Тихий омут

      Сказать, что последний разговор с Фрименом засел у нее в голове, было бы слишком мягко. Весь остаток дня Мира с упорством сонной мухи пробиралась сквозь гущу своих мыслей. Она думала о предложении Фримена. Она думала о Тэдди, который стал для нее загадкой – самой чарующей загадкой во плоти из всех, с которыми доктору Клай приходилось сталкиваться в силу своих профессиональных обязанностей.       Иногда Прэйс казался ей совершенно нормальным, милым и послушным пареньком, а иногда серьезно пугал Миру своей неестественной улыбкой, расфокусированным взглядом, своей мистической проницательностью. Довольно часто он впадал в депрессию и сутками сидел, уставившись в одну точку. Тогда доктор Клай упрекала себя в отсутствии профессиональной хладности, испытывая острое желание встряхнуть его за плечи или отхлестать по щекам…       А еще Тэдди никогда не рассказывал о себе. Вопросы игнорировал или отвечал предельно коротко. «Да, док», «нет, доктор», «не знаю»…       Чего бы Мира ни отдала, лишь бы пробиться сквозь эту стену отчуждения. Пусть бы Прэйс лучше плакался ей в жилетку, рассказал самые дикие чувства, самые страшные сны. Тогда она смогла бы понять мотивы его поступков, вычислить точку отчета, положившую начало изменениям его личности. И вытащила бы эту занозу, хоть как-то изменила бы его состояние…       Но пациент упорно отмалчивался.       Неизвестно, что повлияло больше: опасность, обещанная Акселем, или страстное сострадание Миры, но решение она приняла. Немалую роль сыграло и то, что для этого решения приспело и время, и место. Кэссиди отправилась в недолгий отпуск, скипетр и держава королевы «Сэйлент Харбор» перешли к Мире.       Она долго тренировалась держать под контролем потоки мыслей в своей голове и вести себя по возможности непринужденно. Она загипнотизировала себя словами «это необходимо» и «так будет лучше», а потом с двумя санитарами за спиной поднялась на Третий Этаж, вошла в камеру 3-9.       Стилет насторожился сразу. Он не ответил на приветствие, лишь вскинул глаза, не поднимая головы – один из неприятных взглядов, уж поверьте.       - Тебе надо пойти со мной, Тедди, - ласково, но без вранья, начала она. – С тобой желает побеседовать один человек…       Тэдди уставился на ее протянутую руку, потом на нее. Мира не дала ему опомниться. Более опытный специалист содрогнулся бы от ее поступка, но она запросто подхватила Стилета под руку и потащила к выходу. Санитары взирали с суеверным ужасом. За время работы доктор Клай успела завоевать их расположение и они не бросили ее одну, как в первый раз. Хотя предпочли бы иметь дело с десятком агрессивных амбалов, чем с этим жутким вкрадчивым убийцей.       Тэдди особо не сопротивлялся, рожица его выражала некоторую степень недоумения.       «Это необходимо. Так будет лучше. Так будет лучше. Так будет лучше...» Мира воздвигла надежный заслон. Если Прэйс и знал ее мысли, то разобраться в них не мог. Но доктор Клай делала это не для него. У нее так хорошо получалось, потому что она убеждала себя. Одно лишнее сомнение – и она повернула бы назад.       Снова комната свиданий. И фиксационное кресло. Пока санитары делали свое дело, Мира стояла позади и обнимала Прэйса как можно дружественнее, будто это поддержка, а не удержание.       - Все будет хорошо, Тэдди. Верь мне.       Подтекстом в ее словах прорвалось беспокойство и тут же передалось пациенту. Как же так, док? До сих пор при ней его никогда не привязывали!       По роду обязанностей Мира всегда работала с людьми, чьи эмоции часто выходят из-под контроля. Ей приходилось испытывать на себе разные взгляды – ненавидящие, испуганные, пошлые. Но по-детски распахнутые глаза Тэдди Прэйса действовали сильнее всего.       Зачем, доктор? Вы же не хотите меня обидеть? Вы не хотите сделать мне больно? После этого сказать себе «так необходимо» было сложнее всего. Мира чувствовала, что лицо ее подводит. Улыбка стала отчаянной и фальшивой.       Тэдди слегка нахмурился.       Ник подходил к нему со шприцем в руке. По игле плавно соскользнула мутноватая капля. Лицо санитара напомнило Стилету что-то виденное за пределами каменных стен «Сэйлент Харбор». Даже не лицо, а выражение. Так смотрел тот следователь на первом допросе. Коп, который так долго искал, выслеживал, вычислял убийцу и, наконец, увидел впервые. Это выражение было смесью любопытства, отвращения, ненависти и страха. О, да, они боятся его. Даже связанного. Как тогда, так и сейчас.        Тогда… они светили лампой ему в глаза и задавали глупые вопросы. Они не били его, нет. Но вовсе не из гуманности. Коп замахнулся было один раз. Один единственный. Стилет поднял взгляд навстречу удару и полицейский вдруг четко понял, что делать этого, пожалуй, не стоит.        Произошла вспышка.       Зрачки убийцы стремительно сузились, ощутимо накаляясь бешенством. Отшатнувшись, Ник смущенно передал шприц Мире.       - Может, лучше вы, док? Вам он доверяет…       «Надеюсь на это», - горько подумала Мира.       Ситуация ей нравилась все меньше и меньше. Самого Стилета она не боялась ни капельки. И в тайне гордилась тем, что может обращаться с ним проще, чем другие. Он беспрекословно принимал из ее рук лекарства, но сейчас превратился в тугой комок нервов, всей своей позой показывающий, что не желает, чтобы его трогали, не то что кололи.       - Расслабь, пожалуйста, руку.       Он замер, но потом повиновался.       Мира думала, что надежно спрятала свои мысли. Игла почти нащупала вену, когда доктор Клайджер услышала удивительно спокойное:       - Не надо, док. Я не буду сопротивляться. Пусть они войдут.

***

       Хрустальный маятник качался, качался, качался…       - Расслабьтесь… Дышите ровно…       В «Сэйлент Харбор» имелся свой штатный гипнотерапевт, но Аксель, по известным причинам, притащил своего. Теперь детектив вместе с Мирой наблюдали за его работой, скрытые за стеклом в комнате наблюдателей.       - На счет "три" ваши глаза закроются. Один… два…       Доктор Клайджер верила в гипноз. Если с его помощью они не услышат конкретных ответов, то узнают хоть что-нибудь. Знать как можно больше о своих пациентах было ее профессиональным долгом. Но она верила в гипноз гораздо тверже, пока не увидела блестящей капельки пота на виске гипнотизера.       Тем не менее, Стилет послушно закрыл глаза.       - Вы видите себя в темной комнате. Вы не боитесь темноты?       Он едва заметно покачал головой. Контакт налажен.       - Хорошо. Вам удобно, вы спокойны. Вы видите перед собой экран. От него исходит мягкий свет. Сосредоточьтесь на нем. На экране будут появляться картины, которые помогут вам вспомнить. Вы ответите нам на некоторые вопросы.       Очень тихое «да».       «Оригинальный прием», - отметила Мира. На какое-то мгновение она сама увидела и темную комнату, и светло-голубой экран.       - Назовите ваше имя.       - Тэд… Тэд Прэйс.       - Сколько вам лет?       - Двадцать пять.       - Тэд… Семь лет назад, тридцатое июня, что произошло в этот день?       Пока длилась пауза, Миру словно медленно заполняло кипятком. Наконец:       - Я ждал Кристину.       «Очень странно, что он заговорил о ней впервые», - подумала Мира, но тень улыбки, рожденная этим именем на губах Стилета, уже сказала многое.       Может, Мира устала, может, она перенервничала, но в следующий момент ее словно кинуло в быстрый сон. Она увидела эту же улыбку на лице парнишки, похожего на Стилета так, как живой человек походит на свой труп. Потом еще что-то – вид из окна, запах фиалок, девушку в розовом платье на фоне кустов сирени…       Ах! Неужели задремала? Как она могла?! Занудный голос гипнотизера делает свое дело.       Тэдди замолчал. Гипнотизер решил подтолкнуть его – весьма неудачно:       - Тэд, в этот день произошло еще что-нибудь… что показалось вам… странным?       - Странным? – даже во сне брови Тэдди иронично взлетели вверх. – Нет. Кристи пришла, и мы были счастливы. Но потом ее, кажется, у меня украли. Возможно, нас убили, и нас не стало. Нас не стало, мы умерли.        Значит, никакого щита из амнезии – он помнил все.       Мира резко мотнула головой, и гипнотерапевт перешел к переработке другого вопроса.       - Хорошо, Тэд, мы переключим канал. Вы видите перед собой ту вещь, что вам показал детектив Фримен. Кусочек металла. Вы видели его раньше?       Что-то переменилось в лице Стилета. Ответ прозвучал уверенно и твердо:       - Нет.       Сидящий рядом с Мирой, за стеклом, детектив Фримен невольно нахмурился. Можно ли врать под гипнозом? Можно ли не врать с такой злорадной физиономией?       А Мире показалось, что гипнотизер совершает какую-то ошибку, но додумать она не смогла. Накатила необъяснимая слабость, до тошноты, до головокружения. Что с ней такое?! Мире доводилось присутствовать на многих сеансах гипноза, и при более сильных гипнотизерах. А может… не в гипнотизере дело?       Мира сделала над собой усилие, заставляя сосредоточиться на том, что происходило за стеклом в ярко освещенной комнате.       - Знали ли вы, почему на вас было совершено покушение?       Лицо Стилета осталось каменным.       - Нет.       - Им нужен был ваш отец?       - Да.       - Вы знали, зачем им нужен был ваш отец?       - Нет.       Ошибка… Почему он спрашивает «знали ли вы»? «Спроси, знает ли он сейчас!» - хотела сказать Мира, но только тихо охнула – голова пошла кругом, перед глазами поплыли малиновые пятна. Одно из двух – либо выйти, либо хлопнуться в обморок. Собрав остатки воли в кулак, Мира встала как можно спокойнее, подкралась к двери…       Дверь из комнаты превратилась в наружную дверь! Мира увидела бледный диск луны, широкий двор, освещенное крыльцо и – прямо перед собой! – фигуру незнакомца. Римский нос, острый подбородок, и пронзительные серые глаза.       Мира вздрогнула и очнулась на своем месте. Дверь закрыта. На часах – два по полудню. Фримен спокойно сидит рядом. Не заметил? Или она не вставала?       Эти глаза!       Доктор Клай могла поклясться, что встречала уже этот взгляд!       Сеанс, меж тем, продолжался. Не смея его прервать, Мира осталась – покорная, опустошенная – ждать новых странностей.       Тэдди молчал, и гипнотизеру надоело тянуть кота за хвост. Он решил взять напором.       - Тэд, нам надо знать мотивы нападавших. Вы должны вспомнить! Любые наводящие детали. Слова! Поведение! Тэд, помогите нам наказать этих людей. Вспоминайте!       Мира находилась в таком состоянии, что ни возразить, ни понять, ни среагировать – даже на звук директорской машины у ворот! – уже не могла. Мира плыла в прострации. Единственная мысль в ее голове полностью не поддавалась логике. Это нельзя было объяснить воображением, это воспоминания Стилета текли в ее крови.       Миру ударила молния. Это был даже не удар – в нее словно втиснули несколько часов страданий и боли.       Кристина плакала беззвучно. Ее слезы текли на пальцы Таккера, зажимавшие ей рот. Эти пальцы впились ей в лицо, прижимали щекой к его щеке.       - …А не далее как два часа назад, этот ублюдок звонит мне из аэропорта и сообщает, что уезжает черт знает куда и ни одна живая душа не знает, куда именно. Вот я и подумал, с чего бы этому трусливому подонку играть со мной? Никак, папочка хотел отвести беду от своей дитяти? Да вот, как видишь, добился обратного…       Музыка. Веселая, нелепая, страшная. Ее ритм бился в висках, мешался на губах со вкусом крови. Тэдди, лежавший у ног троих полукругом выстроившихся мужчин, попытался приподняться. Ему помогли, рывком поставив на колени.       - Послушайте… я не знаю, что за счеты у вас с моим отцом… я не знаю, где он сейчас! Если… я вам нужен… я все сделаю… только… отпустите… она здесь не причем!       - Может и поверю, может и отпущу, – Таккер часто задышал в остекленевшие глаза Кристины – Но пусть уж твоя подружка постарается для нас…       - Н-не смей! – прохрипел Тэдди. - Ты…       Пальцы Таккера соскользнули с губ Кристины за ворот ее платья. Веером полетели по комнате розовые пуговки. Отчаянный женский крик потонул в раскатах музыки. Тэдди рванулся из рук громил Таккера, но его быстро скрутили, снова повалив на пол. А дальше звуки бесчисленных ударов, крики и плач девушки, пошловатые шуточки, музыка и грубый смех смешались в одну взрывную какофонию.       Напоследок Таккер, застегнув ремень, шагнул к Тэдди и вздернул его за волосы:       - Получи на память, сукин сын!       Росчерк лезвия оставил на лице крестообразную «Т».       Глаза Миры залило алым, она едва стряхнула кровавую пелену. Она задыхалась. И как во сне слышала голос Стилета.       - Приходилось ли вам когда-нибудь смотреть в глаза умирающему?       Прэйс поднял голову, словно с закрытыми глазами глядя на ошарашенного гипнотизера.       - Взгляд их становится таким… глубокомысленным… - сахарным голоском промурлыкал Тэдди, а потом вдруг поник. – …Они выкололи ей глаз. Кровь текла вместо слез. А она все смотрела на меня. Она теперь часто… во сне на меня… смотрит.       Горячий шепот стих. Тэдди, видимо, прикусил губу – красная струйка поползла по бледному подбородку.       - Боже… - прошептала Мира и крикнула, но без голоса, как в ночном кошмаре – Прекратите это…       - Прекратить! – громом грянуло, но это был не голос Миры.       Это был голос Кэссиди.       От неожиданности Мира сжалась как щенок под палкой, но лишь за тем, чтобы через секунду, выбежав из комнаты наблюдателей, ринуться в бой.       Кэссиди бушевала в комнате свиданий, где бедняга гипнотизер попал в западню:       - По какому праву?! – услышала Мира. – О правах будете говорить с адвокатом, он вам понадобится!       - Послушайте, - Мира ухватила директрису за локоть, вызывая огонь на себя. – Я вам все объясню…       - Клайджер! – директриса обернулась резко, одновременно освобождая руку.       Стальные глаза Кэссиди разгорелись, почти как у Стилета, но плотно сжатые губы заметно подергивались, и Мира, в которой не ко времени проснулся психоаналитик, вдруг поняла, что королева «Сэйлент Харбор» не просто в ярости. Она чем-то напугана.       - Вы отстранены от работы с этим пациентом.       Санитары, виновато переглянувшись с Мирой, увели Прэйса – равнодушного, как фарфоровый болванчик. Примчалась охрана. Мира подумала об Акселе, но комната наблюдателей оказалась пуста. Хитрый коп успел удрать под шумок, бросив гипнотизера на произвол судьбы и предоставив Клайджер разбираться с проблемами.       Возмущенная до глубины души, Мира оторопела, но после бросилась догонять разъяренное начальство. Мира спорила долго, до хрипоты. Она выложила все карты на стол, оправдываясь перед Кэссиди и пред собой.       Надо сказать, это было неблагодарное занятие. Кэссиди говорила по интеркому, раздавая указания охранникам и санитарам, и, заодно, демонстрируя полное пренебрежение ко всем доводам. Лишь при упоминании о разговоре с Акселем, она злобно прошипела:       - Значит, намекал, что люди Таккера попытаются проникнуть в «Сэйлент Харбор»? Хм… Интересно было бы еще раз взглянуть на его значок.       Мира запнулась и вздрогнула. И рассердилась на Кэссиди.       - Детектив Фримен старается предотвратить человеческие жертвы! Он, в конце концов, ищет преступника, не менее опасного, чем Стилет! Таккер куда более жестокий, беспринципный, подлый и…       - Знаете что? – Кэссиди внезапно швырнула трубку внутреннего телефона на рычаг. – Если вы так ратуете за справедливость, Клайджер, почему бы вам не попросить вашего дружка подыскать вам местечко под крылом Фемиды? Может там и оценят ваш энтузиазм. А покуда вы доктор, милочка, будьте добры заботиться о пациентах!       За собственной злостью Мира все же успела удивиться вспышке Кэссиди.       "Это я-то не забочусь о пациентах?!"       - Между прочим, - распалилась Мира. – Я работаю здесь уже достаточно времени и что-то не заметила, чтобы вы чем-то старались помочь Тэду Прэйсу! Сеансы регрессивного гипноза могут повлиять на его нынешнее состояние! Но вы предпочитаете оставить все как есть – держать его на привязи и пичкать нейролептиками!       Кэссиди поднялась из кресла, снова спокойная, как айсберг, но что-то новое появилось в ее лице. Что-то скорбное и глубокое, как… тихий омут.       Директриса сняла очки и посмотрела на сраженную Миру усталыми и мудрыми глазами:       - Да поймите же, Мира. Он не-из-ле-чим. Неужели вы думаете, будто помещая его сюда, закон надеялся, что мы вернем его в общество? Очнитесь! Вы экспериментируете над обреченным. Пожалейте его. Поверьте, с него хватит боли.

***

       Когда Тэдди проснулся, то почувствовал, как по волосам его мягко скользят чьи-то пальцы. Ощущение было довольно таки приятным, пока, разлепив веки, он не увидел перед собой Кэссиди.       Директриса сидела у изголовья, невидяще глядя в пространство.       Говорят, что люди, работающие с психами, рано или поздно сходят с ума. Пожалуй, это не относилось к такой личности, как Лорен Кэссиди. Она ни от кого не заражалась сумасшествием. Свои странности она принесла в себе.       Тэдди дернулся, порываясь встать. Фиксационные карабины злорадно скрипнули, а Кэссиди грустно усмехнулась.       - Ну, уж нет. Не думаешь же ты, будто я настолько глупа, чтобы остаться с тобой, не позаботившись о своей безопасности?.. Я тебе жутко не нравлюсь, да? У тебя есть на то причины. Ты все знаешь… - рука ее вернулась к нему на голову. – Ты знаешь все.       Тэдди стиснул зубы, вздрогнув не то от злости, не то от страха. Он, конечно, мог орать и вырываться, или сказать что-нибудь гадкое, но, как и говорилось, королева «Сэйлент Харбор» была совсем неординарной личностью. Ее спокойная, твердая воля подавляла даже Стилета. Он зажмурился, вжался в подушку, но стерпел.       - Не надо дрожать, мальчик мой, я не сошла с ума. Это просто мысли вслух. А что толку прятаться от тебя, верно? – Кэссиди откинулась на спинку стула и прикрыла глаза, прислушиваясь к собственным воспоминаниям. – Если бы я знала тогда, что ты умеешь копаться в человеческих душах, маленький подлец… Я бы все равно не задумываясь спасла тебе жизнь.       Она имела право на такие слова. Когда толпа вопила о возмездии, когда закон, поджав хвост, подумывал об изменении приговора, она действительно спасла его.       - Не думаю, что тебя порадовал мой поступок. Гуманнее было бы усыпить тебя, как бешеную собаку. Но я хотела, чтобы ты жил. Мне это было нужно! И ты знаешь почему! – на последней фразе у Кэссиди вдруг перехватило дыхание. – Ты знал все с самого начала.       Пальцы в волосах Тэдди непроизвольно сжались в кулак. Стилет зажмурился, скривив губы в саркастическом оскале:       - Ис…к-купительная жертва…       Директриса вздрогнула, убрала руку и повела речь как ни в чем ни бывало:       - О, да. Ты хорошо сказал. И хорошо меня понял. Лучше меня самой.       Тэдди замер, чуть дыша, только сердце его учащенно стучало.       - Я чувствовала, как ты опасен, - продолжала Кэссиди. – И решила, что силу твоей ненависти надежнее держать в своих руках. Я прекрасно понимала, что с тех пор - каждый день! - ты будешь как живое напоминание о моем… проступке. Но я была готова ко всему. Я даже хотела этого! – она глубоко вздохнула и поднялась, напоследок глянув в неподвижные глаза своего пленника. – Я хотела, чтобы ты жил. Но ты должен меня понять. У меня есть Цель. И Цель важнее всего.       Повисла пауза.       - Важнее всего, мой мальчик. И я сделаю, как поклялась. Я больше никому не позволю тебя беспокоить. И никогда тебя не отпущу. Я всегда буду защищать своего сына.