Одно верное решение

Томас открыл глаза. Обрывки воспоминаний блекли и становились все более расплывчатыми. В глаза бил сильный свет, наверное, от лампы. Томас постарался вспомнить, как он здесь оказался, но не смог. Мысли текли вяло и прыгали, не давая ему сосредоточиться. Слева от Томаса что-то шевельнулось. Он посмотрел туда, но там ничего не было. «Странно», — только и подумал он. Вдруг сильный свет погас. Томас моргнул, заставляя себя собраться. Теперь он мог различить силуэт лампы на потолке. Слева опять что-то мелькнуло. Он снова посмотрел туда и на этот раз увидел очертания человека, такие расплывчатые, словно тот находился под водой. — Томас, — донесся до него голос, и очертания человека исчезли. В плечо что-то укололо, потом еще раз. Подросток протянул руку и дотронулся до кожи, потом поднес пальцы к глазам. Их он увидел четко, как и каплю крови. — Томас, — снова услышал он. — Ты меня слышишь? Он снова посмотрел влево. Светловолосая женщина улыбнулась ему, когда он встретил ее взгляд. — Операция прошла успешно, — раздельно проговорила она. — Твой мозг восстанавливается. Сейчас он медленно функционирует из-за недостатка мозговой жидкости. Мы стимулируем его лекарствами, но воспринимаешь ты все с большой задержкой. То, что ты услышишь, я сказала десять минут назад. То же самое происходит не только со слухом, но и с каждым из пяти чувств. Но не волнуйся. У тебя сильный организм. Скоро ты почувствуешь себя лучше. Томас перевел взгляд на потолок. Отвечать не было смысла: эта женщина могла подняться и уйти еще до того, как он открыл бы рот. Интересно, думает он тоже медленно? В любом случае, спешить ему было некуда. Времени было много, как и того, о чем подумать. Женщина сказала, что операция прошла успешно. Значило ли это только то, что Томас выжил? Или ученым удалось добыть лекарство? И… через Томаса как пропустили электрический ток, и он почти почувствовал, как мозг заработал в несколько раз быстрее. — Ньют? — выговорил он, снова скосив глаза на женщину. И наступили минуты ада. Тишина звенела в ушах, и, как бы он не старался уловить то, что говорила женщина, ничего не получалось. Оставалось только ждать. Томас уже почти начал отсчитывать секунды, когда он наконец услышал ответ. — Он жив и сейчас на медицинском осмотре. Ему первому дали полученное лекарство, можно сказать, провели опыт. Томас закрыл глаза. Его тошнило от слова опыт. Дадут им когда-нибудь пожить нормально или нет? — … могу его позвать сюда после осмотра, если хочешь. — Да, — сразу же отозвался Томас, надеясь, что женщина еще не ушла. Все снова погрузилось в тишину, потом опять раздался женский голос. — Хорошо. А пока отдохни. Я уйду, чтобы тебе не мешать. Томас прикрыл глаза. В голове медленно появлялись и так же медленно исчезали какие-то мысли вперемешку с неясными воспоминаниями. Они не имели ни начала, ни конца, а зачастую даже не несли никакого смысла. Постепенно это начинало раздражать Томаса. Он напрягся, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь одном. Правая Рука. Что там произошло? Почему они не напали на ПОРОК? Минхо и Тереза получили записки и смогли задержать ход операции? Но на сколько? Сколько времени он вообще провалялся в кровати? Он снова открыл глаза и попробовал приподняться на руках, но безуспешно: он был еще слишком слаб. Томас покрутил головой, высматривая где-нибудь что-то вроде календаря или часов, но ничего не было. Он разочарованно выдохнул и опустился на подушку. Глаза слипались. Хотелось спать, и Томас уже не был уверен, правильно ли поступает, не давая себе расслабиться. Он ждал Ньюта, но тот мог прийти хоть завтра. Опять же, может, был глубокий вечер, и Ньюта после обследования отправили спать — Томас совершенно потерялся во времени. Он был счастлив, что Ньют жив. Так счастлив, что с трудом верилось. Но вместе с этим мешалось то, в чем он даже себе боялся признаться. Он чувствовал страх. В голову, которая стала соображать чуть яснее, пришли воспоминания о темной лестнице, нездоровом, злом голосе Ньюта и той ярости, с которой подросток душил Томаса. Глотать все еще было больно, и Томас не сомневался, что цепь от наручников оставила след. Он убеждал себя в том, что это все произошло из-за умственного состояния Ньюта, а теперь, после появления лекарства, Ньют станет прежним, и сам же в это не верил. Томас с грустью думал о том, что их отношения могут измениться из-за последних событий. «Он выжил, и это сейчас самое главное», — повторял он себе, когда почувствовал знакомый укол в плечо и сразу же голос. — Ну привет, Томми. Томас так резко повернул голову, что перед глазами все поплыло. Затем сквозь мутную рябь прорезались очертания лица Ньюта. Парень улыбнулся, когда Томас посмотрел на него. Он был бледным, взъерошенным и с темными кругами под глазами, но улыбался так, как улыбался прежний Ньют — тот, к которому Томас привык. Ньют о чем-то заговорил, но Томас видел лишь движение губ. Слова дошли до него с опозданием, но понять их было почти невозможно. На одни слова накладывались другие, все быстрее и быстрее, и Томас затряс головой. — Лучше замолчи, я все равно не понимаю, что ты мне говоришь, — сказал он, и через пару секунд Ньют замолк. Томас пытался придумать способ, как ему пообщаться с другом, когда до него долетели слова: — Я вколол тебе… последнюю… дозу лекарства… из твоего… курса, — теперь речь прерывалась, но зато Томас мог ее разобрать. — Это значит, что ты уже… почти здоров. Когда услышишь это предложение… кивни. Томас кивнул. — Отлично, — сказал Ньют уже с обычной скоростью. — Теперь ты слышишь меня тогда, когда я говорю, без задержек. И действительно, мир вокруг Томаса приходил в норму. Однако, когда он попробовал сесть, у него снова ничего не вышло. — Немного помощи не помешает, — сказал он, рухнув на кровать. Ньют помог ему сесть, и Томас привалился спиной к стене. Повисло молчание. Томас не знал, с чего начать, и просто рассматривал Ньюта. В синей больничной рубашке, висевшей как мешок на нем, похудевшем, и с белым бумажным браслетом, какой надевают на всех пациентов и который был всего лишь на пару оттенков светлее бледной кожи на запястье, Ньют не выглядел здоровым. Но он неузнаваемо преобразился из того кранка на пороге смерти, каким последний раз его видел Томас. Вены больше не проступали черными нитями сквозь кожу, от язв остались едва видные шероховатости на коже, синяк на виске побледнел и уменьшился в размерах. Ньют первым прервал затянувшуюся тишину. — Я должен поблагодарить тебя, Томми, — сказал он. — За то, что притащил мою задницу сюда, проигнорировав мои просьбы, и за то, что рисковал своей жизнью ради лекарства. И еще, — он неопределенным жестом указал на шею Томаса, — прости за это. Томас покачал головой. — Порядок, — соврал он, пытаясь отбросить свои недавние мысли и поверить в свои же слова. — Ты был не в себе. В любом случае, у нас есть дела поважнее, — вспомнил Томас, отметив про себя, что все еще медленно соображает. — Ты ничего не слышал о Правой Руке? Там ведь все наши. Минхо, Фрайпан… — Они уже не там, —перебил Ньют. — Они здесь, на базе ПОРОКа. — Что? — такой вариант Томас просто не рассматривал. Что, черт возьми, здесь вообще происходило? — Ты их видел? Как давно они здесь? Как давно мы здесь? — Давай по порядку, Томми, — хмыкнул Ньют, — ты не забывай, что у меня голова тоже еще не полноценно варит. Ребят я видел, но только на камерах наблюдения. Вживую не общался. Сколько они здесь находятся, не знаю, но мы с тобой сюда пришли полторы недели назад. — Полторы недели, — выдохнул Томас. Эта новость вышибла из его головы все другие мысли. — Я спал полторы недели? — Наверное, да, я не знаю, — пожал плечами Ньют. — Я сам начал что-то соображать всего лишь дня три назад. И с тех пор, как я выказал признаки адекватности, все только и делали, что таскали меня по врачам. Тесты, осмотры… Мне даже не сразу рассказали, откуда взялось лекарство и во что это могло вылиться для тебя. Ты ведь знаешь, что мог не оправиться? Томас кивнул. — Но оправился же, — добавил он. И тут его мысли снова перескочили на остальных — глэйдеров и группу Б. — Так что насчет ребят? Что они здесь делают? — Мне сказали, что они подняли бунт в Правой Руке, и все. Как они оказались здесь, я не знаю. Но непохоже, чтобы их держали в заключении. — Мне нужно их увидеть, — проговорил Томас, порываясь подняться. — Мне нужно поговорить с Минхо… — но колени подгибались, и Томас не мог унять дрожь в руках. Это начало выводить его из себя, и он чуть не взвыл от раздражения. — Тихо, успокойся, — Ньют поднялся со стула и встревоженно посмотрел на друга. — Лучше не трать силы. Разговаривать ты, конечно, можешь, а управлять телом твой мозг еще не готов. Так что будет лучше, если ты перестанешь дергаться, как эпилептик, договорились? — Мне нужно их увидеть, — повторил Томас, сжимая в руках край одеяла. — Хорошо, нужно так нужно, завтра увидишь. Ничего не изменится за один день. Хотя нет, ты почувствуешь себя намного лучше. А пока ляг обратно. Выглядишь как привидение. Томас подчинился. Злость и раздражение сменились усталостью. Ньют заметил это и сделал шаг к двери, чтобы уйти. — Подожди, — остановил его Томас. — Сколько времени? — Около шести вечера, а что? Томас покачал головой и закрыл глаза. Ньют вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Томас не стал объяснять ему, что больше не быть потерянным во времени — это огромное облегчение.