Тихий омут

      — К чёрту! — скулил Криди, получивший в дополнение к шефскому нагоняю ещё и фонарь в полщеки. — Таккер даже не говорит, что мы вообще ищем? А мы пашем на него, рискуя задницами. И что? Вот ты, Нандо. Ты уверен, что тебе в конце этой затеи что-нибудь обломится?       — Заткнись, Криди, — прикрикнул на него смуглый здоровяк Нандо.       Может быть, согласные с нытиком и нашлись бы, но Таккера боялись. Неуспевшим провиниться не хотелось подставлять себя, обсуждая шефа за его спиной. Тем более, что в банде всегда находились люди, готовые доносить.       — Сказано тебе: стереги въезд. Иди и стереги!       Ворча и огрызаясь, Криденс направился к выходу. Он-то знал, что поручение это придумано ему в наказание. Ведь раньше-то въезд никто не стерег. Бандиты особой осторожностью не отличались, а может быть, просто полагались на своего таинственного информатора.       Выходить на улицу не хотелось. Там было холодно, темно и сыро. Но прогневить шефа ещё раз — опасность покруче, чем простудиться и подхватить насморк. И Криденс из двух зол выбрал меньше. По крайней мере, он так думал.

***

      — Я — доктор Мира Клайджер, — услышал дежурный диспетчер полиции в трубке телефона. — Моя начальница, директор клиники «Сэйлент Харбор», Джейн Кэссиди, возможно, подавала заявление о моём исчезновение с рабочего места. Слушайте внимательно, у меня мало времени. Меня держат в заброшенном особняке на 42ой миле по шоссе от Блэк-Сноу-Плейс до Шторм-сити. Здесь много вооружённых людей. Пожалуйста, пришлите помощь как можно скорее. Я не могу долго говорить.       Мира сбросила соединение, вытащила из маленького, захваченного для связи телефона, sim-карту и выбросила ее.       — Эм… мисс? — из калитки в сплошном заборе вокруг загородной автосвалки показалась коренастая фигура ночного сторожа. — Вам чем-нибудь помочь?       — Нет, спасибо, — Мира старалась быть вежливой, но даже сама слышала в своем голосе нотки раздражения. — За мной сейчас приедут. Я подожду здесь. Не возражаете?       — Да с чего бы? — удивился сторож. — Но калитку я, на всякий случай, незапертой оставлю, а собаку со двора заберу. Если что — будка моя тут, недалеко, вы в окошко стучите.       — Спасибо… — протянула Мира, пристыженная таким искренним проявлением заботы.       И все же док едва дождалась, пока сторож уйдет. Непослушными от торопливости пальцами Клайджер сменила sim-карту и набрала номер Фримена.       «Абонент недоступен».       Застывшая от удивления Мира выслушала это сообщение еще на нескольких языках, прежде чем сбросить вызов и приглушенно зарычать от злости. В глубине души она чего-то подобного и ожидала, но тем неприятнее была удивлена.       Минуты две Клайджер простояла неподвижно, ругаясь сквозь зубы и лихорадочно размышляя. Наконец, она решилась и крадучись, на цыпочках, направилась к гостеприимно распахнутой калитке.       Кофе сварился, наполнив будку сторожа приятным ароматом. Не менее пожилой, чем его седовласый хозяин, кремовый лабрадор, растянувшийся на коврике у двери, насторожился и обеспокоенно тявкнул. Но почтенный страж автосвалки не встревожился. Воровать на вверенной ему территории было особо нечего. За весь срок службы старика Соула всего-то раз случился поджог, да бывало, что в корпусах покореженных машин на постой обосновывались бомжи. Спокойствие, как водится, расслабляет. Поэтому и сегодня сторож опомнился только когда за воротами раздался бодрый стрекот удаляющегося мотора, а лабрадор Марли залился возмущенным лаем.       Выскочив из будки, Соул обнаружил, что старенький мопед, на котором он приезжал на работу, исчез. Зато, придавленная камнем, на его месте трепетала на земле бумажная салфетка, на которой скорым почерком было выведено:       «Свяжитесь со мной завтра, я все верну и возмещу убытки. Извините!» Далее следовал номер городского телефона и подпись — др. Клайджер.       — Ну, приятель, — сторож почесал в затылке и растерянно повернулся к виляющему хвостом напарнику. — Всякое в этой жизни со мной вытворяли доктора, но чтобы спереть мопед и извиниться — это впервые.

***

      Погода, меж тем, становилась мерзостной. Осень склонялась к зиме и, хоть особых холодов в Блэк Сноу Плэйс никогда не было, промозглая сырость часто посещала городок и его окрестности. А сегодняшний, выползший вместе с ночной мглой туман, был каким-то особо густым и липким.       — Самое то для конца октября… — бормотал себе под нос, уныло бродивший в темноте Криди.       Прибежищем банде служил старый особняк оружейного короля, к которому тот планировал пристроить целое крыло, да так и не успел. Поэтому сейчас в общем красивое, но уже порядком облезлое здание было с одной стороны покрыто сетью строительных лесов, а на месте недостроенного крыла красовался котлован под фундамент. Яму со временем занесло мусором, к тому же местная фабрика повадилась сбрасывать туда отходы производства — пустые банки из-под красок, растворителей и использованное обтирочное тряпье. От того последнее пристанище Марка Таккера ныне напоминало удивительную помесь аристократического поместья с помойкой, а к сырости постоянно примешивался противный запах химикатов.       Криди капризно морщился и уже начинал стучать зубами от холода. Еще полчаса — и он наплевал бы на приказ и побежал греться, но судьба не дала ему шанса на самоволку. Криденс заметил, как далеко в тумане вдруг обозначилось подвижное темное пятно. Появившись в дальнем конце старой подъездной дороги, оно ползло, буравя молочное мессиво, и явно приближалось к покосившимся воротам особняка, постепенно обретая более четкие очертания. Вдруг бандит с изумлением, а потом с ужасом узнал их собственный черный фургон, еще сегодня задействованный в похищении доктора Клайджер, а после брошенный в руках врага.       — Твою мать, — тоненько просипел Криди, и именно в этот момент у фургона ярко вспыхнули фары, а за рулем…       Никого.       Туман скрадывает звуки, но вопль Криди все равно был рекордно громким и пронзительным. Машина призрак — сама! — взревела мотором и рванулась вперед. Расстояние, отделявшее бандита от автомобиля, было вдвое больше того, что лежало между ним и спасительным входом в особняк. И все же машина Криденса настигла. На пределе возможной скорости, неуправляемый фургон снес к чертям старые, покосившиеся кованые ворота. Криди едва успел ласточкой прыгнуть из-под колес, в сторону, как авто взлетело по пологим ступеням широкого крыльца и врезалась в самые двери старого здания.       Бабах!       Не просто скрежет металла, треск дерева и звон стекла — прогремел настоящий взрыв. Он ударил глухо, но мощно. Покореженная кабина пыхнула клубком ярко оранжевого пламени — и вверх, и в стороны, и внутрь здания через выбитый дверной проем. Облако дыма — густого и серого – охватило окружность радиусом добрых десять метров за раз и начало медленно расползаться дальше.       Так машины не взрываются.       «Брандер… — ошалело подумал Криди. — Этот чертов псих превратил фургон в брандер!»       С трудом приподнимаясь на дрожащих руках, бандит с ужасом размышлял — сколько же ребят, кинувшись на его крик к выходу, угодили под удар? Остался ли там хоть кто в живых?       Живые, конечно же, остались.       Здоровяк Нандо, надсадно кашляя, выкатился наружу первым. На перевязи у него болтался пистолет-пулемет «Узи», но воспользоваться им загорелому детине было уже не дано.       Разумеется, нападающие просто заклинили педаль газа, направив фургон по прямой к цели, а уже потом, под прикрытием поднятой суматохи, дыма и тумана, ворвались на территорию особняка. Но Криденсу в тот момент показалось, что Стилет материализовался прямо из воздуха, а может и вовсе вышел из горящей машины.       Пока Нандо тряс головой, пытаясь вернуть ослепшим от взрыва глазам зрение, Прэйс даже не бегом — быстрым шагом — подошел к нему и, походя, ткнул бандита Когтем в сердце и сорвал с него оружие.       Бесстрастный, как будто механический, Стилет запрыгнул на крышу фургона, и оттуда открыл огонь по пытавшимся выбраться из горящего проема бандитам. Двоих срезали хлесткие очереди, кто-то успел отпрянуть назад. Из окна второго этажа выглянул было стрелок, прицелившийся в Прэйса, но со стороны ворот хлопнул пистолетный выстрел — бандит вскинулся и повис на подоконнике, как тряпичная кукла. Детектив Фримен в пекло не совался, зато смотрел в оба.       Больше желающих высунуться наружу не намечалось.       Криденс позабыл, что он тоже вооружен. Как прибитый страхом к земле кот, он повернулся и пополз, пополз на брюхе, запоздало надеясь унести свою жизнь от расправы. Он не протащился и пары метров, как услышал, что позади Стилет мягко спрыгнул на землю. Криди завизжал, как девчонка, перевернулся на спину. Цепкая рука схватила его за воротник, дернула верх, припечатав нос к носу с убийцей, заставив заглянуть в страшные, пустые синие глаза.       Бандит замахал руками — больше пытаясь заслониться, не находя смелости ударить врага — и заверещал испуганно и жалко:       — Не трогал я ее, Прэйс, нет! Ни тебя, ни ее! Ты же знаешь! Пальцем не тронул! Я в стороне стоял, что мне оставалось делать?! Только смотрел!       Глаза Тэдди — два стеклянных шарика — смотрели бессмысленно и тупо. Стилет вдруг хихикнул и отстранился.       — Да-а-а, Криди, — по лицу психа расползлась вдохновенная улыбочка. — Ты же только смотрел…       Криденс истерически всхлипнул, на один ослепительный миг поверив в возможное спасение, потом Стилет взмахнул правой рукой.

***

      Тихое ворчание маленького мопеда как будто подбадривало Клайджер. Не будь этого слабого, почти уютного рокота, полная тишина и сюрреалистический наводненный туманом мир вытравили бы из доктора последние капли решимости. И без того ей порой начинало казаться, что путь ее бесконечен. Где-то там, позади, осталось ее мертвое тело, а она теперь вечно будет ехать, не видя перед собой ни зги, в серой, сырой мгле.       «Уйми воображение… Ради бога, уйми воображение и сосредоточься на дороге!»       Мира одолела поворот и, ей показалось, что впереди стало смутно светлее. Но не то чтобы туман рассеялся или близился рассвет — зарево в тумане было красноватое, неровное. Изжелта-красное пятнышко на груди темной громады возвышающегося впереди особняка.       «Костер? Пожар?!»       Зачем-то вдохнув поглубже, словно перед тем как нырнуть в холодную воду, Мира выключила мотор. Тишина накрыла ее, точно душное покрывало, сначала не выдав ни единого звука, который помог бы сориентироваться.       «Куда ж ты прешься, дура?» — тоскливо зудел здравый смысл, но образы умирающих на поле боя Тэдди и Акселя были ярче.       «Мы только понаблюдаем!» — Говорили они. — «Проследим, чтобы бандиты не сбежали до приезда полиции», — заверяли они.       «Найду, спасу и придушу», — пообещала себе Мира. — «Чтобы неповадно было обманывать».       Теперь на смену спасительному журчанию моторчика пришло путеводно маячащее впереди пятно и осознание того, что большая часть пути пройдена. Доктор столкнула мопед в кювет, пошла пешком. До ворот особняка оставалось совсем немного, когда туман искаженно и жутко начал выдавать чьи-то приближающиеся крики. Горестное бормотание, рыдания, всхлипы такие разнесчастные, что даже добросердечная Мира почувствовала наравне с жалостью брезгливость. Звуки раздавались слева от дороги, из глубокого кювета.       Все мысли у Клайджер от испуга вылетели из головы. Она бы даже окликнула несчастного, несмотря на опасность, не подведи ее перехваченное спазмом горло. На подгибающихся ногах она подошла, наклонилась над скатом у обочины и тут же отпрянула. Да так, что едва не опрокинулась навзничь. Едва выровняв равновесие, Мира припустилась бежать. Не только потому, что неуклюже копошившийся в кювете человек оказался одним из ее похитителей. В большей степени от того, что поднятое на шум ее шагов лицо бандита оказалось сплошной маской грязи, крови и какой-то студенистой жидкости, а на месте глаз его зияли две забитые этой изжелта-красной массой дыры.       Чувство самосохранения Миру окончательно покинуло, перехлестнутое панической тревогой. Уже не боясь быть обнаруженной, она неслась, словно крылья у ног выросли, и вскоре влетела во двор бандитского особняка.       Там не обнаружилось ни единой живой души. Вид торчащего из парадной двери дымящегося фургона отнюдь не успокаивал. С решимостью отчаяния Клайджер протиснулась между изломанным дверным косяком и еще горячим остовом машины в холл здания.       Внутри было темно и пусто. По помещению бродил удушливый дым. Окна почти не давали света. С трудом и не сразу Мира разобрала, что план комнаты напоминает раскинувшуюся рубашку. Налево рукав-коридор в западное крыло, направо — в восточное, недостроенное. От каждого «плеча» рубашки угловые лестницы двумя маршами убегали на верхние этажи.       Куда идти? Где искать Тэдди и Фримена? Живыми она найдет их или…       Пока Мира вглядывалась в темноту, решая, откуда начать поиски, за спиной ее под чьей-то ногой тихо хрустнула выщербленная паркетная плитка.

***

      Стилет скользил в окружающей тьме уверенно и бесшумно, словно тьмы для него не существовало. В притихшим, полумертвом здании сейчас каждый враг так или иначе думал о нем, боялся его. Как паук в паутине страха, Прэйс чувствовал каждую ниточку, ведущую к трепещущей на конце жертве. Правда, при общем смятении он перестал ощущать Таккера конкретно, но это не важно. Достаточно лишь найти и убить каждую цель, чтобы в итоге настичь свою.       Сейчас он ненавидел здесь всех и каждого, и Фримен, пожалуй, правильно поступил, просто оставив его наедине с этой ненавистью.       Доктор Клайджер блаженно не ведала о том, как в последнее время всё чаще и чаще на Тэда накатывало желание убивать. Как с каждым разом угасающему разуму ее пациента требовалось всё больше и больше усилий, чтобы подавить порыв вцепиться в глотку любому раздражающему его человеку. Но теперь можно было отпустить своих бесов на свободу!       «Вдохновение… это как вдохновение!» — шептал безумный голосок в сознании, в то время как Прэйс поджигал фитилек торчащий из запечатанного горлышка небольшой пластиковой бутылки.       Там, в комнате впереди, притаились двое. Они всё ещё решали - пытаться бежать или пересидеть на месте. Быстрее надо думать, быстрее. От скорости зависит многое. Подкрасться тише тени, подбросить им горячий сюрприз, отпрянуть за стену у дверного проема — секундное дело.       Крик, громкий хлопок — и из дверей комнаты вырвалось облако густого белого дыма. Самодельные бомбочки не имели почти никакой поражающей способности. Но это неважно. Их функция ослепить, оглушить. А дальше уже на помощь огню придёт расчетливая холодная сталь.       Это как танец. Когда ты чувствуешь ритм, а партнер отстаёт на секунду.       Стилет проскользнул в комнату. Враг успел поднять оружие. Выстрелить — нет. Свободной рукой Тед отвел ствол, вооруженной Когтем — ударил коротко и точно через нижнюю челюсть и нёбо прямо в мозг. Разворот — чтобы прикрыться конвульсирующим телом от пуль, шаг на встречу стреляющему и меткий пинок в солнечное сплетение. Противник упал. Пистолет выбили из его, явно еще не умелых в обращении с оружием рук. Стилет стряхнул с Когтя уже мертвого врага и наблюдал, как второй, еще живой враг пытается ползти к порогу.       Хлоп! — и голова бандита оказалась защемлена между дверью и дверным косяком. Он кричал, барахтался. Зря.       — Где… Таккер? — выдохнул Прэйс, наступая поверженному на спину.       — На третьем! На третьем этаже, — хрипит жертва. — Был там! Первая дверь…       Стилет не узнавал этого парня, не помнил, участвовал ли тот в убийстве Кристины? Он распахнул дверь.       А потом рывком закрыл обратно.       Вопль. Хруст подставленных для защиты пальцев. Еще удар. И еще, и еще, и еще. И так пока голова несчастного не превратилась в кожаный мешок, набитый хрупкими осколками костей черепа.       Вдохновение…       Убийца переступил через труп и пошел, уже не крадучись, словно безумие сделало его еще и бессмертным, пошел прямиком на третий этаж. Выход с лестницы. Напротив него дверь. Периметр ее едва заметно светится.       Стилет глядел на тусклый прямоугольник света, и вдохновенно-дебильная улыбочка на его лице постепенно превращалась в злобный оскал. Тэд уловил сразу три новости. Там кто-то есть. От него не пахнет паникой. Это не Таккер.       Прэйс нехотя взял в руку болтающийся на ремне «УЗИ». Сколько там осталось патронов — неизвестно. Возможно, оружие выплюнет их за одну короткую очередь. А может там вообще ничего не осталось. Ни проверить магазин, ни перевести в режим одиночной стрельбы Прэйс не умел, а разобраться ему не дали. Не он один здесь обладал лисьим слухом.       Дверь распахнулась изнутри и, заслонив спиной тусклый источник света, в дверном проеме возник мужчина. Колоритные черты спокойно-хмурого лица выдавали в нем азиатские корни. Кроме того, держа в правой руке направленный на Прэйса револьвер, левую руку телохранитель Таккера занес над плечом, к рукояти висящей в ножнах за спиной самурайской катаны.       Противники остановились, рассматривая и оценивая друг друга. И Тэдди больше не скалился. Уже понял, что с таким врагом режим берсерка — не выигрышная стратегия.       — Тоже не любишь огнестрел? — спросил Тэд.       Медленно, без резких движений, он отвел дуло от противника, а потом и вовсе бросил тяжелый пистолет-автомат в сторону.       Если японец и удивился, то виду не подал. Но Прэйс хорошо научился разгадывать людей по помыслам. Поколебавшись с долю минуты, самурай неторопливо спрятал револьвер в кабуру.       — Ох, уж это бусидо, — тонко ухмыляясь, протянул Стилет и тут же вскинул руку, Когтем отражая молниеносный взмах катаны.       Звон закаленной мастерами стали о не менее прославленную сталь был чист и хрустально высок.

***

      — Ну и на кой вы сюда приперлись, док? — устало спросил Фримен, рукавом отирая с лица пот и размазывая по щеке полоску сажи.       Даже за несколько шагов от Миры он почувствовал, как сильно трепыхнулось от испуга сердце обернувшейся девушки и неуверенно поднял руки. Вот только зря Аксель рассчитывал на «обнять и успокоить».       Мира накинулась на него, как тигренок. От затрещины Фримен увернулся, зато схлопотал кулачком по плечу.       — Ты! Обещал! Держать связь! — шипела Клайджер. — Обещал, что будете только наблюдать!       Нервы у доктора давно были натянуты до критического напряжения и сдерживать себя уже не получалось. Эта привилегия досталась Акселю.       — Тише ты, — поморщился Фримен. Вымотанный настолько, что не до деликатностей, он плотно схватил Клайджер за локти, не давая поднять рук, оттащил в сторону с открытого места, поближе к стене. — Да я бы тоже рад рулить по нашему плану, но твой любимчик у меня телефон выхватил и выкинул из окна фургона, едва мы от тебя отъехали. А спорить с ним, сидя на расстоянии вытянутой руки, знаешь ли, себе дороже.       Аксель говорил быстро и тихо. Уже от одного звука его живого голоса паника начала отпускать Миру, ей даже стало стыдно за свой срыв. Аксель, бедняга, тоже, наверняка, натерпелся. В крепкой хватке его рук и в самом ритме дыхания чувствовался неутихший еще адреналин. Детектив явно был из тех людей, что в состоянии стресса становятся словоохотливее обычного.       — Но я с самого начала подозревал, что так оно и будет. Давненько твой Тэдди ждал этого дня, не мудрено, что окончательно с катушек съехал. Видела б ты его рожу, когда на него находит. Он страшный. В жизни с ним больше в одну машину не сяду… Хотел бы я знать, где папенькин сынок научился так убивать? Было в его деле что-то про спортивную команду в колледже, но тут не бейсболом, тут, мать его, каким-то ниндзютсу попахивает. А вот стреляет он хреново. Совсем хреново… Теперь пойдем-ка отсюда подобру-поздорову.       Мира поняла, что спрашивать Фримена, где сейчас Тэд, бесполезно. Она слабо дернула локтем, давая понять, что держать ее больше не надо. Ни кричать, ни возобновлять попытки подбить полицейскому глаз, она больше не собирается. Где-то в глубине души Клайджер даже невольно восхитилась тем, как умело детектив «заболтал» ее истерику.       Док подняла на чумазого Акселя усталые глаза. Как ни крути, а Фримен был чертовски прав - здесь ей делать абсолютно нечего.       — Пойдем, — согласилась она.       И именно тогда из темноты коридора грохнул выстрел.       Акселя отбросило к стене, по которой он сполз, оставив на уровне головы алую кляксу.       А Мира повернулась к стрелявшему, чтобы с ужасом взглянуть в знакомые серые, как у Кэсседи, глаза и узкое ястребиное лицо Марка Таккера.