Два метра до счастья

      В магазин-то Дженсен съездил и продуктов набрал, но, вместо возвращения, мешкал. Думаете, ему сильно продукты были нужны? Просто ничего умнее в тот момент не придумалось. Ну, не хотел он дома оставаться, не смог! Смешанные у него были чувства. Вроде, и нормально все, но в глубине души… так херово отчего-то стало, не передать! А почему, он и сам не мог сформулировать! Охренел и растерялся? Не отмазка, большой уже мальчик, сам ни раз занимался этим с чужими омегами в чужих спальнях! Омегу пожадничал? Никогда жадиной не был, тем более, для близкого человека. Самому вставить хотелось вместо брата? Ох, вы даже не представляете, насколько! Но Дженсен же не животное, чтобы думать только об этом… Хотя, о другом думать было сложно. На самом деле, он только об этом и думал…       Ладно, надо возвращаться. Просто не вламываться в запертые двери, как ураган! Тихонечко надо заходить в следующий раз в собственный дом, наука ему будет! А в свою спальню лучше вообще не соваться. Не вломился бы, не увидел бы голый зад собственного брата с членом, торчащим из ЕГО омеги. Зачем ему такие впечатления? Да и что ему там делать, в собственной-то спальне? Совершенно нечего!       Вернулся, сердитый. Заглушил авто, выгрузил из кабины пакеты с продуктами. В саду, гостиной и кухне по-прежнему никого не было. Запах есть, а людей нет. И табурет посреди гостиной, а вокруг – волосики состриженные. Странно…       Люди нашлись в ванной. Причем, уже без Джоша.       Маккензи. Напевала что-то под нос, довольная, намыливая Джареда. Видно, пришла с занятий, пока Дженс ездил за продуктами. Набрала полную ванную горячей воды. Подстригла омегу на табурете, и потянула «щеночка» купать.       Дженсен только головой покачал.       - Привет! – оглянулась Мак, на секунду прерывая свою работу. – А мы тут купаемся.       - Я вижу, – нахмурился Дженс.       - Поднимись, – скомандовала омеге.       Да нет, пусть купаются! Санобработка – это хорошо, но домашняя ванная – лучше. И заодно, запах Джоша хоть немного смоется… Кстати, сестричка их, скорее всего, не застукала за.. ну, ни за чем не застукала. Рожица у нее, кажется, довольная такая, безмятежная. Ну, и слава Богу!       А картинка странная все равно! Джаред сидел в ванной, он в нее даже не вмещался весь. Угловатые коленки торчали. Когда попросили, поднялся – высокий, голова под самый потолок. Голый, кстати, и со стояком. А Маккензи, знай, его намыливает! Не стесняется ни хрена! Да, что-то упустил он в воспитании сестрички. Проворонил…       - Что Джош говорил? – спросил на всякий случай.       - Просил Джареда не баловать. Чтобы мы построже были… А зачем построже, он и так послушный! Да, Джаред?       Тот кивнул мокрой башкой. Идиллия, блин!       Да уж, послушный. Даже слишком! Что сказали, то и делает. Сказали, в ванную лезть – полез с членом наголо! Сказали, ноги раздвинуть – раздвинул! Сказали... эх!       Дженсен, насупленный, пошел на кухню – распихивать по шкафам продукты, будь они неладны!

***

      - А глазки у него, как у тебя – зеленые, – доложила девушка, когда омега, чистый и свежий, вышел из ванной.       Вымыла питомца, причесала, подстриженного. Даже, кажется, мордашку выбрил – усики у него были небольшие и на подбородке какое-то безобразие. А теперь – нет ничего, розовые щеки и розовый острый подбородок. Зубы белые – наверное, Мак ему и щетку зубную купила, по пути домой. Ногти подстригла, переодела в дженсенову футболку, которая висела на нем, как на огородном пугале, и старые спортивные штаны. Коротковатые, естественно.       Хотя, так все равно уже лучше! Так Джаред уже не сильно напоминал нечесанного грязного Маугли с помойки. Вполне симпатичный мальчишка, только смущается сильно. Или даже боится. И худющий – в дженсеновой футболке его тело потерялось совсем. Дженсен широкоплечий, ему эта футболка мала была давно, а теперь пригодилась. И штаны – Дженсен их еще в старших классах носил, а теперь они на Джареде повисли и держались только благодаря затянутому на узел шнурку. Еще бы, попы у пацана нет совсем… Кстати, о попе…       Дженсена вело. Запах омеги не смыть мылом, он наполнил постепенно дом. Классный запах, но Дженсен все равно хмурился. Не удобно перед сестрой все время со стояком ходить. Не привык он! И хочется... сами понимаете, чего хочется. А этот еще, омега, тоже течет, как… как омега!       Глазки, блин, зеленые… Сю-сю-сю... Мать вашу!       Они что-то готовили на кухне. Даже, вроде бы, болтали и хихикали. Дженсен полулежал на диване в гостиной и плыл, расслабленный (весь расслабленный, кроме одной детали, которая оставалась твердой), в сладком запахе течного омеги.       Ничего, пусть общаются – и омежка раскрепостится немного, и Маккензи так веселее. Нашла себе подружку новую! И пусть обучает, ей скоро ребенка воспитывать. Пусть на мальчишке тренируется, тоже полезно.       Только надо не забыть сказать, чтобы не сильно к парнишке прикипала. Он, может, им не подойдет еще, а Мак привыкнет, полюбит, и расставаться будет жалко. На улицу, конечно, Эклзы никого выбрасывать не станут, пристроят в какой-нибудь хороший дом, к добрым хозяевам…       А Джаред, и правда, ничего, когда ухоженный. Хорошенький… Трогательный острый подбородок, худенькое личико с родинками… Ушастый немножко, но Мак его не коротко подстригла – оставила длинную челку и волосы за ушами. Джаред на ушки пытается все время волосы натянуть. Понравиться, что ли, хочет? Ушастик-чебурастик…       Дженсен даже глаза закрыл, задремывая на медовых волнах…       Джа-а-аред… У него ямочки. На тех местах, где должны быть щеки. Случайно увидел, когда омега улыбнулся Маккензи. Ямочки на щеках – это тоже мило…       И розовые пятки мило. Торчат из-под штанин, а штаны… мокрые от смазки. Надо сказать Маккензи, что брюки на течных омег не надевают – бесполезно. Сам же стирать задолбается! Надо типа юбчонки придумать, чтобы только бедра прикрывала. Так все его друзья делают своим омегам. И Джош тоже… Заодно, так удобнее подмываться. И не только за собой следить. Альфе тоже удобнее... Задрал юбченку, и… И вдул, когда захотел! И…       Дженсен уснул. Кто-то заботливо укрыл его мягким одеялом. Маккензи, кажется. Любимая сестричка…       Молодой альфа перевернулся на бок, облизав красивые губы, вздохнул громко и уснул. Снились ямочки, розовые пятки и стройные бедра из-под короткой юбочки…

***

      Зато вечером не спалось совершенно! Вот же, блин!       Джареда уложили на раскладушку. Мак бурчала, что, мол, чего выделываться! Пусть ложится сразу с Дженсеном! А тот уперся. Ну, не привык он с кем-то спать! Да еще и с малознакомым человеком! А Джареда он и двух суток не знает! Мак, дуясь, попросила Джареда из подвала раскладушку принести, но установила в спальне Дженсена – тут уже она уперлась, как мул! И назвала брата «большим ребенком»! О чем это она, интересно?       А теперь, вот, спать невозможно! Постелили бы в гостиной – там что, места мало! И запах было бы не так сильно слышно. И так ясно, что Дженсен должен будет с ним переспать! Обязан просто! А иначе зачем малого в дом брали? Правильно, ради помощи по дому и ради молока – вдруг у Мак не будет? Она молоденькая еще такая, маленькая – Дженсену едва по плечо, и груди почти нет. Так, пуговки! У омег тоже нет, но у них физиология другая – у них перед родами вырастают какие надо, а потом снова куда-то деваются, когда кормление прерывается. Черт их знает, как у них так! Гормоны какие-то диктуют на время из самца в самку превращаться. А потом, без потери фигуры и без растяжек – назад, к истокам и Y-хромосоме. Абсолютно безболезненно! Только рожавшие много раз омеги могут обрюзгнуть и постоянно оттянутой с грудью ходить. Фу!       Ясно все! Дженсен это сделает. В смысле, ребенка. А иначе как у омеги молоко появится – без беременности? Но позвать омегу и из гостиной можно, а потом туда же и выпихнуть, когда дело будет сделано. Но… Дженсен тянул время. Может, стеснялся сестру. Она за стенкой, а стенка довольно тонкая. Дом покупали недорогой, стены у него хорошие, но только наружные. А перекрытия – дерьмо картонное! Кто думал четыре года назад, что в этих комнатах вязаться придется, когда сестра за стеной все услышит? Не думал никто! На какой дом хватало, тот и взяли.       Но тонкие стены, может, и не отмазка? Может, тут другое? Дженсену не хотелось? Нет, вы что! Охренеть, как хотелось! Он же – альфа! А рядом – омега, да еще и с течкой! Распахся своими феромонами так, что Дженсен чувствовал себя огромной волосатой пчелой внутри улья, переполненного медом, с жалом в состоянии эрекции! И голову вело от запаха и желания, сердечко прыгало и стучало, как заполошенное, дыхание сбивалось. Ужасно хотелось, просто мочи не было терпеть! Да еще и воздержание это гребанное! Он, конечно, любил свою девушку и принимал ее условия, но и он же – не железный! Кому-нибудь вставить хотелось так, что порой, плохо становилось! А если учесть семейные обстоятельства, узел вставить в омегу не просто хочется, а надо – ребеночек же нужен! Срочно!       Омега против будет? Да нет, вроде! Иначе не пах бы так! И спал бы уже давно! А так крутится тоже, не спит, скрипит раскладушкой. Хочет он! У него же течка – не может не хотеть! А от мысли о том, что Джаред под одеялком голый, с розовой дырочкой, истекающей сладкой смазкой, у Дженсена больно сводило яйца! Голенький, точно-точно – брюки пришлось постирать, и они сушатся сейчас на кухне. Совершенно промокли от выделений за вечер! Джаред тоже еле терпит, он, уже перед сном, замотанный в полотенце и снова подмытый, вертелся перед Дженсеном, смущаясь и краснея, но оттопыривая попку призывно… Ну, то, что у людей должно выглядеть, как попка, а не как костлявая рамка, обтянутая кожей, как у Джареда. Более опытный омега уже сам бы залез к альфе под одеяло, а этот… стесняется, что ли? Или боится? Дженсен весь вечер напускал на себя такого сурового брутального самца. Типа, глава семейства, строгий и справедливый. Даже суровее и справедливее Джоша. Джаред на него глаз не мог поднять. Руки дрожали, когда во время ужина принес ему тарелку с едой. Если бы Маккензи не отвлекала своим тарахтением, хотелось даже прикрикнуть на малого, чтобы не растряс. Но Дженсен только глянул на него строго исподлобья.       Хочется ему, точно! И Джареду не сильно важно, кто ему вставит! Утром Джошу дал, теперь даст Дженсену – легко! Был бы кто другой, перед другим бы самцом ноги раздвинул! Лишь бы узел крепкий и член потверже! У него же течка! Гормоны, блин! Да и повязанный он уже, не девственник! Его те четверо так драли, что после такого мог бы уже не стесняться! И до них, наверняка, трахали по помойкам и подворотням! Не известно, кто и сколько раз уже его выебал! Так что с этой стороны проблем не будет. А если бы и были, Джаред – омега, кто их вообще спрашивает!       Что же тогда? Может, Дженсен думал про Дэннил? Но и Дэннил в курсе их дел, она сказала, что переживет. К тому же, секс с омегой, это не то, что с бетой. С омегой – не измена. Неприятно, конечно, что он не Дэнни вынужден будет оплодотворять первой, но что делать-то? Благодаря безответственности Маккензи, выбора у него не было!       А может, Дженсена останавливало… ну, сам Джаред и останавливал. Если бы это был любой другой омега, он бы уже его оседлал. И оседлывал! И когда друзья делились, раньше. И омегу Джоша Дженсен трахал – без проблем. Там все понятно – вставил, сцепился, получил удовольствие, и отдыхай себе. А тут – этот, личный. Странно все. И хорошенький к тому же, молодой такой. Ямочки эти… И такой… беззащитный, несмотря на то, что шлюха беспризорная. Жалко его, что ли, просто пользовать. А, с другой стороны, опоздал уже! От Джареда Джошем пахло, его меткой! Чужим самцом. Тьфу ты, черт! Надо же было так лохануться! Хоть бери, да не трогай его пару дней, пока ни выветрится! Если, конечно, удастся выдержать – не свихнуться нахрен…       А, с другой стороны, что делать и куда тянуть? Ребеночек нужен обязательно, и Дженсен сам попросил Фелицию сделать так, что теперь только Дженсен может его оплодотворить. Ну, конечно, если Джошуа утром уже не подработал, спасибо ему, блин! И зачем Дженс об этом попросил, он и сам не знал. Своего захотел? Или собственнические инстинкты сработали, которых раньше он за собой не замечал? Хрен его знает…       И чего Джаред крутится все время? Замерз, что ли? Уже лето начиналось, а погода никак не устанавливалась. Прохладно ночами. Зима была суровая, с трескучими морозами и пронизывающими ветрами с севера. И лето будет прохладное. А одеяло у Джареда хреновое. Ну, прости, омежка, какое нашли! Других нет, после зимы не осталось! Дженсен диких всю зиму возил в приют, в том числе замерзших. А если они еще были живы, боялся в пути их потерять – кузов автомобиля без отопления, холод в нем зимой собачий! Вот Маккензи и перетащила туда все запасные одеяла и одежду всю ненужную – очень жалела людей и омег, которых сотрудники ДОДЛО собирали по подвалам и заброшенным зданиям, спасти пытались, отогреть. Назад тряпки, естественно, уже не забирали – в нечистотах и блохах…       Добрая у него сестричка! Но теперь у самих одеял нет лишних, а купить пока не на что. Вот Джаред и крутится – от прохлады, жгучего желания и запаха возбужденного альфы, наполняющих комнату по самый потолок…       Блядь, да какого черта! И Маккензи, наверное, спит давно…       - Джаред! – позвал Дженсен. Омежка затих. Дженсен вздохнул порывисто: – Иди-ка ты ко мне.

***

      Омега замешкался всего на несколько секунд. Шмыгнул носом, поднялся. Дженсен откинул угол одеяла, приглашая лечь. Мальчик лег на спину – бревнышком.       Дженсен свет не включал. А что бы он рассматривал на свету? Все те же тощие плечики и запавший живот? Главное, что надо было, он ощущал и так, для этого свет не нужен – запах ударил альфе в нос, перехватывая дыхание и вырывая тихий стон – пьянящий аромат близкого наслаждения. И, немножко, запах метки Джошуа – такое сразу не смывается. Это удручало, но что поделать – прохлопал он омегу утром, сам виноват! Баран!       Потрогал мальчишку, положил ладонь на грудь – мальчик дрожал, и сердце билось часто-часто, как у птички!       - Не бойся, – прошептал, почему-то усмехаясь.       Теперь собственные сомнения казались смешными. Зачем он ждал? Себя помучил и мальчишку тоже. Омега, однозначно, хочет, дрожит от нетерпения, течет и пахнет – все, как и должно быть. Спустился ладонью ниже – по торчащим острым косточкам таза, по бедрам. Гладил внутреннюю сторону – Джаред дрожал сильнее и, похоже, начал тихонько постанывать. Еле слышно. Альфа нажал на бедро, отодвигая его в сторону – второе Джаред отставил сам. Потрогал пальцами щель – горячая и мокрая. Самого уже била лихорадка от нетерпения, и мальчишка подался попой навстречу руке. Как есть, сучка! Горячая, жаждущая самка.       Ввел пальцы внутрь, подвигал – смазка текла по половым губам. Приподнялся, перелез к мальчику между ног, подтянул его к себе, обхватив за бедра. Направил головку ко входу. Джаред схватил его за руки, будто испугался.       - Тише, что ты? – Дженсен остановиться не мог. Да, и почему он должен останавливаться?       Подался бедрами вперед, вошел сначала немного. Охренительно! Жарко, мокро и будто под него заточено – персональный гараж под его авто! Как влитой! Джаред хныкал и дышал через нос шумно, сопел, постанывал.       Подтянул ягодицы омеги рывком, насаживая на себя, погрузил все, сколько ни было – на полную. Джаред запищал, попытался оттолкнуть альфу, упираясь в грудь, хватал за руки. Это раздражало.       - Тихо ты! – рыкнул на мальчишку.       Тот заткнулся, боясь получить по физиономии, как утром от Джошуа. Закусил губы, только носом шмыгал. А Дженсен всего лишь хотел, чтобы омежка скулежом не разбудил спящую за стеной Маккензи.       Впрочем, о причинах Дженсен не думал. Омега замолчал, и хорошо! И вообще… хорошо. Слишком хорошо, чтобы думать.       Убыстрял темп, трахая горячую щель, отпуская себя, отдаваясь ощущению блаженства, запаху, прикосновениям лобка к голым ягодицам. Трахал, как настоящий альфа – резко и даже грубовато. А что вы хотели, после длительного воздержания? А тут – вот оно, его собственное, послушное и податливое тело, ароматное, горячее и влажное. Его личный омега, для секса и купленный. Так за чем дело стало?       Шмыгает, правда, и плачет. Черт бы его побрал!       Слез с мальчика, перевернул его, уложил на бок, сам пристроился сзади. Потянул попу на себя – тот снова задергался, уперся руками в простыню.       - Ну! – рыкнул сердитым шепотом.       Вставил пенис, вошел во влагалище. Классно же! Течет и пахнет! И заткнулся! А, через время, начал потихоньку подмахивать, ловя ритм. Выставлял пятую точку, чтобы Дженсен проникал глубже, чтобы двигался резче, размашистей. Постанывал от удовольствия. О-о-о, блядь! Дженс схватил мальчишку за косточки таза, подтянул, вдавил в себя, а себя в него, задержал. Узел быстро наливался внутри, влагалище обхватило его, замыкая замок.       Джаред снова запищал слегка, захныкал. Но Дженсен тшикнул на него громко, сам переходя на низкий стон и понимая, что сейчас будет бесполезно уже думать о тишине и нежной психике сестры. Совершенно бесполезно… Стонал, выплескиваясь внутрь своего питомца, и слушал вдалеке сузившегося сознания, как Джаред фальцетом пищит, срываясь в оргазм.       - Тихо, тихо, – пытался еще шипеть Дженсен, скорее, для успокоения совести, чем надеясь, что омега его послушает.       Бесполезно! Джареда выкручивали и били крупной дрожью сильные спазмы. Попа плотнее прижалась к паху альфы, но Дженсен придерживал ее рукой – на всякий случай, чтобы мальчик, выгибаясь от удовольствия, не травмировался. Как же трудно быть альфой в разгар сцепки! Вот же, Джаред перед ним покрикивает, попискивает, его выгибает, как в приступе эпилепсии, он ничего сейчас не видит и не слышит, а Дженсену… а ему надо… Ох, черт же! Дженсен снова кончал, орошая внутренности омежки своим семенем, и слушая, будто со стороны, собственный протяжный стон. Прости, сестричка… Ох, же, черт…

***

      Дженсен шевелиться не хотел. Так и лежал, даже когда влагалище омеги отпустило его узел. Джаред попытался, было, отползти, заерзав попой, но Дженсен удержал его рукой, прижав к себе. Пусть там ребеночек зачинается себе в тепле и безопасности.       Хорошо-то как, спокойно… В теле такая приятная ленивая истома. Ра-а-ай…       И омежка такой хороший, лежит теперь тихонько, не скулит. Тоже, видимо, отдыхает после сцепки, приятно опустошенный. В голове – ни мыслишки, только на волнах еще слегка покачивает. И источает аромат – легкий, не такой густой, как до сцепки. Сейчас – сладенький такой. Дженсен уперся мальчику носом в плечо, вдыхал медленно, наслаждаясь. Теплая ароматная кожа. Немножко пахнущая еще Джошем. Но это временно – чужой запах перебьется его метками.       - Ты хороший, – прошептал Дженсен в лохматый затылок. – Когда усну, можешь вернуться на раскладушку. Если нужен будешь, сам позову. Или приходи ты, когда захочешь…       А, ладно, он сам еще не понял, как лучше! Потом разберутся. А сейчас…       Дженсен засыпал, обняв своего омегу – отпускать его не хотелось... Дрожит немного… Дженсен укрыл омегу одеялом по самую шею, завернул плотнее. Обнял, прижимаясь к спине и согревая своим телом. Подумал еще о том, что позже надо будет повторить, а сейчас… сил что-то нет… Хоть и хочется… Но куда спешить, ночь впереди длинная.       Засыпал, окутанный вкусным запахом, и не вытянув мягкий член из заботливо обнимающей его щели.

***

      Еще два раза просыпался Дженсен, трахался примерно по тому же сценарию. Ну, дорвался до бесплатного! Изголодался! И шумели они бессовестно! Стыдно было от этого и хорошо! И стыдно от того, что хорошо!       А больше всего стыдно было утром! Проснулся последний раз уже, когда солнце вовсю лупило в окно. Джареда в комнате не было. Даже испугался слегка, не сбежал ли малец. Натянул штаны, вышел в гостиную и пошел на звук – а это Маккензи поет под нос, куховаря что-то у плиты.       - Где Джаред? – спросил тревожно.       - В ванной, – ответила девушка, оглядываясь на брата, – ему с пеной вчера понравилось купаться, так я ему и сегодня сделала.       - У-у-у, – промычал. От сердца отлегло.       - Дженс, – мялась сестричка, – ты, это, на Джареда не кричи больше, хорошо? Ну, когда он кончает. Я же взрослая уже, я понимаю все, не затыкай ему рот, ладно? Он все равно не сможет сдержаться во время оргазма, только удовольствие ему получать мешаешь…       - О, Господи! – Дженсен сквозь землю готов был провалиться. – Ты, взрослая! Если ты беременная, это еще не значит, что ты взрослая! И вообще, откуда у тебя такие глубочайшие знания про оргазмы омег?       Маккензи улыбалась:       - На лекциях рассказывали.       - Лучше бы тебе рассказывали, что залететь можно и с одного узла! И рассказали, как под кого попало не ложиться…       - Да ладно уже, хватит тебе! Ты лучше скажи, как тебе он? Нравится? В смысле, в постели…       Дженсен краснел:       - Сейчас! Возьму и расскажу тебе все! В подробностях…       - А ты ему понравился.       - Это он сам сказал? – Дженсен внезапно насупился.       - Нет, конечно! Я и так все вижу…       - Тоже мне, специалист! Ты не только оргазмовед, ты еще и психолог великий!       Стыдно было. И приятно.       - Дженс, я, это, - Мак снова повернулась к брату, - я к подружке схожу. За конспектом. Часа на два. Или даже на три.       - Ну, иди, я при чем? – пожал плечами.       - Часа три НЕ ВЕРНУСЬ, – подчеркнула девушка, кивая на дверь с намеком, – ты меня понял. А потом пообедаю, и снова пойду. К другой подружке – уже до вечера.       Дженсен краснел и хмурился. От трехполых не скрыться. Если сестра и не видела его стояк в свободных брюках, то феромоны слышала хорошо. И братовы, и Джареда. Хлопнула брата по сморщенному лбу ложкой:       - И не гримасничай, а то Джаред тебя боится! Хмуришься, как старый дед!       - С чего ему меня бояться… – бурчал парень.       - Откуда мне знать? Все, я поем быстро и пойду. А ты тут не телись больше, угу? Не мучай мальчика!       - Угу. Эх, сестричка, – Дженсен обнял девушку, – когда ты успела повзрослеть? Вот я с тобой уже и секс обсуждаю…       - А что тут такого?       Действительно, что тут такого?

***

      Джаред вышел – чистый, мокрый, в полотенце завернутый вокруг бедер. Маккензи уже не было.       - Иди ко мне! – позвал Дженсен. Мальчик подошел, не поднимая глаз, перетаптывался неуверенно. – Ты завтракал?       Джаред покачал головой. Что ж он боится-то так?       - Иди, поешь! Там госпожа Маккензи что-то готовила на кухне.       Пахнет-то как хорошо – не едой! Омегой пахнет! Член уже колом стоит, распирая брюки! Омежка не двинулся с места.       - Есть не хочешь? А что хочешь?       Джаред сделал шаг, подошел ближе – длинный смущающийся зверек. Покосился на дженсенов стояк, щеки залились румянцем.       - Присядь!       Джаред присел на диван рядом с альфой. Дженсен погладил его по ноге. Мальчик вздрогнул.       - Ты меня боишься? – Джаред подумал и кивнул. Дженсен сделал губы «уточкой»: – Почему?       Омега пожал плечами. Дженсен придвинулся, приобнял мальчика за тонкую талию, уткнулся носом в плечо, вдыхая запах:       - Не бойся. Если будешь послушным, я наказывать тебя не буду. Понимаешь, о чем я говорю?       Джаред кивнул. А дышал-то уже глубоко и губы порозовели… Хочется ему Дженсена, права Маккензи. Может, конечно, ему любой альфа сейчас подошел бы, но думать, что ему нравится именно младший Эклз, было приятно.       Дженсен поцеловал его в плечо, а потом в шею – медленным нежным поцелуем. Мальчик засопел и наклонил голову чуть в бок, подставляясь под теплые губы. Гм, уже хорошо. Мальчику приятно. Ошейник немного мешает, но без него нельзя – такой закон. Омега без ошейника – «ничейный» омега, его любой может трахнуть или попытаться забрать себе. А уведут – доказывай потом право собственности! А терять Джареда Дженсу уже не хотелось.       Дженсен мягко надавил мальчику на плечо, заставляя лечь на спину. Омега лег. Альфа целовал ему грудь – сосочки приподнялись – крохотные коричневые шарики. Потрогал их пальцами, прижал осторожно. Запах возбуждения усиливался. Поцеловал омегу во впалый живот – живот дернулся судорожно. Подцепил полотенце за край, потянул. Джаред слегка приподнял попу, чтобы Дженсу было удобно вытянуть из-под него мятую ткань. Дженсен не спешил. Рассматривал свое приобретение, любовался. Смуглый мальчишка, кожа хорошая – у омег она вообще хорошая, без изъянов. Только у этого родинки – темные, как крошки шоколада. На лице и на теле. Волосы тоже темные, на лобке почти черные, кудрявые. Член большой. У Дженсена больше, но и у Джареда немаленький. Дотронулся до головки – член приподнялся, и весь мальчик приподнялся, выгибаясь в пояснице. Застонал. И замолчал, будто испугавшись. Странный какой-то – замолкает не там, где надо.       Развел мальчику ноги, полюбовался щелью. Аккуратная, складочки симметричные, набухшие, уже изрядно мокрые, и запах меда такой концентрированный, что захотелось попробовать смазку на вкус. Лизнуть размашисто. Но нет, сейчас он это не сделает – Джаред и так боится, а от такой вольности со стороны альфы вообще чувств может лишиться. Или кончит прямо сейчас, а Дженсену это не нужно. Пусть на узле кончает.       Стянул штаны, высвобождая крупный пенис. Джаред от такого зрелища задрожал. Он принимал узел Дженсена ночью, но самого пениса не видел, они все делали в темноте. А у Эклза есть на что посмотреть. Но чего теперь пугаться – трахались же уже! И гараж под свое «авто» Дженсен выбрал длинный – принимает без проблем его лимузин, бампером член никуда не упирается, и задник из ворот не торчит – вместе с узлом въезжает, и «ворота» закрываются плотно, сильно, надежно.       Развернул омегу слегка, чтобы попа легла на край дивана, развел бедра пошире. На колени опустился, попробовал входить внутрь – Джаред запищал тоненько и испуганно схватился за плечи Дженсена.       - Стоп! – Эклз нахмурился: – Это не годится! Почему ты пищишь?       Джаред замолчал поспешно, но не отвечал.       - Я не приказывал молчать, я спросил, почему ты испугался?       Мальчик, казалось, сейчас зарыдает.       - Тебе больно было? Говори.       - Нет, – всхлипнул омега.       - Тебе ночью не понравилось?       - Понравилось, – всхлипывал.       - Тогда почему сопротивляешься? Если не врешь, конечно, что не больно. Мне продолжать?       Джаред кивнул, вздыхая и пытаясь взять себя в руки. Боится. Но он привыкнет со временем. Эклз теперь – его хозяин, Эклз станет отцом его ребенка, и затягивать с этим делом нельзя, как сказала доктор Дэй. Да и хочется очень. Не столько ребенка, сколько самим процессом заняться.       Дженсен снова приблизил головку к складкам. Может, не спешить? Мальчик пугается его напора и его размера? Это исправимо.       Альфа целовал бедра мальчишки – медленно и нежно прикасаясь теплыми губами. Что-что, а целоваться Дженсен умел! Джаред успокаивался, балдел и тек под поцелуями. Руками парень продолжал гладить кожу на груди мальчика, расслабляя, успокаивая. Надо, чтобы и омеге было приятно, и не только во время сцепки. Дженсен не против – наоборот, только за! Дженс и сам любит, чтобы ласкали, гладили, целовали. Омеги разные, и альфы разные, не все любят, чтобы сразу впердоливали по помидоры! Каждому – свое.       Попробовал снова – головкой внедрился между складок. Джаред дернулся слегка, сморщил носик, задышал часто. Дженсен не спешил, прижал легонько соски, ладошкой приласкал яички. Джаред успокаивался. Дженсен качнулся вперед, вошел во влагалище – жарко и смазки полно, больно быть никак не должно. Неудобно только немного – стоять на коленях перед диваном. Взял омегу под ягодицы сильными ладонями, приподнял, прижав к себе, натянул плотнее – Джаред схватился за шею альфы. Перебрались в спальню. Уложил свою ношу, лег сверху, начал двигаться. Джаред не пищал, постанывал тихонько и продолжал обнимать своего партнера за шею. Глазки даже прикрыл – нравится.       Дженсен ускорил темп – в щели даже похлюпывает слегка, мышцы смыкаются волнами, ждут узел, жаждут его, желают сцепиться. Омеге хорошо, прогибается навстречу, ноги разводит широко, чтобы альфе было удобнее, по плечам Дженсена поглаживает бессознательно.       А, вот и узел! Наливался, захваченный в тиски. Джаред опять, вроде бы, пискнул слегка, вцепился в плечи, испуганный. Но тут уже не до капризов! Дженсен налег чуть сильнее, заталкивая узел глубже для лучшей сцепки, перекатился на спину сам, попу омеги прижал к себе и обнял Джареда, позволяя ему лечь к себе на грудь.       И – подхватило, закачало, понесло! Мощно кончил внутрь мальчишки с глухим стоном. Джаред тоже завыл тонко, все еще боясь навалиться на альфу, жмурил мордашку смешно, держал себя на вытянутых руках из последних сил. Дженсен прошептал, сбиваясь:       - Ложись... Я придержу тебя… Ложись, не бойся…       Джаред лег, подвывая Дженсену в ухо. Но тот едва ли слышал, разве что где-то вдалеке. Наплевать ему на ухо! Он стонал, сосредоточенный на ощущениях в узле, который поглаживали, ласкали, сжимали и отпускали ритмично внутри. И на чувствительной головке, с которой вытворяли вообще что-то неимоверное!       - Ох, ты… черт, твою мать! – шипел восхищенно.       Если бы сейчас вошла Маккензи, он не то, чтобы не стеснялся – ему было бы глубоко наплевать! Собственно, как и на весь остальной мир…       Не плевать только на пищащего фальцетом Джареда, распластанного по его широкой груди и обнимающего его тонкими руками за шею.

***

      Немножко полежали без движения, даже когда тело Джареда отпустило узел. Шевелиться не хотелось. Дженсен даже глаз открывать не хотел, дышал спокойно, отдаваясь послеоргазменной неге и лени. Хо-ро-шо… Он – в раю…       Джаред всхлипнул. Что у него за манера? Ему тоже ведь понравилось – стонал и кричал в оргазме, и выгибался, как положено, и мышцы внутри работали, как заведенные! Поэтому, пусть не выделывается! Шевельнулся, пытаясь сползти – Дженсен не пускал, прижав его рукой к себе.       Впрочем, не надо сильно пугать мальца – ему, видимо, просто непривычно и страшно – новый дом, незнакомые люди, непривычные обязанности…       Что ж во рту так пересохло?       - Еще пару минут, и пойдем поедим, – выдал Дженсен, отпустил мальчишку, закрыл глаза томно. Тот слез, встал на карачки, развернулся на сто восемьдесят, вздохнул и…       И взял рукой Дженсена за член, лизнул головку. Дженсен даже глазищи растопырил от удивления! То ли Джош его такому научил, то ли до Джоша уже учили. Но мальчик облизывал его полумягкий член, придерживая рукой, водил языком по стволу, вобрал в рот головку, испачканную спермой и смазкой, помусолил немного. Чувствовалось, что старается, хотя и без энтузиазма.       Получалось не очень. Не все омеги это делают – далеко не все, если судить по тем, с которыми Дженсен до этого вязался. Наверное, это не обязательно. Кто как приучил, короче! Или Дженсен до сегодняшнего дня не знал, что омеги обязаны это делать после секса? Он многого еще не знает…       Облизывал и шмыгал... Слеза упала альфе на живот.       Легкий очищающий минет после сцепки – приятно, конечно, но…       - Джаред! – не выдержал альфа. – Если не нравится, можешь этого не делать… Пойдем лучше на кухню!       Потопали. Дженсен завернулся, на всякий случай, в простыню – вдруг Мак придет раньше. Да и вообще, разгуливать голышом по дому он не привык. Джаред плелся следом голый, неуклюже сжимая коленки.       - Чего ты? – оглянулся Дженс.       - Господин Дженсен, – омега мялся, краснея. У него по бедрам текла смазка вперемешку со спермой.       Надо же, чистюля! Только двое суток, как со свалки, а уже неприятно ему! Дженсен хмыкнул:       - Иди уже, подмойся. А потом возвращайся – в этом доме никто не голодает, ясно? И вообще – будешь обедать и ужинать с нами, мне так будет спокойнее.