой города. А на работе Миру ждала добавочная встряска.       - Вас к Кэссиди, док, – без привычной улыбки на шоколадной физиономии объявил Джонни.       Мира поблагодарила вслух, мысленно выругалась, и отправилась на плаху. Все тщательно выпестованные извинения за опоздание выветрились в миг, стоило ей взглянуть на лицо сидящего у директорского стола Райана. Из распухшего носа санитара торчали окровавленные тампоны, нижняя губа багровела кровоподтеком…       Отношения с коллегами у Миры складывались не однозначно.       Был, например, молоденький стажер Джонни, никогда не упускавший возможности оказать ей какую-нибудь услугу – помочь с бумагами, принести кофе с булочкой или просто подбодрить улыбкой. У него пока не хватало храбрости спросить: «а что вы делаете вечером, док?», зато имелось предостаточно терпения и оптимизма, чтобы оставаться для доктора Клай верным и незаметным источником позитива.       И был санитар Райан, невзлюбивший Миру с первого дня. Райан считался любимчиком Кэссиди, ибо королевы любят подобострастных слуг. А Райан к тому же обладал всеми качествами тюремного надсмотрщика.       Получив накануне замечание от доктора Клай, Райан счел себя смертельно обиженным. Утренний обход он совершал, будучи сильно не в духе. Боюсь, не самые добрые слова о Мире роились в его голове, когда он отворял камеру № 3-9. Увлекшись зализыванием попранного достоинства, Райан бездумно распахнул сплошную дверь и обмер: пациент стоял прямо у решетки. В какую-то долю секунды Стилет ухватил Райана за ворот и с силой дернул на себя. Впечатавшись лицом в стальные прутья, санитар повалился на пол, заливая подсиненный халат хлынувшей из носа кровью. Стилет присел, просунув руку сквозь решетку, погладил его по головушке:       - Ушибся? Бедненький! Нельзя злиться. Злиться нельзя.       Пока Кэссиди сквозь зубы повторяла догмы правил безопасности (гласившие, что открывая дверь, надо глядеть в глазок, и совершать обход положено вдвоем, а следить за санитарами, чтобы те не разделялись, экономя время, прямая обязанность ее заместителя и т.д., и т.п.) Райан не сводил с Миры ненавидящих глаз. Но когда нравоучение закончилось записанием выговора всем троим (и Нику, как напарнику Райана, в придачу), он не сдержался.       - Это ты его подговорила!       - Извини? – Мира приподняла бровь, совладав с веселым изумлением. – Что, так и сказала: стукни его, Тэдди, при случае?       - Сказала, не сказала! – прошипел санитар. – Столько с ним возишься, не притворяйся, что не знаешь…       Ладонь Кэссиди довольно громко опустилась на стол.       - Если вам все понятно, Райан, - убийственно официально сказала она. – Можете идти.       Обманутый в своих надеждах на заступничество королевы, санитар побагровел от гнева, но встал и вышел, как побитый пес, и дверью хлопнуть не посмел.       Недобрый смех Кэссиди потряс Миру до глубины души. Она не удивилась бы больше, если бы ее бывший директор в «Чарити» исполнил перед ней танец живота.       Да, Лорен Кэссиди умела смеяться.       - Удивительная наивность, не правда ли?       Директриса неторопливо сняла очки, щелкнула крышкой футляра, подперла рукой острый подбородок и беззлобно изрекла:       - А действительно, ведь это вы виноваты, милочка.       Мира глотнула воздуха, чтобы изъявить протест, но Кэссиди махнула рукой.       - Здесь не в контроле дело, все мы взрослые люди… А знаете что, Мира? – с восхитительной откровенностью заявила она. – Я ведь не думала, что вы здесь долго задержитесь. Но, раз уж задержались, стоило бы вас предупредить. Пациент из палаты 3-9 никогда особо агрессивен не был. Но он неадекватен. Я не говорю, что вы нарочно спровоцировали его на нападение. Пациент сам по себе обладает обостренным восприятием. Достаточно одного неприязненного взгляда с вашей стороны, понимаете?       Доктор Клай от комментариев воздержалась.       - Раз уж умудрились ему понравиться, - закончила директриса. – Остерегитесь, милочка, - он будет вас защищать, хотите вы этого или нет. И…       Тут Кэссиди так пристально воззрилась на Миру, что та смущенно захлопнула раскрытый от удивления рот.       - …Старайтесь не думать при нем того, что не произнесли бы вслух.

***

      На обед в ближайшее кафе Мира вышла не потому, что была голодна или у нее появилось много времени. Больше всего ей сейчас хотелось забиться в укромный уголок и привести мысли в порядок. Само собой, надо бы пойти и спросить: зачем ты сделал это, Тэдди?       И вдруг, с поразительной четкостью, воображение нарисовало его пресиние глазищи, распахнутые в изобретательном подражании детской невинности.       - Он думал о вас плохо, доктор Клай.       - Нельзя из-за этого бить человека.       - Но вы сами этого хотели. Вы сказали: «так бы и пристукнула этого зубоскала».       - Я не говорила!       - Вы подумали.       «Черт знает что! - рассердилась Мира. – Позволить Кэссиди замистифицировать себя! Отправь свой диплом в отхожее место».       Эх, девочка…       Значит «умудрилась понравиться»? Ну, если уж совсем на чистоту, то этот чокнутый паренек не вызывал в ней антипатии, скорее наоборот. Порой он был так искусно инфантилен, что Мире приходилось представлять себе семь кровавых трупов, чтобы избавиться от его обаяния.       Мира попыталась сосредоточиться на заказе и поперхнулась собственной улыбкой, увидев как у кафе паркуется неприметное серое авто, а из него, не спеша, выходит его подозрительный водитель. Мира уже видела это лицо, совсем–совсем недавно, и это ей совсем–совсем не понравилось. Здравый смысл обозвал ее дурой с манией преследования, но испуг в сей момент был сильнее.       Не глядя схватив свой обед, она прошла к дальнему столику и уткнулась в тарелку.       «Он не сюда. Он на заправку. Не в кафе».       Кружочек огурца в салате стал ядовито-зеленым.       - Свободно? – спросил незнакомец, улыбаясь во всю самодовольную физиономию. – Можно присесть? Мира вскинула злющие глаза.       - Устали? Долго сюда добирались?       - Да не очень, – ничуть не смущаясь, он поставил на ее стол свой чизбургер и диетическую колу и уселся напротив. – Знали бы вы, как далеко заставляет меня добираться моя работа, не беспокоились бы… обо мне.       Кажется, он хотел нахально подмигнуть, но, увидев каменное лицо собеседницы, живо передумал, скорчил унылую мину и полез в карман.       - Детектив Фримен, полиция Блэйк-Сноу-Плэйс, – прочитала Мира, придирчиво разглядывая документ. – И чем я обязана?       Аксель Фримен – молодой, плотненький мужчина, с темно-рыжими волосами и чуть приметной россыпью веснушек на круглом носу, больше смахивал на фермерского сынка, чем на детектива полиции. Физиономия его красотой не блистала, но была вполне симпатична, а манера общения отличалась простотой и дружелюбием, так что Мира невольно расслабилась.       Пару минут спустя, он уже освещал ей суть вопроса:       - Да уж, задал мне этот Прэйс задачку. А ведь, считайте, под носом у меня был! Потом старушка соседка вскользь упомянула, что у него были проблемы с головой, – тут Аксель наглядно крутнул пальцем у виска. – Ну, наведался я в их местную больницу, навел справки. А доктор, который работал с Прэйсом, уволен в связи с тем же случаем. Он будто бы черкнул в выписке, что тот вполне нормален, за пару месяцев до того, как наш малыш выкинул нечто не совсем хорошее. Что именно, я тогда так и не добился. Эскулапы неохотно рассуждают о своей халатности. Ну да не в том дело…       Мира пока не поняла, чем ее касаются эти детективные изыскания, но о Прэйсе слушала с интересом, мысленно отмечая, что мистер Фримен уже пересек границы официального и чешет дальше в самом приятельском тоне.       - Раньше я Прэйса искал среди законопослушных граждан, как потерпевшего, и накопал совсем не много. А после больницы меня осенило дать запрос по уголовной базе данных. И вот, что я там нашел.       Пока детектив хвастался своей гениальностью, Мира успела прикончить обед и, в виде десерта, получила помятый пластиковый скоросшиватель с хрустящими листочками факсовой бумаги.       Полицейские отчеты, вырезки из газет, фото жертв, заключения психоаналитиков и судмедэкспертов. Приятного аппетита! Более десяти пострадавших. Три с лишним месяца безумства и семь смертей.       В маленькой церквушке на окраине Блэйк-Сноу-Плэйс дьявол с клеймом на челе убил одного священника и тяжело ранил другого.       После с ним встретится припозднившаяся компания на улице. Из троих людей в живых останется только девушка. Перепуганная бедняжка расскажет полиции о чудовище, погубившем ее близких друзей…       Хозяин ночного ресторанчика ни за что ни про что зверски заколот прямо на рабочем месте…       Добропорядочный пожилой гражданин убит средь бела дня, в густой толпе, нагло и бессмысленно жестоко…       Неосторожный водитель найден мертвым в собственной машине…       Аксель молча жевал свой чизбургер, пока Мира пробегала глазами сочащиеся кровью строчки. Положи перед ней смертный приговор Тэду Прэйсу – сейчас – она бы его подписала.       Заключительная сцена. Опасный преступник пойман и обезврежен. При задержании несколько полицейских получили ранения разной степени тяжести. Старший лейтенант Джо Харпер скончался от ран до прибытия скорой помощи.       И приговор:       Серийный убийца Теодор Прэйс, известный как Стилет, признан невменяемым и направлен на принудительное лечение…       - Не так-то легко было разведать, куда именно его упрятали, – снова похвалился Фримен. – Общество тогда было страшно недовольно его похождениями. Не все согласились с приговором. О первом местонахождении пронюхала пресса и толпа особо недовольных чуть было не учинила над ним расправу. Но ваша директриса взяла его под крылышко и психа перепрятали в «Сэйлент Харбор». В общем, след мне капитально запутали.       Мира иронически покачала головой: ай-ай-ай, какой вы умный, господин детектив! Только…       - А что вам нужно от Прэйса и причем здесь я?       - Прэйс мне нужен как свидетель, – твердо объявил Фримен. – Вы знаете историю Стилета? Знакомо вам имя Таккера? Таккер на свободе. И продолжает то, что начал с Прэйса. Мне нужно знать мотив! – выдохнул Аксель и Мира разглядела в этой вспышке и азарт ищейки, и праведный гнев хорошего копа.       Может быть, Фримен не так уж и плох.       - Мне надо понять, как Таккер выбирает своих жертв, чтобы предупредить преступление, а не сидеть, сложа руки, в ожидании очередного некролога! Тогда я смогу прижучить этого убийцу.       - И вы решили обратиться к другому убийце?       - Стилет должен знать, – заверил Аксель, тихо переходя к финалу своего выступления. – Не может он не помочь нам против Таккера! Могу я его увидеть?       - Нет, – нахмурилась Мира, демонстративно глядя на часы. – Это не ко мне.       Минуту спустя, она уже спешным шагом выходила из кофе, а Аксель умоляюще семенил рядом.       - Да знаю я, что ваша клиника на особом положении! Но не откажете же вы в сотрудничестве полиции!       - К директору с этими проблемами.       «Каков нахал! Думает, я – дура, купиться на его улыбочку? Нет уж, пусть другие осложняют себе жизнь».       Рука Акселя поймала Миру за локоть.       - Послушайте, у меня нет официального разрешения. К вашей директрисе идти – самоубийство. Неужто вы не можете попросить?       - Нет. И не подходите ко мне с такими вопросами.

***

      - Нет. И не подходите ко мне с такими вопросами, – отрезала Кэссиди и Мира пристыжено удалилась.       «Сделала, что смогла», - решила доктор Клай, но забить на это дело отчего-то не получалось. Был и еще один выход – спросить самой. Спросить Прэйса со всем профессиональным тактом.       Мира отворяла дверь осторожно. После подробного знакомства с деяниями Стилета, она стала осуждать и бояться. Что-то внутри нее противилось этому, но здравый смысл не давал покоя – «Берегись, берегись, берегись его»!       «С чего начать? Только бы не проболтаться, что Таккер на свободе»…       - Он на свободе?       И Мира отпрянула, воротничок стал ей тесен, ключи от камеры брякнули об пол и остались лежать на полу возле самой решетки.       Господи, неужели она ляпнула это вслух?!       Мира с ужасом покосилась на связку ключей, не понимая, как теперь осмелиться их поднять, и тут же услышала серебристый смех Стилета. Сколько в нем было открытого издевательства!       Прэйс шагнул, поднял ключи, протянул ей на открытой ладони.       - Не бойтесь, доктор. Возьмите.       Мира собрала нервы в кулак.       Взяла ключи, опустила в карман, сердито глянув в глумливые, внимательные, лукавые глаза Стилета. Проснувшийся в докторе обычный человек еще минуту трепетал от страха, пока мозг услужливо рисовал картины, в которых этот псих с таким же точно пронизывающим взглядом и ироничной улыбкой склонялся над бьющейся в агонии жертвой. Но потом самообладание все же взяло верх, упрекнув девушку за непрофессиональное проявление привитого обществом страха перед умалишенными.       «Что ж… Судят пусть судьи, - неожиданно решила она, с несказанным облегчением отпуская проявившуюся было неприязнь к остроносому пареньку. - А мое дело не судить, а лечить тебя».       И взгляд Прэйса изменился. В нем появилась мягкость. Доктор Клай, кажется, прошла испытание.       - Вы что-то хотели спросить, док.       Какой уж тут профессиональный такт!       - В общем, да, – сохраняя строгость, открылась Мира. – А ты хотел ответить?       - В общем, нет, – нагло признался Прэйс. – Не беспокойтесь, док, я сбегу отсюда не в ваше дежурство.