Одно верное решение

Томас переводил взгляд с Крысюка на его коллег — Кристенсена и Райта — и обратно на Дженсона. Серый рюкзак тяжелой поклажей лежал на коленях. Томас подумал о том, что прибор, пресекающий возможность оружия к работе, он так и не включил. Если сейчас нападет Правая рука, то все его друзья обречены. Он только мог надеяться, что Лоуренс донесет записки до Минхо и Терезы, и те выиграют время. Но для чего? Для получения лекарства? Томас уже не был уверен, что хочет его получать — не теперь, когда он узнал цену. — Мой мозг? — тихо переспросил он, уставившись на Дженсона. — Я должен заплатить своей жизнью за лекарство? Крысюк отвел взгляд и промолчал, зато заговорил Райт. — Необязательно. Нам нужна лишь твоя мозговая жидкость, и то в небольшом количестве. Остальное мы не тронем. — Это… — Томас поперхнулся. — Это однозначно радует. Но ведь если вы выкачаете у меня из головы жидкость, то мозг перестанет функционировать, верно? — Есть небольшой шанс, — вмешался Кристенсен, — что ты восстановишься. Это займет время, и мы не можем предсказать, какое, даже приблизительно. Но этот шанс есть. Речь сейчас не об этом, — он отмахнулся от Томаса, как от надоедливого насекомого, — речь о том, готов ты рискнуть ради лекарства или нет. Томас вниматально посмотрел на него. — А у меня есть выбор? Комната заперта. Если я не соглашусь, то останусь один против трех взрослых мужчин. Я хорошо бегаю и неплохо дерусь, но при таком раскладе мне верх не одержать. — Хорошо, — сказал Дженсон. — Давай говорить прямо. Ты нужен нам, твой мозг нужен нам, но мы также пытаемся отдать тебе должное уважение. Всего этого, — Дженсон театрально повел рукой, — не было бы без тебя. Я не стоял бы здесь, если бы не ты. Томас подумал, что это не делает его более счастливым и не помогает радоваться жизни. Крысюк продолжал что-то говорить, но Томас не слушал. Он думал о Ньюте. Об обещании, которое дал ему — отдать все, чтобы добыть лекарство. А теперь, когда пришло время подтвердить свои слова делом, Томас боялся. Как и всякий человек, Томас не хотел умирать. С другой стороны, крохотный шанс у него был… — Я согласен, — сказал он, перебив Крысюка. В комнате повисла тишина. — Ну что вы молчите? Я сказал, я готов. Только сначала я должен увидеть Ньюта. — Плохая идея, — пробормотал Кристенсен. — Еще немного, и твой товарищ совсем свихнется. Действовать надо, а не болтать. — Ничего, — возразил Райт, — поговорить он успеет. А мы пока подготовим операционную. Томас, Ньют в комнате 115 — это налево и до конца по коридору. Потом возвращайся сюда. Томас кивнул. Он поднялся, подцепив рюкзак за лямки, и направился к выходу. В животе все скрутило от страха, ноги подгибались, пальцы дрожали. Он боялся операции. Этот страх охватывал его всего, и Томас подумал, что еще немного, и его стошнит от страха. Надо было покончить с этим. Он ускорил шаг. Как только подросток добрался до нужной комнаты, знакомый ком страха вновь подкатил к горлу, но уже по другой причине. Дверь была приоткрыта. Томас почти вбежал в комнату. Конечно же, там было пусто. Только смятое одеяло валялось на полу. Парень перепроверил номер на двери: металлические цифры ясно складывались в 115. Томас вышел в коридор и растерянно огляделся. Если Ньют сбежал отсюда, есть ли смысл в операции? В лекарстве? Взгляд подростка остановился на двери, расположенной дальше, чем 115 комната. Почти ни на что не надеясь, Томас приблизился и толкнул ее. К его удивлению, она открылась. За ней стояла темнота, но в свете ламп из коридора Томас разглядел очертания ступеней. Лестница. — Ньют? — негромко позвал он и сделал шаг вперед, не задумываясь о последствиях. Ему нужно было поговорить с лучшим другом перед тем, как он ляжет на операционный стол. Ему показалось, что из темноты доносилось дыхание, но он не был уверен. — Ньют, слушай. Если ты здесь, вернись в комнату. Ты получишь лекарство, как я и обещал. — Я не просил этого! — голос сзади раздался так неожиданно и прозвучал так пронзительно, так неестественно высоко и нервно, что Томас не на шутку испугался. Он хотел отступить назад в коридор, но дверь захлопнулась у него за спиной. Томас остался в кромешной тьме. Он начал судорожно обшаривать дверь в поисках ручки, как вдруг почувствовал движение позади себя и инстинктивно отпрянул в сторону. Сильный удар пришелся в дверь, что-то звякнуло, и Ньют замычал от боли. Должно быть, повредил себе пальцы. Томас прижался спиной к стене и задержал дыхание, цепляясь за безумную надежду, что кранк забудет о нем из-за боли в руке. Но Ньют был слишком зол, чтобы отвлекаться от своей основной цели. Томас почувствовал, как его футболку сжали кулаки, и тут же Ньют дернул его по направлению к лестнице и отпустил ткань. Томас упал на ступеньки и перекатился на бок, попробовал подняться, но потерял равновесие и рухнул вниз. Спина, голова, нога, плечо — зажмурившись, он стерпел все удары, которые получил, пока не докатился до стены и не замер. Перед глазами плавали цветные пятна, и он окончательно потерял ориентацию в пространстве. Он подтянул под себя руки и попытался встать на четвереньки, когда ему в спину уперлись острые колени Ньюта. — Куда собрался? — прошипел кранк, и Томас невольно поразился тому, как хорошо подросток видел в темноте. Он попробовал сбросить с себя Ньюта, но все тело болело после падения, и Томасу пришлось оставить свои попытки. Вдруг что-то звякнуло перед его лицом, и Томас захрипел, когда вокруг его горла сомкнулась холодная металлическая цепь. «Наручники, — пронеслось у него в голове. — Они надели на него наручники.» Парень почувствовал, как цепь впилась в кожу: Ньют все сильнее сводил руки, словно пытаясь оторвать Томасу голову. Тот вцепился пальцами в металл, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, но безуспешно. Не удалось даже немного ослабить хватку Ньюта. Томас дернул рукой, надеясь найти что-нибудь, что могло бы помочь, и наткнулся ладонью на стену. В голову пришла спасительная мысль. Он уперся в стену рукой и правым коленом и оттолкнулся, переворачиваясь на спину. Ньют, чья победа вновь ушла у него из рук, издал нечто похожее на вой и скатился со спины Томаса, но так и не отпустил его. В этот момент Томасу показалось, что вот сейчас голова точно должна оторваться. Он снова оттолкнулся от стены, на этот раз ногами, а локтем попытался ударить Ньюта в бок. Что-то из этого подействовало, и хватка цепи наручников вокруг его шеи ослабла. Ободренный, он схватил Ньюта за руки и потянул вперед, высвобождаясь из цепи. Затем заставил себя подняться на ноги и сделать шаг по направлению к ступенькам, ведущим наверх. — Помогите! — хрипло крикнул он, желая сбежать отсюда как можно скорее. Но Ньют был быстрее. Он налетел на Томаса сбоку и прижал его лицом к стене, потом врезал кулаком по ребрам, затем по шее. Томас вскинул руки, пытаясь защититься от ударов, но Ньют ударил его краем металлического браслета по голове, и Томас обмяк. Перед тем, как сознание окончательно покинуло его, он чувствовал, что вокруг его горла снова сомкнулась цепь от наручников. Томас разлепил глаза и уставился в кромешную темноту. Он попытался вдохнуть. Где-то рядом раздалось странное шипение. Томас проигнорировал его и снова сделал попытку наполнить легкие воздухом. Снова шипение. «Это мое дыхание, — осенило его. — Должно быть, Ньют серьезно мне что-то повредил, если я издаю такие звуки.» Ньют. Куда он делся? Томас аккуратно дотронулся до шеи и явно почувствовал под пальцами глубокие царапины. Он снова зашипел. На этот раз вдохнуть получилось. Томас с трудом поднялся на ноги, и перед глазами запрыгали зеленые пятна. Еще один вдох, вновь шипение. Дышать было больно, будто вместо с воздухом он вдыхал иголки. Подросток не знал, куда пропал Ньют, но решил, что надо убираться отсюда. Он был уверен, что все еще на лестнице, потому что опирался на перила. На ощупь он начал взбираться по ступеням. Когда он прошел один пролет, то запыхался настолько, что собственное дыхание, или шипение, оглушало его. Грудь разрывалась, требуя больше воздуха. Но вздохнуть глубже Томас себе позволить не мог, потому что боялся, что закашляется, и тогда… тогда будет совсем плохо. Он нашарил ручку двери и потянул ее на себя. Дверь не поддалась. На мгновение его охватила паника, что он заперт здесь, и парень в отчаянии дернул сильнее, отчего дверь открылась, прилетев ему в бок. Томас согнулся от боли и все же закашлялся. Это было ужасно. Горло и легкие словно загорелись внутри него, выдавливая все больше и больше сухого кашля. Чем дольше Томас кашлял, тем больнее ему становилось. «Нужно дойти до операцонной, — подумал он, — до врачей…» Ему было плохо, очень плохо. В последний раз ему было так же плохо в пустыне, когда Тереза и Арис избивали его. Он медленно шел по коридору, наваливаясь плечом на стену. Кашель наконец прекратился. Томас старался не глотать, чтобы не спровоцировать новые позывы, и он не мог избавиться от отвратительного привкуса крови во рту. Он дошел до поворота и замер, услышав приближающиеся шаги. Он решил, что это Ньют, сам не зная почему. Он прижался к стене, надеясь, что кранк пройдет мимо и не станет добивать его. Однако шаги приближались. — Вот ты где! Из-за угла вышла женщина в зеленом халате и внимательно оглядела Томаса. — Идем, — сказала она, позволяя подростку опереться на себя. — Пора на операцию. Томас не сопротивлялся. Он устал сопротивляться. Он был так измотан, что хотел лишь надышаться хлороформом и заснуть. Неважно, что он рисковал так никогда и не проснуться. Женщина довела его до нужной двери, и они вошли в комнату. Там было еще несколько врачей, все в масках, и Томас выловил взглядом Райта. Дженсона и Кристенсена он не увидел, но ему не дали оглядеться. Женщина помогла ему лечь на койку и стащила с его ног ботинки, потом кивнула кому-то. — Начинайте. Перед Томасом возникло бровастое лицо в маске. Брови у этого типа были такие густые, что, казалось, больше на лице ничего не было. Мужчина легко кивнул Томасу и бережно приложил к его рту и носу кислородную маску. Вот только подавался в нее не кислород, а хлороформ. Томасу стало страшно. Снова. — Стойте, — просипел он, но его никто не услышал, или все притворились, что ничего не слышали. «Ну конечно, так ведь удобнее», — подумал Томас и почувствовал, что боль отпустила, а тело стало легким-легким, как воздушный шар. «Я не хочу забыть о воздушных шарах, — вяло подумал он. — Я не хочу… я хочу спать». Томас закрыл глаза и поглубже вдохнул. И снова пришли воспоминания.