Одно верное решение

На следующее утро Томас почувствовал себя отдохнувшим. Это случалось редко, очень редко, всего пару раз с тех пор, как он впервые очнулся в Лабиринте. Но сейчас, сидя на кровати и слегка касаясь холодного пола пальцами, он чувствовал себя именно отдохнувшим. Предметы перед глазами все ещё слегка расплывались, и ему предстояло разбираться с местонахождением Правой Руки, но неподъемной тяжести на душе больше не было. Томас встал и прошёлся по комнате, сосредотачиваясь на том, чтобы сохранить равновесие. Сбоку от кровати он заметил рюкзак, с которым пришёл сюда, и его пробрало холодом. Прибор, который должен был пресечь действие оружия ПОРОКа и который Томас так и не включил, все это время находился в рюкзаке, и если охранники по какой-то причине обыскали его... Томас опустился на колени рядом с рюкзаком, расстегнул молнию и перерыл его содержимое. Прибора не было. Надеясь, что ему не придётся ни с кем объясняться по этому поводу, Томас привалился спиной к кровати. Под ногой что-то зашелестело, и парень с удивлением обнаружил там сложенный вчетверо лист бумаги. Он развернул его. Это была записка, написанная ровным подчерком. Томас был уверен, что все буквы написаны четко и ясно, но ничего не мог разобрать. Глаза не желали помогать ему в чтении. Подростку пришлось несколько раз зажмуриться и вновь открыть глаза, чтобы прочитать письмо. Томас, мы нашли небольшой прибор у тебя в рюкзаке. Мы знаем, для чего он нужен, и знаем, что ты должен был его включить. Но не включил. Прибор мы конфисковали и уничтожили. Теперь он не причинит опасности. Спасибо за сотрудничество. Ты сделал правильный выбор. Ава Пейдж. "Знала бы она, как тяжело дался мне этот выбор, — подумал Томас. — Но, кажется, на этот раз он был действительно правильным." Он отложил письмо в сторону и поднялся, чтобы продолжить изучение комнаты. В углу к стене была прикреплена раковина, рядом на крючке висело светло-голубое полотенце. Томас привёл себя в порядок, насколько это было возможно, и вышел в коридор. Ему нужно было найти сначала Ньюта, а затем всех остальных, но он не знал, с чего начать. Коридор, как это всегда было в ПОРОКе, тянулся прямо, ровно освещаемый белыми лампами. По его сторонам было много абсолютно одинаковых дверей. Ни надписей, ни указателей, только номера на дверях. Томасу стало интересно, сколько нужно проработать в ПОРОКе, чтобы научиться ориентироваться. "Когда-то и я это умел, наверное, - подумал он. - Пригодилась бы мне сейчас память." Он наугад толкнул одну из дверей, но она оказалась заперта. Он постучал и прислушался. Тишина. Он не мог узнать, горит ли за дверью свет, но решил, что в комнате никого нет, и перешёл к следующей. Результат оказался тем же. Стуча в четвертую дверь, он подумал, что его действия, возможно, бессмысленны. Он даже не знает, в этой ли секции здания находится Ньют. Томас сдался и готов был идти в свою комнату, когда чуть дальше по коридору хлопнула дверь. В коридор вышел сонный друг. — Ну конечно, — невпопад пробормотал он. — Кто ещё будет поднимать шум в такое время, как не Томас. Я сейчас приду! — крикнул он Томасу и снова скрылся в комнате. "В такое время?" Томас дошёл до своей комнаты и осмотрелся в поисках часов. Он нашёл маленький встроенный экран на стене, но он либо был выключен, либо не работал вовсе. В комнату вошёл Ньют. — Привет, — сказал он. — Выглядишь намного лучше. — Поверю тебе на слово, — ответил Томас. — Зеркала-то здесь нет. — Зеркало есть в ванной. Кстати, если тебе нужно, могу отвести. Томас покачал головой. — А откуда ты узнал, сколько времени? — Так вот же, — Ньют кивком головы указал на экран. — Он же не работает. Ньют окинул друга взглядом с нечитаемым выражением лица и прикоснулся пальцем к экрану. Тот тут же засветился серым цветом, и на нем появились черные цифры: 08:48. — Раньше ты лучше соображал. — Это было до того, как из моего мозга сделали лекарство, — парировал Томас. Ньют пожал плечами и как-то странно посмотрел на Томаса. — Что? — спросил тот. — Да я все жду, когда ты спросишь. — Что спрошу? Ньют вздохнул. — Надеюсь, ты скоро снова станешь тем Томасом, который вытащил всех из Лабиринта. А то даже страшно смотреть на твои умственные способности. Мы идём к остальным или нет? Томаса как окунули в ведро холодной воды. — Точно! — он взъерошил пальцами волосы и чуть виновато взглянул на Ньюта. — Да, да, я знаю, что торможу. Ты сможешь найти их? — Уверен, что смогу. Идём. В столовой было шумно, как и всегда. Глэйдеры и девочки из группы Б заняли несколько столов и завтракали, попутно переговариваясь. Хоть они и были в разных Лабиринтах, но, оказавшись в незнакомом месте, держались поближе друг к другу. Заняться им было нечем — ученые сказали им, что лекарство готово, и приказали ждать. Они и ждали. Даже те, кого считали самыми неконтролируемыми, ничего не предпринимали. Все понимали, что испытания закончены, бороться за жизнь больше нет необходимости. От этого большинство из них чувствовали себя некомфортно. Никакой явной опасности больше не было, четко поставленной цели — тоже. У них не было даже памяти. Все, что они помнили — это то время, когда они были испытуемыми ПОРОКа и каждый день разрешали какие-то вопросы, строили планы. Сейчас этого всего не стало. Так что заняться подросткам было нечем. Кроме них, в столовой ели другие люди — иммуны. Те, что были украдены Правой Рукой, и те, которых вывели из новых Лабиринтов в тот же день, когда Томасу сделали операцию. Наблюдать за ними было в какой-то степени даже забавно. Если глэйдеры и группа Б хотя бы имели представление, что крылось за всем произошедшим, то для остальных это было совершеннейшей загадкой. Они ходили, ели, стояли у стен, глядя на все пустыми или вопрошающими глазами, и вызывали жалость одним своим видом. Подростки не собирались им ничего объяснять. Сложно и нет нужды. Были среди незнающих и те, кто подходил с вопросами. Один из них пристал к Минхо, который сидел, расправляясь с яблоком, на краю стола. Он пару минут послушал невнятное бормотание, в котором подошедший паренёк пытался выразить главный вопрос — "А какого черта здесь происходит?" — и отослал его с обещанием, что "Придут шенки, которые это устроили, и все объяснят". Минхо никогда не любил долго говорить, а сейчас — тем более. За те шесть дней, которые он здесь провёл, он успел вконец заколебать всех работников ПОРОКа расспросами о Томасе и Ньюте. Каждый раз он получал один ответ: придут, когда будут в состоянии прийти. Ему ответ этот не нравился, но добиться другого он не смог. Сегодня никто из ПОРОКа ещё не приходил, но Минхо собирался и сегодня повторять этот вопрос каждому, кого только встретит. Незнание было хуже всего. Минхо доел яблоко, бросил огрызок в ведро и, тихо застонав, уронил голову на руки. В таком положении он провёл несколько минут, когда вдруг хлопнула дверь. Он решил, что пришли учёные, и обернулся. Но это были не они. В зале повисла тишина. Все взгляды были устремлены на двух глэйдеров, стоящих в дверях. Чем-то Ньют и Томас были похожи. Бледные, с растрёпанными волосами, с кругами под глазами и расфокусированным взглядом. Они стояли неподвижно, оглядывая полную людей комнату, выискивая знакомые лица. — Меня шакнули и отправили на небеса, — разрезал тишину знакомый голос, и Минхо пробрался сквозь толпу живых статуй к своим друзьям, заключая их по очереди в объятия. Он улыбался так широко, как не улыбался за три года в Лабиринте. — Вы в порядке? Что с вами было? Давайте, рассказ... — Привет, — вдруг сказал Томас, перебивая товарища. Минхо озадаченно посмотрел на Ньюта. — Чего это он? — Ещё не совсем оправился, — ответил Ньют и ухватил Томаса за плечо, когда тот покачнулся. — Думаю, нам лучше сесть куда-нибудь. Сесть им удалось только за ближайший стол — такая плотная была толпа. Все хотели услышать, что скажут новоприбывшие. Подростки из групп А и Б знали, что именно Томас помог предоставить лекарство, а остальные иммуны просто надеялись получить хоть какую-то информацию. Едва опустившись на стул, Томас обхватил голову руками и замычал, как от боли. — Ньют, — простонал он, оглядывая толпу собравшихся мутным взглядом, — мне хуже, чем было... утром. Многие зашептались. — Что с ним? — поинтересовалась Соня. — Кто это? — выкрикнул кто-то из иммунов. — Эй, Томми, посмотри на меня. — Ньют повернул Томаса к себе. — Здесь шумно и много людей, — произнёс он как можно отчетливей. — Поэтому тебе трудно сосредоточиться. Просто расслабься. Ты привыкнешь. Окей? Секунд через десять Томас кивнул и снова начал разглядывать обступивших их людей. Ньют тоже повернулся к ним. — Будет лучше, если вы будете вести себя тихо. Он через многое прошёл, так что справедливо предоставить ему немного тишины. — Эй, ты тоже сядь, — обеспокоено сказал Минхо. — Ты ведь и сам не в лучшей форме. Ньют кивнул, опустился на соседний стул и повернулся к Минхо. — Думаю, нам обоим есть, что рассказать друг другу. Конечно, с нашей историей лучше осведомлен Томас, но он, как видишь, не в состоянии ничего объяснять. — Брось, ты тоже сможешь пролить хоть малейший свет, — возразил Минхо. — Черт, последний раз мы с тобой виделись во Дворце кранков, и ты был не в себе. — Да, — Ньют медленно кивнул, словно вновь переживая тот момент. — С Томасом я встретился в Денвере, когда он направлялся на Берг. Ему чуть не пришлось убить меня. Он мог бы это сделать, но не стал. — Ньют пожал плечами. — В конце концов, именно благодаря тому, что Томас никогда не делает того, чего от него ждут, я сейчас сижу здесь. Он притащил меня сюда полторы недели назад, чтобы добыть мне лекарство. Ньют запнулся и посмотрел на Томаса, осознав, сколько на самом деле сделал для него друг. Тот сидел, опустив голову на руки, и было непохоже, чтобы он слушал. На шее, чуть ниже линии волос, по бледной коже шла тонкая темная полоска, и Ньют точно знал, что она окольцовывает шею парня, сообщая всем о неудавшейся попытке задушить его. Всякое желание продолжать рассказ отпало, но Минхо ждал окончания. — Я не уверен на сто процентов, но, по-моему, лекарство включало в себя небольшую часть его мозга. Поэтому сейчас он медленно реагирует на происходящее. Врачи говорят, он скоро полностью восстановится. Что делали со мной и каким образом мне дали лекарство, я не знаю. Не помню. К тому моменту уже совсем перестал соображать. Пришёл в себя уже в палате, за несколько дней до Томаса. Он очнулся вчера, а сегодня мы уже здесь. Вот и все, — развёл руками Ньют, — теперь твоя очередь. — Мы устроили бунт, — просто сказал Минхо. — Не знаю, говорил ли тебе Томас, но он написал две записки: мне и Терезе. Попросил выиграть время. Сказал, что намерен раздобыть лекарство. Какое-то время мы юлили как могли, заговаривая зубы Винсу, но в какой-то момент это стало невозможным. Он начал что-то подозревать и сказал, что нанесёт удар по ПОРОКу немедленно. И тогда мы восстали. — Как восстали? — спросил Ньют, потому что Минхо замолчал. — Ну вот так. Нас же больше. Мы и иммуны, которые больше верили нам, чем Правой Руке. Кроме того, что попросту били всех, кто пытался идти против ПОРОКа, мы также отправили пару людей сюда, чтобы те предупредили о возможности нападения. А когда они вернулись, то принесли нам новость о лекарстве. И тогда большая часть Правой Руки приняла нашу сторону: они же все неиммуны, и многие уже были заражены. — А Винс? — внезапно пробормотал Томас, привлекая к себе внимание. Он выглядел настолько отрешенно, что не верилось, что он только что задал вопрос. Тем не менее Минхо ответил. — Винса убили. Не знаю, что творилось в голове этого шенка, вот только он был психом и без вмешательства вируса. Ни в какую не хотел успокаиваться, так что мы... — Минхо изобразил руками, как свернули шею Винсу. — Потом пришли сюда, и нас приняли с распростертыми объятиями! Дали комнаты, хорошие, кстати, кормят, поят. Все говорили ждать чего-то, вас, наверное. Кстати, они ведь были готовы начать новые испытания. Уже запрятали новых иммунов в Лабиринт. — Из дальнего конца комнаты донеслось несколько подтверждающих восклицаний. — Так что ты герой, Томас! — Минхо хлопнул друга по спине, а по толпе пробежала волна одобрения. Кто-то пытался зааплодировать, но Томас не выглядел радостным, и хлопки смолкли. — Он и правда герой, — согласился Ньют, — и ставлю на что угодно, он голоден. Как и я. У вас осталось что-нибудь после завтрака? — Ньют, я тебе больше скажу, здесь два огромных холодильника с едой. Эй, Фрайпан!.. Все начали расступаться, пропуская Томаса, Минхо и Ньюта к холодильникам. Правда, многие задерживались, чтобы спросить ребят о чем-то, но те только отмахивались — заморачиваться с ответами никому не хотелось.