Одно верное решение

Томас сидел в самом углу комнаты и ел сэндвич. По просьбе друзей его оставили в покое, хотя он постоянно ловил на себе любопытные взгляды. Но никто не доставал, и это было главное. Томас не знал, с какой временной задержкой он реагирует на окружающий мир, но надеялся, что она не была сильной. Чувствовал он себя лучше, чем когда только зашёл в столовую. Тогда он словно нырнул в океан, в котором запросто можно было захлебнуться. Тогда Томас испугался, серьёзно испугался. Сейчас страх и ощущение океана ушли. Томас не задумывался о том, вернутся ли они снова. Он вообще ни о чем не хотел думать. Он хотел есть сэндвич. Но его спокойствие было нарушено. Кто-то потряс его за плечо, и Томас вскинул голову. — Реагируешь почти без задержки, — обрадовал его Ньют, приземляясь на соседний стул. — Кое-кто хочет с тобой поговорить, и я очень не советую тебе отказываться. — И кто это? — спросил Томас, хотя знал ответ. — Тереза. Ну конечно. Конечно, Тереза. Она единственная, видимо, не могла понять, насколько ему было плохо. — Нет, — покачал головой Томас. — Мне с ней не о чем говорить. Сказав это, Томас искренне пожелал, чтобы на этом все и закончилось. Он не хотел видеть Терезу не потому, что боялся неловкого молчания или потому что плохо себя чувствовал: он не знал, что чувствует к девушке, и это чертовски его пугало. Он злился на неё, в то же самое время скучал по ней, и это злило его ещё больше. Он хотел, чтобы она ушла из его жизни, и опасался, что это случится, одновременно. Он был благодарен ей за спасение жизни и до глубины души задет её предательством. С другой стороны, можно ли считать то, что произошло, предательством?.. — Нет, — повторил Томас, не зная, на чей вопрос отвечает — свой или Ньюта. Друг укоризненно посмотрел на него. — Слушай, я не знаю в деталях, что там у вас случилось, но, кажется, у неё для тебя что-то важное. Так что иди и поговори с ней — тем более, что теперь твоя соображалка заработала. — Ньют, — Томас взмахнул руками, не зная, как донести своё состояние до него, — в нашем разговоре не будет никакого смысла. — Нет, Томми, ты не понимаешь, — Ньют поднялся со стула, улыбаясь краешком губ, — я никогда не видел кого-нибудь, кто любил бы тебя так сильно. Томас моментально перевёл взгляд на Ньюта. Эта фраза глубоко задела что-то внутри него. Любит ли его Тереза? Все ещё? Он обвёл глазами комнату, выискивая девушку. Она стояла у стены в одиночестве, сложив руки на груди, и смотрела в его сторону. К ней подошла Гарриет и начала что-то говорить, но Тереза прервала её, не отводя глаз от Томаса. Тот снова посмотрел на Ньюта. Друг едва заметно кивнул и пошёл в сторону, не оглядываясь. Томас поднялся с места и, проклиная все на свете, направился к Терезе. — Привет, — буркнул он, подходя к девушке, и, прежде чем она успела что-нибудь сказать, добавил: — Давай пойдём куда-нибудь, где меньше народу. Чтобы я отвечал вовремя, а не через десять минут. Она кивнула. — Здесь есть комната, в которой обедают ученые, но сейчас она должна быть пуста. Можем пойти туда. — Все равно. Весь путь до пустой комнаты Томас жалел, что согласился на этот разговор. Что она вообще может ему сказать? Или он ей? Он почувствовал, как голова начинает болеть от этого замкнутого круга. — Вот сюда. — Тереза открыла дверь и пропустила Томаса в небольшую, окутанную сумраком комнату, в которой только и было мебели, что трое столов и несколько десятков стульев. Парень присел на край одного из столов и исподлобья посмотрел на Терезу. — Ну, что? — Нам нужно поговорить. — Это я понял, ну так говори. Тереза закатила глаза и покачала головой. — Знаешь что, Том, с меня этого хватит, — она говорила быстро и тихо, в голосе сквозило неприкрытое раздражение, — хватит этой твоей обиды. Я понимаю, что причинила тебе боль, что из-за меня ты пережил один из самых неприятных моментов в жизни, но и ты пойми, что у меня не было выбора. Том! — возвысила она голос, — ты понимаешь, что я спасла тебе жизнь? — Да, — ответил парень. — Все я понимаю. Только знаешь, все ещё не могу думать о твоём поступке без злости. И я считаю, что нам стоит прекратить общение. — Вот как? — Тереза прищурилась. — А если бы я была тебе безразлична, ты бы так же тяжело переживал моё предательство? Томас молча качнул головой. Ему вдруг вспомнились те обрывки детства, что он провёл с Терезой. Она всегда умела расставить все по своим местам. Прошло почти десять лет, а эта её способность не пропала. — Тогда, думаю, с этим мы разобрались, — заключила девушка. — А теперь о том, для чего я вообще-то тебя позвала. Томас не смотрел на неё, но готов был поспорить, что на этих словах её лицо омрачилось. Она чем-то зашуршала, потом вытянула вперёд руку. На её ладони лежала сложённая в несколько раз бумажка. — Это от Лоуренса. Того парня, который передал мне твою записку. Томас почувствовал, как внутри него что-то неприятно сжалось. Неудивительно, ведь записки вообще не вызывали у него добрых чувств. Пока что ни одна записка не приносила ему хороших новостей. Тем не менее он забрал бумажку из рук Терезы, но разворачивать не стал. Она была сложена конвертиком, и сверху слегка наклонённым влево подчерком было написано "Томасу". — Что здесь может быть такого, что он не мог бы сказать мне лично? — Думаю, все. — В смысле? — нахмурился парень. — Он умер, Том, — почти неслышно произнесла Тереза. — Он был заражён и... не дождался лекарства. Он даже не отправился со всеми сюда, в ПОРОК. Он был обессилен. Не знаю, в какой момент он написал это и много ли там здравого смысла, но он очень просил передать тебе, когда мы с ним виделись в последний раз. Сердце Томаса упало. Перед глазами встал Лоуренс, молодой человек, несколько раз спасший им с Ньютом жизнь и так ни разу ему и не улыбнувшийся. Подросток почувствовал себя так, будто из него медленно выжимали весь воздух. Он выронил записку Лоуренса на стол, на котором сидел, и судорожно вздохнул. — Этого не может быть, — зашептал он, — этого не должно быть. Томас ощущал себя зверем в ловушке. Мышью в лабиринте. Тем самым экспериментальным объектом, которым он являлся для ПОРОКа. — Все бессмысленно... Что бы я ни делал, люди вокруг меня погибают... Он не должен был умереть, не должен был... Томас услышал, как Тереза подошла ближе к нему, почувствовал её пальцы на своих. — Том, прекрати винить себя в каждой смерти, с которой сталкиваешься. Ты не можешь спасти всех, никто не может. Но знаешь что? Ты спас больше людей, чем любой из нас. Ты добился получения лекарства, ты спас весь мир от самого опасного вируса. А те, кто умерли... будь то хоть Чак, хоть Лоуренс — они помогали тебе дойти до конца. Парень поднял глаза на Терезу. Она серьёзно смотрела на него, так, будто была намного старше своих семнадцати лет. Томас снова вспомнил время до Лабиринта: тогда он тоже часто натыкался на этот взгляд, и задался вопросом — достигнет ли он когда-нибудь такого возраста, когда Тереза перестанет на него так смотреть? — Не то чтобы я верила в судьбу или была её большой фанаткой, — продолжала она, не отпуская его руки, — но некоторые вещи просто не могли не произойти. Подумай о другом: ты помог изобрести лекарство и предотвратил стычку между Правой Рукой и ПОРОКом, и этим спас Ньюта и кто знает сколько ещё людей! Томас понимал, что она права. Девушка всегда была права. Вот только принять её правоту зачастую было очень и очень тяжело. Он молча кивнул, потом опустил голову на её плечо и закрыл глаза. Сколько они так простояли, Томас не знал. Его это и не волновало. Парню требовалось время, чтобы собраться с мыслями и свыкнуться с его новой реальностью. Той реальностью, в которой больше не было борьбы, не было выживания. Он мог просто жить, и это было непривычно. Тереза терпеливо ждала. А может, и в её голове были те же мысли. Вдруг тихо щелкнул замок на двери, и в комнату пробилась полоска света от ламп из коридора. — Томми, ты здесь?.. Оу, — в комнату заглянул Ньют и почти сразу же подался назад. — Постой, — окликнул его Томас, поднимая голову. — Что случилось? — Парень спрыгнул со стола. Как он ни старался, а успокоить свою бдительность ему не удавалось. Ньют снова просунул голову в комнату. — Пришла Ава Пейдж, собирается толкать большую речь по поводу того, что произошло. Я думал, ты захочешь послушать. Хотя, с другой стороны, ты эту историю знаешь лучше всех остальных, так что... Томас затряс головой, хотя в полумраке Ньют мог его и не разглядеть. — Я пойду, — сказал он. Подросток действительно чувствовал, что ему нужно пойти. Узнать все до мельчайших подробностей. Увидеть наконец женщину, что стояла за всем этим и которая была первым человеком, которого он увидел после операции. Проходя мимо Терезы, он пробормотал "Увидимся". Он все ещё не был готов принять её как своего друга. Это оказалось слишком сложным и долгим процессом. Но первый шаг, самый важный, уже был сделан. Томас положил записку Лоуренса в карман и вышел вслед за Ньютом.