Тихий омут

      Небосвод багряно окрасила далекая молния.       Шизофреник-профессор забился в угол своей клетки. Пиявочка заметалась пойманной птичкой, захныкала:       - Выпустите меня. Выпустите! Пус-ти-те-е-е!       Тэдди просто закрыл глаза! Джаггер отшвырнул его к стене, размахнулся и со всей дури вмазал кулаком… по камню - Прэйс отклонил голову.       Джаггер взвыл, затряс рукой, явно сломав пару пальцев. Квадратик неба над внутренним садом быстро затягивали свинцовые облака.       - Промазал, попробуй еще, - меланхолично посоветовал Тедди.       Второй кулак Джаггера Стилет поймал на подлете, ударом под дых сложил верзилу пополам, вывернув ему руку, кувыркнул на пол. Когда Оливер, хватая ртом воздух, поднялся на четвереньки, милое личико Тэдди вдруг неузнаваемо изменилось. До предела распахнулись бешеные синие глаза, блеснула кривая улыбка-оскал. По-новому скрежетнул его дико исказившийся голос.       - Хотел увидеть меня в ярости? – взвизгнул Стилет. - Гляди, не разочаруйся, мразь!       И в жестком, рестлерском ударе опустил ногу на хребет Джаггера. Что-то явственно хрустнуло, и страшный вопль вместе с первым раскатом грома покатился по «Сэйлент Харбор».       Джаггер скорчился на полу. Стилет сначала – губки бантиком - любовался своей работой, потом присел, ухватил жертву за волосы и стукнул головой об пол. Раз, другой, третий, еще и еще.       Первые капли дождя коснулись земли.       Время – штука коварная. Люди, посчитавшие, что «за пять минут ничего не случится», после часто с ужасом гадают, как в этот короткий промежуток времени могло вместиться столько необратимых событий. Хортон, Ник и Райан, прилетевшие на крик, выцвели под цвет своих халатов.       Шизофреничный профессор Коллинз тихо скулил в углу своей клетки, Пиявочка иступлено сражалась с запертой дверцей:       - Пустите, пустите, пустите меня! Не могу здесь быть! Пустите!       Голова к плечу, как у повешенного, Стилет выпрямился над обмякшим телом, медленно повернул к санитарам забрызганное кровью лицо:       - Оливер спит. Не будите его.       - Т-твою… м-мать!       В следующую секунду все взметнулось в боевой готовности. Щелкнула кнопка тревоги, Ник и Хортон распахнули клетку, подняли резиновые дубинки и ватные щиты-матрасы. Райан зарядил инъектор. К их недолгому облегчению, Прэйс не сопротивлялся. Даже руки миролюбиво поднял:       - Не надо иголок, джентльмены. Можно я просто пойду в свою палату?       Райан, уже предвкушавший последствия своей халатности, от этого заявления просто вскипел.       «Сученок! Скрутить тебя, а потом так накачать лекар…»       Болтун еще успел бы заткнуть себе рот, но как быть с мыслями?       Стилет вопросительно поднял бровь.       И сорвалось.       Хортон рявкнул от боли, получив меткий удар в челюсть, Прэйс выскользнул из-под щита Ника. Те, кому выпадала неудача столкнуться с агрессией Стилета и удача пережить ее, говорили, что основную опасность в нем представляет не физическая сила, а нечеловеческая скорость и точность разящей змеи.       Стилет выхватил у Райана инъектор и вогнал иглу ему в глаз. Закрыв лицо скрюченными пальцами, санитар без звука осел на пол. Прэйс поймал дубинку Ника в замахе, пинком в солнечное сплетение опрокинул Хортона навзничь. Секунду спустя Ник в свободном полете упал на своего напарника.       Прэйс шагнул было к ним, но что-то маленькое повисло на ноге. Это Что-То не имело ни права, ни обязанности приближаться к опасному пациенту, но, тем не менее, кинулось спасать ребят.       - Караул! У нас ПМВ! – пищал Джонни, первым успевший на поле боя.       За шкирку, как кутенка, Стилет приподнял беднягу стажера над полом, швырнул об решетку и занес руку для удара. Джонни зажмурился, как в последний раз…       Хортон был не плох. В отчаянном броске он успел схватить пациента, прижав руки к туловищу, Ник двинул агрессору резиновой дубинкой по затылку.       Весь имевшийся в наличии персонал уже спешил на помощь. Сама Кэссиди столпом спокойствия выросла из суеты сует, бросила пару команд - и хаос отступил пред ней. Воспользовавшись легким нокдауном пациента, трое санитаров ухватили его за руки, за ноги, и уволокли прочь, пока медсестры торопливо оказывали первую помощь пострадавшим.

***

      Услышав о случившемся, Мира сломя голову взлетела на Третий Этаж, но там путь ей преградил украшенный фонарем во всю щеку Хортон.       - Вы уж извините, док. Кэссиди сказала: никого!       - Чепуха, Сэм. Мне надо пройти.       Неизвестно, чем бы кончился этот разговор, но дверь за спиной санитара отворилась, на пороге возникла Кэссиди, с немногочисленной свитой, бледная, но гранитно-спокойная. Резкий, как удар хлыста, взгляд ее обратился к Мире.       - Кто вас вызвал?… Впрочем, не важно. Ситуация под контролем. Пациенту нужен сон и покой. Отправляйтесь домой, Клайджер.       - Прэйс - мой пациент, и все что вы…       - Вот как? – директриса подняла истонченную бровь. – Не помню, чтобы отдавала его в ваше распоряжение.       Мокрая, растрепанная Мира сжала кулачки.       - Где он?       - Сэмюэль, кто-нибудь обработал твою ссадину?       - Где он, Кэссиди?!       Директриса, казалось, впитывала теряемое Мирой спокойствие. На лице ее нарисовалась брезгливая жалость, а глаза торжествовали.       - Послушайте моего совета, милочка – не портьте себе кровь.       Мира вздрогнула, молча выхватила у Хортона ключи, отстранила Кэссиди и пошла, не оборачиваясь, навылет простреленная ядовитой ухмылкой.       Палата 3-9 оказалась темной и пустой.       Мира уткнулась лбом в оконную решетку еле сдерживаясь, чтобы не разреветься от злости и унижения. Ее дыхание на туманном стекле оживило надпись – «и темнота пройдет»… Там были и еще какие-то слова, но разобрать она не смогла.       «Это не положено… это плохо, что он может дотянуться до стекла», - привычные и пустые мысли прервал шорох за спиной.       - Они говорят, Стилет взбесился, – услышала Мира тихий голос Джонни. – Только нет, он себя контролировал. Иначе лежать бы мне с разбитой головой, как Джаггеру. Он стоял надо мной секунды три, ему хватило бы убить меня! Но я видел, как он сдержал удар. Видел его глаза… Никогда не забуду, какой он страшный и… то, что пощадил меня, тоже не забуду.       Мира с надеждой подняла взгляд.       - Кэссиди утащила его в мезонин, – кивнул Джонни.

***

      Процедурная в мезонине «Сэйлент Харбор» была вотчиной железного режима Кэссиди: в центре - вертикальное хромированное распятие, кругом - стены, гасящие звук.       Едва стянулись крепкие ремни, Стилет перестал метаться, но не расслабился. Напуганные затишьем больше ярости, никто кроме Кэссиди, не решился к нему подступить.       - Прекрати, Прэйс, или я приму меры…       Он рванулся к ней, до предела натянув ремни. Кэссиди отшатнулась, решительно сжала губы и положила руку на небольшой, торчащий из установки рядом с распятием рычаг.       - А разве можно… - заикнулся было Ник, но королева рявкнула:       - В стороны!       Кэссиди знала, как держать доверенных ей монстров в повиновении. Инстинкт опытного дрессировщика подсказывал, что сопротивление Прэйса надо сломать, а бунт его нельзя оставлять безнаказанным.       Мигнул приглушенный свет. Глаза Стилета моментально выцвели, на какую-то секунду каждая мышца его тела вытянулась в струнку. Он еще попытался освободиться, но установка ЭШТ снова пришла в действие и Прэйс сдался. Уронил голову, позволив Кэссиди положить руку себе на шею, холодными пальцами нащупать пульс и вампирически прислушиваться к дыханию.

***

      Мира ворвалась в мезонин четверть часа спустя, задыхаясь от негодования. Конечно, не всех пациентов «Сэйлент Харбор» можно было усмирить, пригрозив пальчиком. Но ведь можно было обойтись инъекцией седативных препаратов. А уж использовать медицинское оборудование как средство физического наказания – это уже варварство! Тем более на…       Впервые Мира подумала, что Прэйс, этот ласковый убийца, занимает больше ее внимания, чем все существа «Сэйлент Харбор» вместе взятые.       Она нашла его – поникшего, опутанного ремнями иммобилизационного бандажа - сорвала впившуюся в вену капельницу с галоперидолом, смахнула присоски кардиографа, вцепилась ногтями в пряжки ремней.       - Что вы делаете?! – взмолился дежурный санитар.       - Помоги… – скрипнула зубами Мира. – Или катись к черту!       Профессионализм был богом доктора Клай. Она старалась делать все, как положено, и думать, как положено, но не в этот раз.       Теплая капля упала на руку Стилета. Упала против воли, и Мира затаила дыхание, увидев, как дрогнули его ресницы. Затуманенный лекарством взгляд на долгий миг запечатлел на ее лице смесь удивления, ласки и привета, и Тэдди сонно смежил веки.       Мира украдкой стерла со своей щеки мокрую дорожку и принялась за дело чуть злее прежнего.

***

      Жизнь возвратилась в свою колею. Как версты ночной дороги, остались позади и нервозные поиски виноватых, и приезд следственной комиссии, и улыбчиво-лживые речи.       Олли Джаггер исхитрился выжить после случившегося. Он покинул «Сэйлент Харбор» и остаток дней своих провел окруженный покоем и вниманием. За ним ухаживали: кормили с ложечки, вытирали слюни и выносили горшок. Нет, он не сильно страдал. Если только овощ, в который он превратился, вообще способен страдать.       Санитар Райан уволился из клиники. В дальнейшей его биографии известны два факта: он больше не работал по специальности и никогда уже не смотрел на мир двумя глазами.       Директорская экзекуция не причинила Прэйсу вреда. На следующее утро он уже вел себя, как ни в чем не бывало, снова обернувшись милым и пушистым.       К удивлению Миры, Кэссиди забыла об этом случае столь же благополучно. Любой другой на месте Тэдди поплатился бы гораздо жестче, да, видно, не у одной только доктора Клай пациент палаты 3-9 оказался на особом положении.       Позже, оглядываясь в прошлое, Мира припомнит, что к нему изначально относились иначе: сильнее боялись, крепче стерегли, но и больше заботились, старались не назначать особо мучительных процедур. Только время явит ей причину директорского покровительства – куда более странную и загадочную, чем ее собственная симпатия к ласковому убийце.

***

      Тихая полоса жизни в «Сэйлент Харбор» вновь прервалась в один прекрасный день, когда Мира, будучи вызвана в кабинет Кэссиди, встретила там мило улыбающегося Акселя. Директриса метнула на нее взгляд василиска.       - Думаю, нет нужды представлять вам детектива Фримена, – процедила Кэссиди. - Вы, видно, давно знакомы. Теперь у мистера Фримена имеется официальное разрешение на свидание с одним нашим пациентом. В данной ситуации, я обязана удовлетворить его требования, даже если сама решительно против.       Последнее было брошено Акселю в лицо и весило фунт презрения.       - В вашем распоряжении полчаса беседы в моем присутствии, – закончила королева «Сэйлент Харбор» - Доктор Клайджер проводит вас в комнату свиданий.       Мира сама не помнила, как очутилась за дверью.       - Крутая старушка, – хихикнул Аксель, возникая под боком. – Достается вам?       - Хм… - сказала Мира, уходя вдаль по коридору.       Фримен послушно поплелся рядом. На его добродушной физиономии блуждала довольно-таки жалкая улыбка.       - У меня еще два трупа. Пожилая чета Монаган. Муж, жена. Сплинтер Сити. Далековато от нас, но если это не Таккер, то его тень – все одно к одному. А мы так и не выяснили связи!… Это паршивое чувство, Клайджер, когда знаешь, что этот ублюдок опять убьет, но не знаешь где и когда.       Болтовня Акселя доносилась до Миры издалека, сквозь туман собственных мыслей, и она молчала.       - Ты не думай, что я сидел, сложа руки, дожидаясь пока бюрократический аппарат выплюнет мне официальное разрешение повидать вашего психа! – возмутился Фримен. – Я раскопал такое, что голова кругом, я, можно сказать, совершил невозможное – я напал на след Джона Прэйса. Очень уж странно выглядел этот папаша! Исчезает из города в ночь нападения на свой дом, прекрасно знает о случившемся и даже не думает приехать! При этом нельзя сказать, что не беспокоится о сыне: названивает соседке, пересылает на его счет кругленькие суммы, но не оставляет никаких координат, заметь!       - Угу.       - «Угу»! – обиделся Аксель – А я, между прочим, нашел-таки Прэйса Старшего! Добирался за тридевять земель, чтобы застать в его доме адвоката и судебного пристава, потому что через два дня после убийства в Сплинтер Сити, наш папаша отравился газом и взорвался в собственном гараже!       Еще секунду назад Мира хотела быть холодна как айсберг.       - Господи!!! Думаешь, это?..       - Нет, – буркнул Фримен – Это не Таккер. Нашли предсмертную записку. Э-э… Я тут должен кое-что передать.       Мира в оцепенении уставилась на краешек почтового конверта, высунутый Акселем из кармана пиджака.       - Самоубийство значит… Боже… Не смей говорить Тэдди ни при каких обстоятельствах!       В этой вспышке было две ошибки: во-первых, она сказала ему «ты» и этот приятельский жест уже не отозвать назад, во-вторых…       - Как-как ты его называешь? – развеселился Фримен.       Мира сверкнула глазами не хуже Кэссиди.       - Молчу, молчу, – уныло заворчал он. – Называй как хочешь, мне-то какое дело… У меня тоже, между прочим, имя есть.       «Безнадежен!» - фыркнула доктор Клай, но так и не призналась себе отчего так сурова: от раздражения или из кокетства?

***

      У Тэдди был необыкновенный голосок. Негромкий и нежный, он мог меняться от елейно-лукавого мурлыканья до безжизненного шепотка, но звучал неизменно приятно, за исключением моментов дикой злобы, когда безумие Стилета вырывалось в совершенно новом, резком и противном, срывающимся на визг голосе.       Но в тот раз Фримену не удалось услышать его ни в одном варианте.       С остановившимся взглядом, как марионетка с подрезанными ниточками, Стилет сидел в фиксационном кресле и Аксель, как не бился, не смог вытянуть из него ни слова.       Кэссиди молча злорадствовала.       Заключенная в темной комнатке за двойным зеркалом, выходящим в комнату свиданий, Мира не упускала ничего.       - Вам знакома эта вещь?       Доктор Клай насторожилась. На сцене появился новый предмет. В руке Фримена бледным золотом блеснул прямоугольный кусочек металла. Мира возмутилась. Она, конечно, всеми силами старалась показать Фримену, что его изыскания ее не интересуют, однако… как он смел утаить от нее эту деталь?       Молчание.       На одном из мониторов наблюдения Мира видела лицо Тэдди крупным планом. Тоненькая прядка волос, свисая до самых губ чуть трепетала от его дыхания – единственный видимый признак жизни.       - Вам знакома эта вещь?!       Ладонь Акселя оказалась почти под носом у Прэйса. Казалось, детектив не выдержит и встряхнет упрямого свидетеля.       Кэссиди оторвалась от подпираемой стены.       - Довольно, мистер Фримен. Вы видите – он не реагирует. Он вам не ответит.       Директриса по-хозяйски возложила руку на голову Стилета. Мире показалось, что он вздрогнул, пытаясь избежать ее касания. Пальцы Кэссиди утонули в его волосах…       Побледневший Аксель закусил губу. Не такой уж он чурбан, чтобы не ощутить довлеющей враждебности. Оставалось только душить свою злобу. Фримен откинулся на спинку стула, нервозно поправил галстук и потянулся к карману, где лежал конверт с предсмертной запиской Джона Прэйса. Мира похолодела. Даже если Аксель не передаст послания, даже если не скажет…       Взгляд Стилета на глазах обрел смысл. Пристальный и недоверчивый, может, с легкой примесью испуга, он заставил замереть и Акселя, и доктора Клай за зеркальной ширмой. Письмо так и не покинуло кармана.       Мира готовилась к любым последствиям, но Прэйс был непредсказуем как всегда. Секунду спустя он равнодушно потупился и, кажется, презрительно усмехнулся.

***

      Когда Мира вышла на воздух, солнце стояло в полудне. По аллее стройных кленов она прошагала до ворот, где узорчатая брусчатка переливалась в асфальтированную автостоянку.       Аксель, в расстроенных чувствах, стоял у раскрытой дверцы своей машины, с тоской созерцая чугунные ворота и ухоженный фасад «Сэйлент Харбор».       - Унылое место, – наконец выдавил он. – Чистенько, красивенько, но тошно. Как, знаешь, «Лангольеры» видела? Здесь застойный воздух. И не дует никак, и не пахнет ничем. Будто здесь нет времени. Тихая Гавань. Тихий… Тихий омут!       Здесь к месту было бы погладить его по головке, но доктор Клай сочувственно промолчала.       - Я знаю, Клайджер, вы не жалуете посетителей, и, очень может быть, что старуха вколола Прэйсу чего-то до состояния сомнамбулы, либо твой псих боится говорить – и все тут!       Боится? Убийца, погубивший семь человек? Чего ему бояться? Действительно – чего?       Мира не любила подобного чувства – когда внутри нее просыпался беспокойный червячок неизвестности, принимаясь методично выгрызать ее нутро.       - Вот что я тебе скажу, Клайджер. Даже лучше – покажу. Держи.       - «Блэйк-Сноу Плэйс, Шэрри-Стрит 12, Тэду Прэйсу»… Ты вскрыл конверт?       - Только не надо брюзжать о морали! Ты читай, читай. Из помятого конверта на ладонь выпал лист писчей бумаги, сплошь покрытый ворохом бессвязных арабских цифр.       Мира удивленно подняла бровь.       - Вот то-то и оно! – возликовал Аксель. – Видала, какие записки шлет покойный папаша психопату сынку? Эксперты знают этот шифр. Похоже на то, когда берут отрывок стиха или текста, нумеруют все буквы алфавита и заменяют их цифрами. Невозможно прочесть, не зная исходного текста. Как видишь, семейке Прэйсов есть что скрывать! Взгляни вот, в придачу, на эту хреновину.       Памятный кусочек металла перешел в руки доктора Клай. Всего пару сантиметров в длину и ширину, полсантиметра в высоту – похожий на плоский слиток золота. Один краешек неровный, будто отломлен. На шлифованной поверхности выдавлено – RT302, от двойки остался один хвостик.       - Тяжелый.       - Это платина, док. Это было приложено к конверту. Хочешь спросить, что это такое? А я отвечу: черт его знает. Ключ, код, философский камень… А в довершение всего, я узнал, что Прэйс Старший, проходивший в делах как сотрудник «Кристалл Инкорпорэйтэд», никогда, ни под каким видом, в этой фирме не работал! Что ты на это скажешь?       Даже захоти она что-то сказать – не успела бы. Фримена понесло. Мира молчала, чувствуя, как поток фактов близится к логическому завершению.       - Если хочешь, вот тебе моя версия: RT – это Роберт Таккер. Джон Прэйс работал на Роба Таккера. Боюсь, после его смерти он узнал нечто такое, что не давало жить наследнику Оружейного Короля. Прэйс Старший улизнул в последний момент, а вот твоему Тэдди крепко досталось. Может он выжил случайно, а может и нет… может быть и нет, Клайджер! Так или иначе, а я бы ни цента не поставил на безопасность того единственного, кто знает тайну Таккера, загнавшую в могилу стольких человек.       Наконец! Непонятное беспокойство обрело форму. Легче от того не стало.       - Хочешь сказать, они попытаются его достать? – Мира подивилась своему равнодушному тону, при том, что внутренне едва не взвизгнула – Как?       - Как? – Фримен прищурился. – Да, например, как я…       Один единственный раз ее покоробила его неуместная ухмылка, и Мира позабыла это ощущение, так легко, как скептик отмахивается от предупреждения в астрологическом прогнозе.       - Ну, или прикинется новым сотрудником, или заморочит голову какой-нибудь дурочке-медсестре. Как знать!       Идеи Фримена всегда падали Мире, как снег на голову. И этот раз, как она ни готовилась, был не исключением.       – Ты знаешь, чем я могу помочь, – Аксель встряхнулся и достал ключи, но перед тем как сесть в машину, поставил точку. – Ты знаешь, что мне нужно. Решать тебе, Клайджер. Решать тебе.