Одно верное решение

Томасу шесть лет. На базе ПОРОКа он чуть больше года. Здесь всегда холодно. Почему-то жара, погубившая большую часть населения планеты, до Аляски не добралась. Весь гардероб Томаса состоит из шерстяных носков, утепленных штанов и свитеров, но ему все равно холодно. Терезе тоже холодно. Первые два месяца других детей не было, и они стали лучшими друзьями. Девочка казалась старше своего возраста и часто глубоко о чем-то задумывалась, но никогда не отказывалась играть с Томасом. Играли они тем, что могли найти: сломанными карандашами, стаканами, зубными щетками. За эти два месяца они сложили больше бумажных самолетиков, чем обычные дети складывают за всю жизнь. Но они не были обычными детьми, и им постоянно об этом напоминали. Они часами просиживали бок о бок в больших кабинетах за большими столами, слушая взрослых ученых и разглядывая бесчисленные чертежи. Лабиринт. Они должны были помочь его построить. Об этом Лабиринте так много говорили, что иногда он даже снился Томасу, большой и темный. Потом появилась еще одна девочка — Рейчел, и на следующий день мальчик Арис. Вчетвером было веселее, но теперь их постоянно звали на какие-то тесты. В мозг каждому из них вживили импланты. Своего Томас даже не чувствовал и вскоре забыл о нем. Сейчас, спустя год, детей стало намного больше. Томас даже не запоминает имена всех. По какой-то причине их четверку держат отдельно от остальных детей. Но с Арисом и Рейчел тоже классно. Хотя настоящим другом Томас считает только Терезу: именно она была с ним с самого начала. Томас идет по коридору и несет в руках большую стопку листов. На листах чего только нет. Проекты Лабиринта, вычисления врачей, личная информация о каждом из поступивших детей. Томас видел это, когда мужчина по имени Рэнделл складывал листы вместе. Он специально положил на самый верх личную информацию Томаса, чтобы мальчик не смог прочитать про остальных. Томас медленно разбирает буквы. Здесь почти не учат читать, и с ним занимается Тереза, но дело все равно продвигается очень медленно. В графе «имя» написано «Томас», но он знает, что это не так. Однако своего настоящего имени мальчик не помнит. Он не грустит по этому поводу — как можно грустить из-за чего-то, чего не помнишь? Когда он сказал об этом Терезе, она как-то странно дернула рукой и сказала, что он еще маленький. Иногда она ведет себя слишком взросло. Носки скользят по полу, и Томас с трудом удерживает равновесие. Если он упадет, то рассыпет листочки и не сможет принести их мисс Лаури, как его попросил Рэнделл. Мисс Лаури он боится, а Рэнделл ему нравится, так что он очень хочет успешно выполнить поручение. Но все идет не по плану, когда из-за поворота вдруг выскакивает другой мальчик и налетает на Томаса. Они оба падают, а листочки, шурша, рассыпаются около стены. — Ты чего сделал? — чуть не плача, спрашивает Томас, глядя на незнакомца. У того светлые волосы, которые падают ему на глаза и которые мальчик тут же отбрасывает назад. — Извини, — бормочет он и начинает собирать листочки вместе. — Не реви только. Поднимешь шум, нас здесь увидят. А нам здесь быть нельзя. Несмотря на то, что светловолосый ничего обидного не сказал, Томас чувствует себя задетым. — Очень надо мне реветь, — отвечает он и начинает складывать свою собственную стопку. — И мне здесь можно быть. Мальчик внимательно оглядывает его из-под спутанных волос. — А, ты же этот… Особенный. Ты Томас или Арис? — Томас. А почему ты считаешь, что я особенный? — А нам так говорят. «Не садитесь к ним за стол, они особенные. Не смотрите их рисунки. Постарайтесь поменьше общаться с ними. Они особенные», — мальчик закатывает глаза, показывая свое отношение к строгим взрослым. Он поднимает свою стопку листов и протягивает ее Томасу. Затем поднимается сам. — Спасибо, — говорит Томас и тоже встает, выясняя, что на полголовы ниже незнакомца. Он не хочет уходить. Ему выпал шанс познакомиться с кем-то из основной группы детей, так зачем его упускать? Светленький тоже никуда не торопится. — Как тебя зовут? — спрашивает Томас. — Меня? — мальчик переминается с ноги на ногу. — Ньют. — Его лицо приобретает нечитаемое выражение, и Томас понимает, почему. — Ты помнишь свое настоящее имя? — удивленно спрашивает он. — Да. Но мне сказали его никому не говорить. Они еще немного молчат, явно не желая расходиться. — Почему ты без обуви? — наконец спрашивает Ньют. Томас смотрит на его ноги. Он обут в синие кроссовки. Один шнурок развязался. Томас пожимает плечами. — Не люблю надевать кроссовки на толстые носки, — отвечает он. Хочет еще добавить, что в них весело скользить по полу, но не добавляет. В этом бы его поддержала Тереза, а что сказал бы Ньют, он не знает. Ему будет не по себе, если новый знакомый рассмеется. — А что ты здесь делаешь? — переводит он тему, вспомнив, что Ньюту нельзя здесь находиться — этот коридор с обоих сторон заканчивается дверьми с табличками «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». — Просто, — спокойно говорит Ньют. — Интересно. — Иди лучше к остальным, — советует Томас, стараясь звучать как можно дружелюбнее. Он не хочет, чтобы его новый друг попал в переделку. — Ты ведь не настучишь, — улыбается Ньют, и Томас улыбается в ответ. — Нет. Но тебя могут и без моей помощи заметить. И здесь нет ничего интересного. Ньют кивает, но не двигается с места. — Ладно, — сдается Томас, — делай что хочешь, а мне нужно отнести документы мисс Лаури. Я и так задержался. Пока. — Пока, — Ньют выглядит так, будто хочет что-то спросить, но не спрашивает. Он отступает в сторону, пропуская Томаса, и тот направляется в конец коридора. Ньют ему понравился. Томас разочарованно вздыхает, понимая, что общаться с ним ему все равно запретят.