Тихий омут

      Священник сказал:       - Прости и смирись, сын мой.       Возможно, из этих слов и появился тот самый Стилет, которого в недобрый час узнает Блэйк-Сноу-Плэйс. А еще святой отец подумал: «что за бред несет этот парень? Типичный наркоман…»       И больше он не думал ничего. Тончайшее острие легонько тронуло его за сердце. Оружие, которое Тэдди носил с собой, чтобы никогда больше не чувствовать себя беспомощным, в миг превратилось в орудие нападения.       Простить кого?! Тех, кто убивал и насиловал Кристину на его глазах?       - Тогда, простите меня, святой отец, – шепнул Стилет, не отрываясь от разверстых в ужасе глаз священника.       Как он извивался на острие, как хотел жить! Прикажи ему – и он присягнул бы Сатане, но Стилет равнодушно двинул рукой - и острие прошло насквозь, исторгнув фонтанчик простой, человечьей, грешной крови. Какой-то монашек бросился на помощь и скорчился на полу с пронзенным горлом. А Прэйс неспешно вышел из церкви, рассеянно стряхнул с пальцев багряные капли, и растаял в зимней ночи.

***

      В серый предутренний час по улице брела загулявшая компашка. Двое мужчин и вусмерть пьяная девица.       Один фальшиво насвистывал что-то вроде «Спи, моя радость, усни».       - О, боже, как мне плохо! – стонала девица.       «Зачем я пила? И ведь совсем немного… У вина… был такой странный вкус»…       - Держись, крошка, - ухмылялся второй. – Скоро будет хорошо.       «А на утро, глядишь, недотрога Виктория проснется настоящей женщиной».       Они так и не узнали, откуда появился на их пути этот странный паренек.       - Замолчи.       Свистун оборвал свою трель.       - Пацан, тебе чего?       - Замолчи, немедленно!       - Да пошел ты…       Выскочившее из рукава острие чиркнуло одного по глазам, второму впилось в живот. Его предсмертный вопль был полон таким искренним ужасом, так не похож на фальшивые слова и высвисты! Девица с визгом повалилась на спину. Хмель с нее как рукой сняло, перед ней качнулось блестящее жало. Изящно змеилась по металлу алая струйка крови. Девушка, задыхаясь, пыталась отползти. Стилет шагнул мимо нее, к мечущейся на земле ослепленной жертве. Острие опустилось три раза, и убийца спокойно покинул поле боя, оставив за собой два холодеющих трупа и истерично рыдающую Викторию.

***

      Теперь Стилет уже не мог остановиться. Он шел на скверные мысли, как вампир на запах крови. Он казнил за умысел, или просто пребывая в бешенстве от разницы того, о чем говорили и что думали люди. Может, он предполагал, что вершит справедливость. Может, всякий раз, вонзая свой клинок в живую плоть, он видел его лицо – того самого, ненавистного врага. А может, он просто все больше сходил с ума, и это безумие начинало приобретать угрожающий размах.       Хозяин ночной забегаловки пинком открыл дверь и выволок за шиворот потрепанного мальчишку в грязном фартуке.       - Убирайся вон, растяпа, глаза бы мои тебя не видели!       И зареванный посудомойщик полетел на тротуар.       «Ненавижу его! Ненавижу! Хочу, чтоб он умер! Пусть он умрет!»       Чья-то рука подняла мальчишку с земли. Незнакомый парень вошел в дверь забегаловки и закрыл ее за собой. К недоброму екнуло сердце у маленького поваренка. Он ворвался следом, обмер и медленно осел на пол.       - Твоими молитвами, – сказал незнакомец. Из рукава его тянулось длинное острие и исчезало в пустой глазнице прибитого к стене трупа.

***

      Стилет особо не скрывался. Он не выбирал своих жертв. Он просто появлялся и убивал. Убивал ночью и днем. На оживленной улице и в темном переулке.       - Какая девочка! Лапочка, куколка! – сюсюкал лысоватый пожилой джентльмен, вручая леденец малышке с розовым бантом. – А где наша мамочка? В магазине наша мамочка?       Наблюдая, как пухленькие губки малышки доверчиво присосались к длинной конфете, толстый джентльмен расплылся в слюнявой улыбке и смрадные мысли, как запах гнили, потекли из масляно блеснувших глаз.       - Обернись, – приказал Стилет.       - В чем дело? – открыл было рот пожилой джентльмен, да так и не закрыл его.       Малышка, посасывая леденец, с любопытством смотрела на выскочившее из затылка дяди металлическое острие.

***

      - Полиция продолжает усиленные поиски неизвестного убийцы. По показаниям свидетелей, это мужчина немногим старше двадцати лет, выше среднего роста, спортивного телосложения, волосы - светлые, глаза - голубые. Особая примета – крестообразный шрам на левой стороне лица.       Рука водителя перевела радио на другую волну и потянулась к бардачку за сигаретами. Как не вовремя появился на безлюдной дороге этот пешеход! Водитель до отказа выжал тормоз, но машина подхватила беднягу на капот и отшвырнула как тряпичную куклу.       Пострадавший лежал, широко открыв глаза, дыша, как пойманная рыба. На гранитном бордюре у его головы расползалось кровавое пятно. Подбежавший водитель попятился назад.       «Пропал я! Пропал! Он не выживет, сдохнет! Даже если не сдохнет… Боже, почему я?!! …А почему именно я? Кто видел? Кто знает? Бежать надо… Бежать! Не могу же я из-за него… У меня вся жизнь впереди!»       Звероподобно пригибаясь, он бросился к машине и остолбенел от новой неудачи. Прислонившись к капоту, его поджидала неподвижная человеческая фигура.       - Звони, – не поднимая головы, приказал жутковатый тип. – У него тоже вся жизнь впереди.       - Послушайте, мистер! – взмолился провинившийся. – Не надо полиции! Неужели нельзя договориться?       Ветер всколыхнул и без того растрепанные волосы незнакомца и взгляд привлек приметный шрам.       «Это же!!!»       В отчаянном броске водитель прыгнул к рулю и тотчас увидел, как ветровое стекло разлетается бриллиантами осколков, пропуская летящее к нему серебристое жало. Не вынимая оружия из горла еще трепещущей жертвы, убийца равнодушно набрал на мобильнике номер службы спасения.

***

      На скользкой крыше высокого дома шестеро копов выстроились полукругом, как стая ловчих собак. Стилет остановился лицом к врагу. Луна светила ему в спину, на безликом силуэте глаза горели нечеловеческим огнем.       Коп в центре сделал шаг вперед, направив дуло табельного «Glock 19» на маньяка. Стилет улыбнулся, крепко стиснув ровные белые зубки.       - Боишься?.. – шипением повисло в тишине. – Меня…       - Я тебя предуп…       Атака Стилета оказалась стремительнее пуль. Не успел старлей закончить фразу, псих вдруг совершил невероятный для человека прыжок – выстрелы прошили пустоту. Прэйс словно взлетел вперед и вверх, и, казалось, на миг повис над ошарашенным полицейским.       Полумесяцем сверкнул росчерк стального жала. Один коп с разорванной щекой покатился по крыше, второй получил острием под ребро. В суматохе ближнего боя пистолеты вышли из игры, а жало разило без пощады. Бросившийся на помощь товарищам старлей, будто сам нанизался на выставленное навстречу острие. Стальное жало вошло под ключицу, разорвав артерию. Неизвестно, о чем подумал полицейский в последний момент своей жизни, но когда взгляды жертвы и убийцы встретились, Прэйс вдруг испуганно отпрянул.       Тихо прострекотал в воздухе полицейский шокер, Тэдди дернулся от полученного разряда и без звука повалился к ногам полицейских.

***

      В старинном особняке, коим раньше являлся «Сэйлент Харбор», имелся премилый внутренний дворик, настоящий цветочный сад в миниатюре, со всех сторон окруженный высокими стенами. Когда Мира впервые увидела, под какое дело Кэссиди приспособила сие пространство, то на время потеряла дар речи.       Круглый дворик, как пирог, разделили на четыре части перегородками с железной сеткой. Между двух половин тянулся проход, каждая из половинок, в свою очередь, делилась на два, но уже одной, общей стеной. Сделано это было для того, чтобы в урочный день и час выводить гулять обитателей Третьего Этажа на их собственный островок фальшивой свободы, в железные вольеры, припомаженные чахлым уютом.       Во внутреннем дворе отцветали декоративные кустики и розовые ползучие вьюнки обвивали мрачные решетки ограждений. Там было безветренно, светло, тихо. И в целом «загон для выгула» смотрелся довольно мило, но Клайджер нашла не менее десятка пунктов различных нарушений в такой вот организации досуга опасных пациентов. Она от души бесилась, подозревая, что все ее бесчисленные докладные, уведомления и прошения на данную тему, положенные на стол Кэссиди, почили в недрах мусорной корзины сразу после прочтения. Мало того, вслед за последним отчетом, словно на зло, последовало еще одно сверх халатное решение.       Кэссиди распорядилась убрать перегородку между Стилетом и Пиявочкой.       - Оно, конечно, не положено… - почесывал в затылке Джонни. – Но им, кажись, нравится. Старушка Кэссиди права - вы поглядите, какая идиллия!       Сначала Тэдди и Клементина переговаривались через решетку. Теперь они сидели на скамеечке, в густой тени ползучих лоз, и мирно беседовали. А Клементина - девочка-звереныш – на слуху у Миры даже пару раз звонко рассмеялась. Совсем как нормальная девушка, беседующая с другом в парке… Вот только нормальным из этой парочки никто не был. И доктора Клай пробирала дрожь от одного взгляда на это соседство.       - Вы доэксперементируетесь! – шипела Мира, сраженная предательством Джонни, который раньше всегда принимал ее сторону. - Ничего хорошего из этого не выйдет!       И не вышло. Но чья тут вина – это еще вопрос.       Как-то, пробегая между дел по внутреннему садику, доктор Клай увидела, что дежурный санитар дремлет на посту, а Стилет и Пиявочка, склонив головы на плечи друг друга, крепко обнявшись, сидят на своей скамейке. Мира остановилась и стала наблюдать.       Вроде бы вполне дружеские объятия… Вот только до сих пор эти голубки все-таки держали дистанцию. Да и продолжительная неподвижность казалась уж больно подозрительной. Клайждер поправила очки. Рот Клементины медленно открылся, от ее дыхания чуть шевельнулись волосы Стилета. Язык Пиявки, влажный как улиточка, выполз из полуоткрытых губ, почти коснувшись шеи парня.       - Прекратить! – взвизгнула Мира, со всех сил треснув ладонью по стальной сетке. Клементина сжалась, будто ударили ее, и, соскользнув с лавки, скорчилась на земле, давясь рыданиями:       - Простите!... не хотела… Тэдди… я… не хотела…       Прэйс, как не в чем не бывало, повернулся к шокированной Мире.       - Она бы не сделала этого, док, - невинно округлив голубые глазенки, изрек он. - Она бы переборола себя, я ей верю.       Мира зло стиснула зубы и укоризненно покачала головой. Она не стала вести дискуссии о методах лечения психов с психом, а прямым ходом отправилась к Кэссиди, чтобы добиться своего.       - Прэйс плохо на нее влияет. Он ее провоцирует! Когда-нибудь Росс не справится с собой, и он придушит ее за это, а ответственность будете нести вы!       Директриса удивительно легко сдалась этому аргументу и на следующий же день перегородка вернулась на свое место, а Клементину переселили в другой конец двора.       Тэдди отнесся ко всему с потрясающим безразличием, Пиявочка дулась всю неделю, а вот следующее происшествие имело куда более скандальный характер.

***

      У доктора Клай не часто случались выходные, и в этот раз она устроила себе день безделья. Провалялась в постели до одиннадцати, завтракала перед телевизором и занималась прочей приятно-бесполезной ерундой. Зато к вечеру ее охватило неясное беспокойство.       «Оттого, что целый день бездельничала», – решила Мира.       Беспокойство не проходило. Стемнело рано и внезапно. Небо затянуло тучами. Мира собралась на работу и пораньше легла спать. В сумерках разразилась невиданная гроза – первая по-настоящему осенняя, с хлещущими в окно холодными струями и тоскливыми раскатами грома.       Мира металась в постели, не могла ни уснуть, ни окончательно проснуться. В тяжелой дреме ей привиделся прескверный сон. Она видела лица Джонни и еще кое-кого из персонала клиники – бледно-синие, застывшие в предсмертном удивлении.       Ветка дерева ударила в окно и Мира вырвалась из своего сна, как пловец из пучины. Если бы она подумала, если бы у нее было время рассудить, она, наверно, осталась бы тихо дрожать от страха в собственной постели. Но в тот раз она не задумалась ни на минуту.       Мира кинулась прочь из квартиры, а там – в машину, и сквозь стены воды, рассекая тьму светом фар, в грозу, по ночной дороге… Она осознала, что делает только за воротами «Сэйлент Харбор», когда выскочила из теплого салона и ливень обрушился на нее водопадом.       «Я с ума сошла? Зачем я здесь?»       Холодный дождь не дал одуматься.       Она вбежала по ступенькам, хватила кулаками в дверь.       - Эй, дежурный! Эй, кто-нибудь!       Ветвистая молния прошила небо и землю, воздух взвыл от выброшенной мощи. Дверь открыл Джонни. За ним, в темном проходе толпилась еще кучка служащих. При взблеске молнии лица их залил синий свет, выпученные в изумлении глаза воззрились на Миру.

***

      Было ли то провидение, либо простая случайность, но после переселения во внутреннем дворе Олли Джаггер оказался на месте Пиявочки, за заново установленной перегородкой рядом с Тэдди Прэйсом.       Солнышко клонилось к закату, золотя мертвую листву во внутреннем саду. Пленники бродили по своим вольерам. Было полчаса до отбоя. Райан, наблюдавший за прогулкой, слегка поежился, чувствуя налетевший ветерок.       «Похоже, погода испортится».       Уже полагалось разводить психов по палатам, да вот Ник что-то запаздывал. Может, задержался с Хортоном. Новый санитар – бородатый крепыш, в силу своего сложения получивший привилегию работать на Третьем Этаже, имел вредную привычку – курил каждый час и при этом балагурил больше чем курил.       «Опять застряли в сортире? Надо накапать на них Кэссиди… Сколько можно ждать?!»       Во внутреннем дворе царил мир и покой. Еще раз оглядев свое стадо, Райан решительно направился на поиски опаздывающих коллег.       Джаггер тем временем развалился на скамеечке и периодически поплевывал по сторонам, вульгарно выталкивая слюну в щель между передними зубами. Всю прогулку Олли назойливо и вызывающе разглядывал нового соседа. Скоро ли тому надоест? И как этот мымрик будет беситься?       Едва наблюдатель ушел с поста, Тэдди перехватил взгляд Джаггера и состроил ему глупейшую улыбочку.       Тот осклабился в ответ:       - Че зырышь? Шизик гребанный… Тьфу!       Харкнул на пол, растер ногой – вот, что с тобой будет! - а когда поднял голову, Стилет уже стоял вплотную у перегородки.       - Приятно было их убивать?       - Чиво – чиво? – ощерился Джаггер.       - Тебе не нравился их цвет кожи, их веселый смех? То, что они недостаточно сильно испугались тебя? И ты решил показать детишкам, как ты крут? Ты затащил их в подвал, но они стали громко кричать. И ты испугался. На деле ты всегда был трусом, Оливер.       - Много болтаешь! – просипел ошеломленный Джаггер.       Мозги его туго работали, но изумиться он все же успел.       - Ты лупил их ногами и руками, а детки все не хотели замолчать, – сладенько пропел Тэдди. – И тогда ты взял обрезок трубы… Трупы недолго искали. Их откопали собаки, да? Не все сразу, но по частям…       Джаггер рванулся к перегородке, скогтил пальцами стальную сетку, прихватив лежащую на ней ладонь Прэйса.       - Откуда знаешь, засранец?!       Тэдди поморщился.       - Пусти, Оливер, будь умницей. Ты же у нас умница, ты сразу смекнул, что сотворят в тюрьме с тем, кто замучил и убил двух человечьих детенышей. Лучше сойти с ума, да? Тебе не повезло, ты оказался здесь со мной. Но я дам тебе шанс. Признайся и получи по заслугам. Моя справедливость тебе дороже станет.        Джаггер отпрянул, ощерив рот и тяжело дыша. Приторный голосок Прэйса раздражал его, а его осведомленность пугала.       «Откуда знает? Кто такой? Подсадная утка? В тюрягу меня хотят засадить?!!»       Атомная смесь испуга и злости вылилась в приступе привычно-тупого бешенства.       - Коп поганый! Падла, убью!       Тэдди невозмутимо потер руку, побывавшую в медвежьей хватке Джаггера.       - Знаешь, Оливер, решетка держится хуже, чем раньше.       - Убью!!!       Джаггер всем телом кинулся на перегородку, осыпая ее пинками и сотрясая ударами. Под действием пудовых кулаков она рухнула на пол и два зверя очутились в одной клетке.