Одно верное решение

Томас обернулся к Ньюту. Тот дрожал от холодного ветра в своей изодранной одежде, но не проявлял признаков агрессии. Томас приблизился к нему, не выпуская из рук веревку. — Я дам тебе куртку, но веди себя спокойно, — сказал он. Ньют не отреагировал. В который раз. Томас скинул с плеч рюкзак и снял куртку, тело тут же покрылось мурашками от ледяного воздуха. В любом случае, Ньюту было холоднее. Не имея возможности надеть на друга куртку так, как ее носят все обычные люди, из-за того, что руки у парня были связаны, Томас набросил ее кранку на плечи, завязав рукава узлом. Получилось что-то вроде плаща, не очень согревающего, но он хотя бы держался. Томас поднял рюкзак с земли и сделал шаг, чтобы направиться к лесу. Веревка натянулась, но Ньют не двинулся с места. Томас дернул резче, но результат остался прежним. — Слушай, это никуда не годится, — начал Томас, но натолкнулся на взгляд Ньюта и замолчал. В глазах друга не осталось ни капли здравого смысла, и вряд ли он понял бы хоть слово из того, что собирался сказать Томас. — Ладно, сделаем по-другому. Томас расстегнул рюкзак и вытащил оттуда кусок хлеба, разломил его пополам. Одну часть протянул Ньюту. — У меня есть еда. Тебе нужна еда. Так что ты пойдешь со мной. — Потом вспомнил, как Ньют обосновал свое появление в Денвере вместе с кранками: Окажешься один, и у тебя не будет ни одного чертова шанса. — А еще я какая-никакая, а компания, — добавил он и вложил хлеб Ньюту в руки. Доходило до кранка действительно медленно. Он уставился на хлеб, потом на Томаса. Вдруг что-то мелькнуло в его глазах, и он набросился на еду, давясь и не останавливаясь для того, чтобы проглотить. Томас отвернулся и вновь потянул за веревку. На этот раз Ньют подчинился. Они шли уже где-то полчаса, когда начало темнеть. Деревья в темноте казались зловещими, несмотря на то что тонкий слой белого снега на земле делал все чуть менее мрачным. Томас остановился, чтобы перекусить и заодно поискать в рюкзаке обещанный Лоуренсом фонарик. Он уселся на корень дерева, а Ньют прислонился к соседнему и опустил голову. Его поведение начинало серьезно беспокоить Томаса. Если раньше он надеялся, что Ньют будет вести себя спокойно, то теперь это спокойствие напрягало его. Он думал, что все кранки агрессивны и готовы в любой момент броситься на тебя, но Ньют большую часть времени проводил, молча пялясь в одну точку перед собой и ни на что не реагируя. Почему Вспышка действовала на него иначе? Было это плохим знаком или хорошим? Значило ли это вообще хоть что-нибудь? Как бы там ни было, времени у Ньюта оставалось мало. Состояние парня ухудшалось все быстрее и быстрее. Когда Томас бросил ему бутылку с водой, она ударилась о землю у ног кранка и откатилась назад, а он даже не посмотрел на нее. Томас поднял бутылку и подошел ближе, протянул ее другу. Тот не двигался. Но ему нужно было пить. Томас вложил бутылку в руку Ньюта и щелкнул пальцами перед его лицом, стараясь привлечь к себе внимание. Ничего. — Проклятье, Ньют, — пробормотал Томас и потянулся за фонариком, включил его и направил на Ньюта. Кранк зашипел и вскинул голову, заставив Томаса отпрянуть. Выглядел он ужасно, и Томас не имел ни малейшего понятия, когда он успел так измениться. За эти полчаса он стал неузнаваем. Вены на лице и шее подростка вздулись и почернели, на щеке образовалась язва. Кранк поднес руки к лицу, и в свете фонаря Томас увидел, что с ними произошло то же самое. Ньют выронил бутылку и пронзительно закричал, увидя изуродованную кожу. Вопль прозвучал еще более жутко в сгустившейся темноте. Ньют снова перевел взгляд на друга. — Это все твоя вина! — выкрикнул он в лицо Томасу. — Твоя чертова вина! Томас вскочил на ноги, понимая, что никаких остановок на пути к базам ПОРОКа больше не предвидится. Он подобрал с земли бутылку и бросил ее в рюкзак, затем рывком затянул лямки. — Иди так быстро, как можешь, — посоветовал он Ньюту и зашагал вперед. Но продвигались они даже медленнее, чем раньше. Томас один дошел бы до баз за два часа максимум, но Ньют, из-за которого и была вся спешка, жутко тормозил все дело. Его хромота, которая до этого была то незаметной, то ненадолго проявлялась сильнее, теперь стала главным препятствием. Ньют подволакивал больную ногу, практически не опираясь на нее. У Томаса сжималось сердце каждый раз, когда он вспоминал, откуда у друга эта хромота; он не знал, верить ли Ньюту в этом, но, с другой стороны, вряд ли он бы соврал. Тогда его еще не покинули остатки здравого смысла. Прошло три часа, прежде чем они дошли до окраины леса и увидели возвышающиеся на горе базы ПОРОКа. Это было внушительное и завораживающее зрелище. В темноте Томас не мог правильно оценить масштабы здания, но оно показалось ему огромным. Он повернулся к Ньюту. Друг стоял, дрожа от усилившегося ветра, и смотрел себе под ноги. Томас пожалел, что не попросил у Лоуренса запасную куртку, потому что продувало и его тоже. «Нужно идти», — напомнил он себе и двинулся вверх по склону. Ньюту подъем дался намного тяжелее, чем Томас ожидал. Часто он подолгу качался на месте, прежде чем сделать следующий шаг. Томас ничем не мог помочь: если бы он тянул за веревку сильнее, Ньют бы просто упал. Когда они добрались примерно до середины, Ньют вдруг сильно дернул веревку на себя. — Стой, — прохрипел он. Томас встревоженно обернулся и успел увидеть, как Ньют, закашлявшись, рухнул на землю. Выкрикнув имя друга, Томас бросился к нему. Он не хотел верить, что это конец, но выглядело все именно так. Ньют кашлял и дергался в конвульсиях, на губах выступила пена, глаза закатились. Томас дрожащими руками уложил его голову к себе на колени и сжал с обеих сторон, надеясь таким образом зафиксировать ее и не дать Ньюту подавиться тем, что тот выплевывал посиневшими губами. Томас пытался докричаться до друга, но это было бесполезно. Подросток в отчаянии посмотрел по сторонам, в первый раз в жизни желая, чтобы за ним наблюдали. Как в Лабиринте, как в Жаровне, когда его ранили. Ведь тогда прислали помощь, то, что так нужно было им сейчас. Но ничего не было. Гребаные тесты закончились, и Томас остался наедине с жизнью и смертью. Ньют вдруг перестал дергаться. Глаза помутнели и уставились в серое небо. Черные вены и язвы на его лице стали еще более устрашающими и словно кричали Томасу вместо Ньюта «Это твоя вина!» Томас чувствовал, что начинает бредить наяву, и затряс головой. Но Ньют был реален и лежал без движения у него на коленях. Перед глазами Томаса встал Чак, кашляющий и обливающийся кровью, умирающий на его руках, и в душе парня что-то оборвалось. Он опустил руки Ньюту на плечи, чувствуя, как слезы застилают глаза. — Ньют, — вновь позвал он, потом не выдержал, вцепился руками в его футболку и затряс друга. — Ньют! Очнись, Ньют! — он кричал так отчаянно, как не кричал никогда до этого. — Очнись… Давай, очнись, Ньют! — голос срывался, но Томас продолжал кричать и тормошить его. — Ньют! — Слезы жгли щеки, рыдания душили его. Он не мог потерять его сейчас, когда они почти дошли до конца. — Ньют! Очнись! — Его рваная футболка стала похожа на скомканную тряпку, но Томас не разжимал кулаки. — Очнись, Ньют! И Ньют моргнул и открыл глаза. Томас проглотил крик и отпустил ткань футболки, еще не до конца веря в происходящее. Боясь, что у друга опять начнется припадок, он вновь сжал его виски обеими руками. Ньют медленно поднял руки к лицу и стер пену с губ. — Ты в порядке, — проговорил наконец Томас и подхватил его под руки, помогая подняться. — Ты в порядке, ты в порядке, — повторял он, усаживая Ньюта и убеждая в этом в первую очередь себя самого. — Пить, — выдохнул Ньют, но Томас был не в состоянии подняться и достать воды. Все, на что его хватало — это поддерживать Ньюта дрожащими руками. Ньют повернулся на бок, и его вырвало. Кровь на белом снегу казалась черной. Томас, все еще ощущавший себя оторванным от реальности, заставил себя встать и добраться до рюкзака. Он начал откручивать крышку бутылки с водой, но она выпала у него из рук, а вслед он выронил и саму бутылку. Вода растеклась по снегу. Томас чертыхнулся и достал свою бутылку, приказывая себе успокоиться. Конечно, это у него не получилось, но он смог донести бутылку до Ньюта, не расплескав воду по дороге. Ньют выхватил бутылку у него из рук и припал к горлышку, вытягивая воду длинными глотками. Томас опустился на колени, чувствуя себя бесконечно уставшим и измотанным. Нужно было идти дальше. Томас поднялся на ноги и помог встать Ньюту. Они продолжали подъем. Даже учитывая то, что шли они чертовски медленно, Томас рассчитывал одолеть остаток пути минут за двадцать. Главное, чтобы у Ньюта не случилось еще одного припадка: Томас не был уверен, что тот его выдержит. Он обернулся, чтобы проверить состояние друга и заметил, как изменилось его поведение. Ньют больше не пребывал в прострации, он непонимающе оглядывался по сторонам и что-то бормотал. Томас напряг слух, но до него долетали лишь некоторые слова. — Чертов… случится… сердечный… вообще еще ничего не слышал, — неожиданно выдал он связную, но все еще бессмысленную фразу и сфокусировал взгляд на Томасе. — Имя… Ньют. — Он все еще не отводил взгляда. — Новичок. Новичок. Томас мысленно перенесся в Лабиринт, в свои первые дни там, когда ему, испуганному и ничего не понимающему, ни черта не объясняли и только насмешливо называли новичком. С чего вдруг Ньют это вспомнил? — Мы все будем… извинишь… здесь новый лидер. Томас отвернулся и продолжил подниматься, поняв, что попытки сделать из слов кранка что-то осмысленное не увенчаются успехом. Если подросток и хотел сказать что-то, то его разум с этим не справлялся. Томас был бы рад, если бы Ньют не говорил вообще ничего: активность мозга была бы ниже. Но, в любом случае, они уже почти дошли до базы ПОРОКа. Томас мог с уверенностью сказать, что еще пару десятков метров Ньют пройдет. Когда они наконец вышли на бетонную площадку базы, у Томаса захватило дух. Высокие серые стены, редкие окна. Все это здание выглядело внушительно. Порыв ветра заставил Томаса покрыться мурашками от холода, и он оторвался от величия, которое являло собой это сооружение. Парень быстро дошел до серой металлической двери и замер в нерешительности, не зная, что делать дальше. К его облегчению, дверь открылась сама. На пороге стоял Крысюк, а позади него — вооруженный человек. Внезапно Ньют, увидев их, закричал и бросился вперед с перекошенным от злости лицом. Охранник — Томас воспринял его именно так — тут же вскинул оружие и выстрелил. Ньют упал на землю. Прежде чем не ожидавший такого развития событий Томас успел что-либо сделать, Крысюк примирительно вскинул руки: — Это всего лишь мгновенно действующее снотворное, — сказал он, указывая на Ньюта. — Я прикажу занести его. А нам, — мужчина положил руку Томасу на плечо, — есть много что обсудить. — В… В следующий раз предупреждайте, чем стреляете, — сказал Томас, сбрасывая его руку со своего плеча. — Он здесь, потому что… — Неважно, — перебил Дженсон. — Правда, неважно. Важно, что ты пришел. У нас мало времени. Идем. Он потянул Томаса за локоть, но тот снова не двинулся с места. — Если его убьют, я сразу же прекращаю сотрудничество. Крысюк вздохнул и развел руками. — Прекрасно. Но, вообще-то, никто и не собирался его убивать. А теперь пройдем наконец внутрь, Томас! На этот раз парень подчинился. Бросив последний взгляд на Ньюта, он зашел в здание.