Тихий омут

      Доктор Клай, вскакивая, чуть не упала, до белизны под ногтями вцепилась в крышку стола. Но уже через полминуты пришла в себя, полетела по коридору так быстро, что запыхавшийся Хортон, говоря на ходу, едва поспевал за ней.       - Мы собирались посмотреть телик у охранника… Ник на Третий пошел. Я уже закончил – его нет. Я поднялся посмотреть – на Третьем все спокойно. Все спят. Прэйс тоже. То есть это я тогда так думал. Мне-то в глазок только и видать белобрысую макушку… Фиг поймешь! Пока я допер, в чем дело, пока запасные ключи искал, часа полтора прошло. Теперь…       Палата 3-9.       Мире стало нехорошо, будто сбылся ее плохой сон. Ник сидел на кровати, в больничной пижаме, в окружении взволнованных коллег, слава богу, невредим, за исключением большой шишки на голове, к которой он задумчиво прикладывал грелку со льдом.       - …Вырубил меня… Удрал. Я в порядке… только…       Мира развернулась на каблуках, устремляясь к выходу, за ней большая часть собравшихся. Полтора часа!       Посыпались обрывки информации:       - Вейзи пока никого не заметил.       - У ворот Барти и Хитч. У ребят тоже тишина.       - Он еще здесь!       - Обшарить территорию…       От доктора Клай ждали действий, а единственное, чего ей сейчас хотелось – топать ногами и визжать: «найдите, найдите, найдите его!!!».       Что я должна делать? Что мне делать?!       Следующая мысль была низшей ступенью падения: «Что сделала бы Кэссиди?»       Да, Кэссиди. Королева, железной рукой правившая своим замком с заточенными в нем потерянными душами.       И в первый раз Мира ощутила себя чужой в этой страшной сказке.       Уйти… уйти, в кабинет, чтобы не стоять здесь как маленькая растерявшаяся девочка… Позвонить…       - Да, обыщите периметр, – выдохнула она, лишь бы не молчать под ждущими взглядами, и решительно – как бы ей хотелось, чтобы это выглядело решительно! – спаслась бегством.       Вот и кабинет. Вот…       Дз-з-з… дз-з-з… дз-з-з…       Это по коридору одна за другой гасли лампы дневного света. Миру захлестнуло темнотой. Она влетела в кабинет, захлопнула дверь, прижалась к ней спиной. Перед глазами замелькали газетные вырезки из фрименовского досье. Это уже не шутка. Это уже серьезно.       Сделай же что-нибудь! Не стой, делай!       Мира бросилась к столу, к телефону, и отпрянула, когда навстречу ей из кресла поднялась высокая фигура и тяжелая рука хлопнула по рычагу.       - Вы… вввввввы! – задохнулась Мира.       Рука с тяжелым перстнем и перламутровыми когтями.       Дзынь! – телефон с маху швырнули о стену и Кэссиди тенью мелькнула мимо. Мира бросилась следом. Догадка обрушилась на нее уже в пути.       - Что вы делали в моем кабинете?!       Вряд ли праведный гнев произвел бы большой эффект, даже не приходись Мире вприпрыжку бежать за Кэссиди, покрывая один ее шаг десятью своими. Мысли прыгали вместе с ней:       «Она все знала! Знала, что мы с Акселем замышляем… Откуда? Телефон прослушивался? Какая я наивная!»       - Следили за мной?! – Мира забежала вперед, встав перед директрисой. – И что вы ожидали увидеть? Объяснитесь!       Скорее пренебрежительно, чем агрессивно, Кэссиди отстранила доктора Клай с дороги. Она не собиралась объясняться. Она собиралась действовать. Она это умела! Со всех закоулков «Сэйлент Харбор» к ней стекались охранники, санитары, прочий персонал, трусили следом в исполнительной готовности и исчезали в мгновение ока, получив короткую команду.       - К воротам. Удвоить охрану выхода. Остальные – рассредоточьтесь. В административное крыло. На третий этаж. В подземный уровень. И проверьте блок энергопитания. Это его работа.       Кэссиди вышагивала по коридорам клиники, не хватало только летящей черной мантии за спиной.       - Медперсонал, держитесь по три человека, помогайте охране по мере возможности. Применимый арсенал высшей категории опасности. Уровень ограничения…       И Кэссиди остановилась. И взгляд ее почему-то впился в доктора Клай.       - Уровень ограничения – ноль.       Мира онемела, но тут же вспыхнула. Нулевое ограничение! Это же фактически – «живым или мертвым»!       - Как удобно, да? – выкрикнула Мира уже не сдерживаясь: плевать, пусть слышат все! – Какой случай устранить Прэйса, после того как вы неудачно пытались его отравить!       Тогда Кэссиди, злорадно и нагло, не отрицая ничего, просто сказала:       - Через пять минут, Клайджер, зайдите ко мне в кабинет – вы уволены.

***

      Эти пять минут Мира использовала с толком. Во-первых, в памяти мобильника нашла фамилию «Фримен».       - Аксель…       - Клайджер? Да! Наше дело уже… У меня почти все… Мира? Мира, ты плачешь?!       - Аксель, приезжай. Дело... Придется отложить. У нас тут черт знает что … приезжай.       Не дожидаясь ответа, нажала на кнопку. Душили слезы. Хорошо, что темно. Никто не увидит, не заметит. Кэссиди не будет торжествовать. Только не она!       Почти вслепую Мира шла по опустевшим коридорам.       «Я этого так не оставлю… Не позволю…»       Носок туфельки ткнулся во что-то мягкое. Опустила глаза – взгляд уперся в темную массу на полу. Протянув дрожащую руку, медленно, как к гремучей змее, Мира нащупала грубую ткань униформы.       «Это Вэйзи, – предобморочным звоном пронеслось в голове. – Его Кэссиди послала в административное крыло…»       Дверь в директорский кабинет была приоткрыта. Узкая щель струила тусклый свет – за окнами была звездная ночь.       - Кэссиди! Кэссиди, он где-то здесь!       Мира ворвалась к начальнице и остолбенела. Он действительно был здесь. И Кэссиди об этом знала. В залитом звездным светом кабинете, лицом к лицу, они стояли разделенные лишь директорским столом и даже не обернулись на ее вторжение. Меж ними словно протянулась струна: чуть задень и все сорвется в тартарары.       - Нет… Тэдди, нет! - взмолилась Мира.       Но Стилет только идиотски хихикнул и вдруг разразился самым что ни есть сумасшедшим хохотом.       Еще миг – и хохот оборвался в молниеносном рывке. Дубовый стол полетел в сторону как картонка. На мгновение мужество изменило Кэссиди, она дернулась было бежать, но Стилет был быстрее – поймал, зажал в углу, руки его упирались в стену по обе стороны директорской головы.       Равнодушно-бледная луна смотрела в окно, освещая лишь одну половину лица убийцы – изуродованную памятным шрамом - и Мира отчетливо услышала свистящий шепот:       - Нет, Кэссиди, не от моей руки. Я отомщу иначе. Я убью твоего сына.       Что это – бред? Но тут-то и произошла самая странная вещь. Или это не Лорен Кэссиди - железная Лорен Кэссиди! – ответила убийце голосом, в котором больше досады слышалась лишь жалость:       - Ты… имеешь право...       Безмолвный коридор как-то сразу заполнился грохотом шагов, голосами спешащей охраны. Лучи фонариков исполосовали темноту, вырывая Миру из оцепенения.       - Нет! – с раскинутыми руками она бросилась между Стилетом и вооруженной охраной. За спиной ее грянуло вдребезги разбитое стекло. Обтекая Миру с двух сторон, преследователи с воплями бросились к окну.       - Эй!       - Стой!       - Зараза!       - Ушел!       Администрация «Сэйлент Харбор» располагалась в левом крыле второго этажа. Под окном светилась круглая веранда, вся в звездочках осколков. Открытое пространство. И никого.       - Он в здании, на первом этаже, больше некуда!       - За ним! Поймаем его! Он прикончил Вэйзи!       - Не-е-ет… - прохрипела Кэссиди, вкогтившись в спинку своего кресла, как коршун в добычу. – Не ловите его, не рискуйте. Убить, просто убить. При попытке к бегству. Живо! А ты!...       Кэссиди метнула взгляд на Миру, но та уже отступала в коридор, прикрывая ладошкой готовый разорваться в крике рот. Потому что…       Эти глаза!       И тогда тоже светила луна! И пахло фиалками. И отбрасывали тень кусты сирени… Те же черты лица… Те же недобрые серые глаза…       «Я убью твоего сына», - сказал Прэйс.       Боже…

***

      Тридцать пять лет назад Блейк–Сноу-Плэйс знал совсем другую Лорен Кэссиди. Дочь известного хирурга, одна из первых учениц школы и, несомненно, первая красавица – она была у всех на виду. С юных лет Лори обладала удивительным характером. Может, именно эта индивидуальность и делала ее магнетически популярной. Те, кто пытался обосновать ее харизму, не находили лучше слов, чем «рождена быть королевой».       Лорен росла серьезной, по-мужски уверенной в себе личностью. Она никогда не брала в руки любовных романов, трезвостью ее мышления восхищались взрослые люди. Педагоги с начальных классов узрели в ней задатки лидера: энергичность и честолюбие. Она умела прекрасно исполнять, но еще лучше умела руководить. Все окружающие в один голос пророчили маленькой королеве большое будущее. Во многом их предсказания сбылись. Однако же, был момент, когда господин Переходный Возраст чуть было не пустил все под откос.       Кэссиди никогда не страдала инфантильностью подростка. Она никогда не мечтала о принце на белом коне. Ей нужен был Король. Король мира. Спортивные мачо и изящные отличники, многочисленные школьные Дон-Жуаны и Дон-Кихоты разбивались в дребезги у ее ног и Лорен шествовала по ним, как по грязи. Сердце Клеопатры дано было покорить только Цезарю. И этим Цезарем стал юный отщепенец Роб Таккер.       Выросший в приюте паренек давно забросил школу и промышлял на улицах Блэк-Сноу-Плэйс с бандой таких же, как он, отчаянных сорвиголов. Что особенного увидела в нем высокомерная Лорен – не сможет разобрать даже она сама 35 лет спустя. Возможно, это была дикая свобода Бонни и Клайда. А может быть, Сильная Женщина в море простых мужчин нашла вдруг того Единственного Сильного Мужчину, с кем могла побыть просто женщиной.       Учителям и родителям оставалось только охать и качать головами, глядя, как каждый день умница и отличница перекидывает свою ножку через сидение «харлея» местного хулигана.       Но королева и любить умела по-королевски. Даже не склонная к ностальгии 50-и летняя Кэссиди, проезжая на своей машине мимо Рассветного холма, не могла не вспомнить, как, встречая холодный восход на вершине, грелась под байкерской курткой будущего крестного отца городской мафии. Роб протягивал руку к яркому диску солнца и держал его в ладони.       - Все они – бескрылая стая, Лори, – он кивал на спящий город. – Когда-нибудь они будут есть у меня с руки. Поверь, когда-нибудь я стану великим. Тогда ты будешь править со мной.       И, отрывая от губ первую в жизни банку пива, хмельная королева отвечала, положив голову на надежное плечо:       - Ты станешь, ты должен стать великим, Таккер. Ведь я могу любить только такого мужчину.       В тот период мечты впервые захлестнули стальную Кэссиди. Но, покрасовавшись на горизонте, жестоко обманули. Вернее, предала их сама Кэссиди.       После года знакомства Роб получил свой первый срок за бандитские дела. А через некоторое время после ареста Лорен обнаружила, что ждет ребенка. Слишком много месяцев прошло в мучительных размышлениях. Нет, Кэссиди не боялась гнева родителей. Но крушение его железного авторитета, ядовитые насмешки подруг, на которых она раньше смотрела с высоты своей безупречности… Эти ужасные слова - «а она, оказывается, такая же дура, КАК ВСЕ, а строила из себя невесть что!» - показались Кэссиди невыносимым испытанием.       Таккер, верный своей волчьей чести, писал: «Лори, потерпи, малышка! Продержись два года. Обещаю, все, о чем мы мечтали, станет явью! Я буду королем мира, ты будешь моей королевой. У моих жены и ребенка будет все, чего они пожелают!»       Но жизнь уже сильно пошатнула веру Кэссиди в детские мечты. У нее было два пути: в тот мир, в котором она жила раньше – с короной леди совершенства, с медицинской академией и блестящей карьерой в перспективе. И мир, куда звал ее Роб – с несбыточной романтикой и двумя годами позора…       Когда Таккер вышел из тюрьмы, Кэссиди с отличием оканчивала второй курс медакадемии. Последним в их разговоре с Таккером прозвучало название детского приюта, в который родители без лишней огласки отдали ее незаконнорожденного сына.       Жизнь вроде бы вошла в колею. Но судьба не жалует сильных людей. Кэссиди поняла это, когда возвращаясь с уикенда в горах, в автокатастрофе погибли ее родители.       После похорон досужие сплетницы шептались о том, что у девчонки каменное сердце. На протяжении всей церемонии она не проронила ни слезинки. Правы ли они были? О том знала лишь подушка на постели да тишина в опустевшем доме 18-илетней девушки. Однако, шептавшимся о том, что «теперь-то гордячка сломается», пришлось прикусить языки.       Лорен без труда нашла себе работу в той же академии, где училась и вскоре прибавила к своим заслугам диплом с отличием. С холодной головой она решила все бытовые проблемы, умело распорядилась оставшимся после родителей капиталом и еще усерднее вгрызлась в гранит науки. Погребая все чувства под медицинскими терминами, она хоронила под монолитом карьеры и свою личную жизнь.       А карьера удавалась! И снова Кэссиди – леди совершенство, и снова в глаза ею восхищались, а за глаза завидовали. Не лопнуть от зависти окружающей черни помогло только то, что Лорен тщательно скрывала один факт своего непотопляемого успеха. Со времен смерти ее родителей некий угрюмый ангел постоянно, ощутимо, но незримо помогал одинокой королеве. То закладная на коттедж ее родителей оказалась оплаченной. То вдруг работодатель упрашивал ее занять выгодное место, в котором два дня назад ей было отказано. Не раз и не два ее банковский счет неожиданно пополнялся в самое нужное время. Лорен была далеко не дурой, чтобы не догадываться об имени этого угрюмого ангела. И это имя было худшим наказанием ее гордыни…       Годы шли, а Кэссиди оставляла корону железной леди за собой. Она поборола боль утраты, она победила нужду. Одно только одиночество – небесная кара любой сильной женщины – неизменно следовало за ней по жизни. Постепенно, как хроническая болезнь точит человека, одиночество источило гордыню Лорен и привело ее к дверям приюта, куда покойные родители отправили отпрыска ее единственной и неудачной любви.       Там она узнала, что через два года после прибытия, маленький Марк был усыновлен человеком по имени Роберт Таккер. Покидая приют, каменная Лорен сказала только:       - Спасибо за информацию, – и с тех пор, незаметно для себя самой, стала ловить каждый слух о преступной карьере крестного отца из Блейк-Сноу-Плэйс и его наследника.       Внезапная смерть Роба Таккера прервала все попытки одиночества свергнуть власть гордыни и кинуть Кэссиди в объятия ее несбывшейся семьи. Оплакивала ли королева своего угрюмого ангела? Известно ей одной.       Но даже ей не до конца были ясны мотивы, по которым она вдруг решила спасти Стилета – кровавого маньяка Блейк–Сноу-Плэйс и невинную жертву ее преступного сына в одном лице.       Возможно, таким образом она пыталась искупить хоть часть вины своего отпрыска. Возможно, чувствуя бешеную ярость Стилета, она хотела обезопасить Марка Таккера от мести безумца. Как бы то ни было, в своей богатой взлетами и падениями жизни, королева оказалась на грани еще одного сокрушительного поражения: Стилет вырвался на свободу. Теперь городок Блейк–Сноу-Плэйс, на сцене которого прошла почти вся жизнь Кэссиди, готовился к финальной драме в судьбе королевы Тихого Омута.