Два метра до счастья

      Дженсен догадался, что Джаред беременный, сначала по изменившемуся запаху – прозевав интересное положение Маккензи, Дженс стал внимательнее относиться к домашним.       А окончательно убедился, когда приехав однажды с суток, обнаружил омегу и сестру над одним унитазом с бледновато-зелеными оттенками лиц.       - Ух ты! – только и сказал парень, слегка растерявшись.       - Дженсен, не смотри, – простонала сестра. А Джаред поднял на хозяина виноватую мордашку и снова склонился, подавляя позывы.       Смотреть на такое Эклз и сам не имел ни малейшего желания! Сестричку токсикоз мучает уже недели три, но чтобы к ней присоединился и Джаред – это было слишком! Хоровое рыгание, блин! Кому расскажи – охренеют!       Побрел задумчиво на кухню, поднял крышку с пустой кастрюли и заглянул в немытую сковородку.       - А что на завтрак? – прокричал в открытую дверь.       Маккензи появилась на пороге, но в кухню не заходила:       - Дженсик, ты прости, мы с Джеем сегодня что-то расклеились – на еду вообще смотреть не можем!       - Джеем? – удивился парень.       - Да. Джею даже от запаха сразу плохо.       - То есть, вы не готовили, – сделал вывод альфа.       - Прости… Ты поройся в холодильнике – там со вчера должно было что-то оставаться…       - Ясно. Ты иди лучше, приляг, ладно? И Джаред… в смысле, Джей пусть тоже не подходит, а то и у меня сейчас аппетит пропадет с вами. Навсегда!       Маккензи побрела в свою комнату, а Дженсен, покопавшись в шкафчиках и холодильнике, поставил греться остатки вчерашнего мяса и бросил в сковородку масло и ломтики черствого хлеба со специями. Варил кофе, бубня под нос:       - Просто замечательно! Раньше у меня дома была бета и она готовила мне еду. Хреново, но готовила. А теперь у меня – полный комплект! И я готовлю себе сам. Ох-ре-неть…       Хлеб, конечно, припалил, а мясо разогрелось недостаточно – взятое со дна, обжигало губы, а сверху было холодным, и из него шел белый пар. Зато кофе получился неплохим – Джаред пока еще не варит настолько вкусный. А Маккензи вообще любит дождаться, пока он закипит и вылезет из турки наружу, загаживая всю печку черными, плохо поддающимися чистке, потоками. Нет уж, кормите, чем хотите, но портить кофе Дженсен своим запрещал.       Жевал мясо, хрустел острыми тостами, пахнущими чесноком и травами. Думал.       Поднялся, поставил посуду в мойку – мыть он точно не будет! Не хватало при живых бете и омеге в доме заниматься этим альфе, пришедшему с работы и уставшему, как собака! Оклемаются – помоют!       Джаред лежал на кровати на боку, бледный и замученный. Увидев входящего хозяина, попытался подняться, как хорошо воспитанный омега. Дженсен махнул на него рукой:       - Лежи! Сильно хреново?       - Угу, – промычал мальчик.       - По утрам, как у Мак?       - С вечера…       - Если до завтра продолжится, вызывайте доктора. Дорого или нет, меня это не волнует – я не собираюсь рисковать твоим здоровьем…       Джаред вспыхнул и заулыбался, но Дженсен этого не видел – устало поплелся в душ.       - Дженс! – кричала из своей спальни Маккензи. – Ты только дверь не закрывай, ладно? На всякий случай…       - Ладно! – ответил громко. А тихо добавил: – И в душе теперь не уединишься. Сам себе готовлю, скоро сам убирать начну, а мной еще и командуют… Охренеть…       Вымылся, вернулся. Джаред снова попытался было встать, но Дженсен насупился:       - Чего ты вскакиваешь все время? Плохо себя чувствуешь – лежи!       - Мне госпожа Маккензи разрешает лежать днем в Вашей постели, – пояснил Джаред вяло. – Говорит, пока хозяин на работе, можно…       - Ну – и? – пожал плечами Эклз.       - Но Вы же уже пришли…       - Лежи! Была бы у меня жена, и ей бы это не нравилось, тогда ты мог бы пойти на раскладушку или на диван, а так… жалко мне, что ли? Отлеживайся, если тебе здесь удобнее, – хмурился «суровый» альфа.       - Спасибо, господин Дженсен…       - «Спасибо», – передразнил Эклз, потрогал Джареду лоб: – Точно не простуда? И не отравление? Живот болит?       - Нет. Просто слабость немного...       - Тем более, отдохнуть надо! – расположился рядом, отбросив на спинку кровати мокрое полотенце. Накрылся вместе с Джаредом одеялом, обнял его одной рукой, прижался к спине голой грудью: – Давай попробуем поспать….       - Так одиннадцать утра же…       - Джаред! – шутливо рассердился Дженс. – Господин сказал – спать, значит спать!       - Хорошо…       - Вот и хорошо! – это Дженсен говорил омеге уже в лопатки.       Уткнулся носом, выдохнул жарко. Поцеловал легонько кожу – кожа пахла теперь тоже здорово, сладко, но не так, как раньше – словно теплым медом, расплавленным на солнце.       Его. Омега. Беременный. Надо же! Дженсен улыбался.       А Джаред не дышал, млея в объятиях любимого. Так хорошо! И спокойно. Если бы еще не мутило, было бы совсем замечательно! Но госпожа Эли сказала, что обычно это ненадолго, пока организм не привыкнет к чужеродному объекту внутри себя. Какой же он чужеродный – это его ребенок! Кровиночка...       Маленький… ох, почему бы не помечтать? Маленький Эклз…       - Вот и молодцы, – прошептала Маккензи, стоя на пороге спальни брата и любуясь заснувшими в объятиях друг друга парнями, – вот так и спите. Хватит уже дурачиться и корчить из себя великого Хозяина и покорного Раба! Скажу Дженсу, когда проснется, чтобы убрал раскладушку назад в подвал…

***

      Проснувшись, Дженсен пошел к Дэннил. Завтра утром она должна была улетать с семьей на море, и они теперь могли не увидеться до самого сентября. Так происходило каждый год – ничего необычного в этом отъезде не было. Грустно было только то, что и связаться друг с другом они тоже не смогут – телефона у Эклзов нет, Дэн может позвонить ему на работу, а Морган передаст, но это в крайнем случае. И хорошо бы, чтобы в жизни таких случаев не происходило.       Можно было еще писать письма, но Дэннил писать не любила, а Дженсен боялся, как бы его письмо не вскрыл, например, Джино или госпожа Харрис. Думать о таком было противно. Тем более, что так уже произошло прошлым летом, а Харрисы потом сказали, что вскрыли конверт случайно, по ошибке – не глянули, мол, кто отправитель и кому лично письмо. Но этому объяснению не поверил ни сам Дженсен, ни Дэннил, рассказавшая ему об инциденте. А то письмецо было довольно-таки откровенное…       Дэн ждала его в кафешке в центре, как и договаривались. Очень хотелось побыть с ней наедине, поваляться голыми в постели, нацеловаться-нанежиться напоследок, но домой к Харрисам нельзя – сейчас там вся ее семейка, в полном составе, собирает вещи в дорогу. Дэннил и так вырвалась, потому что соврала, что ей что-то нужно еще купить в подарок родственникам и подруге, хотя она давно все нужное приобрела и уже упаковала.       Дешевое кафе – пригласить девушку в более приличное Эклз себе позволить не мог. Но для Дэн это не важно – она любила его таким, какой он есть. Небогатый и без образования, зато самый лучший! И ей плевать, что у его семьи не очень хорошая репутация: знаменитый дед – борец за права омег и людей, а родители таинственно исчезли. Ведь дети не должны отвечать за отцов, и, тем более, за дедов! А то тогда придется вспоминать предков Дэннил Харрис – надсмотрщиков над рабами. И бабушку, которая работала на отбраковке альф – люди научили ее определять качество будущих рабов, как производителей, и доверили отправлять на стерилизацию тех младенцев-альф, которые под эти характеристики не подходили. Если хорошенько покопаться, в каждой семье есть свои темные пятна. Зато эта же бабушка после революции усыновила двух таких малышей, не успевших пройти кастрацию, воспитала и считала их своими сыновьями. Один из них – папа Дэннил. Но это уже совсем другая история, как говорят в телешоу…       Дженсен теперь еще больше занят – у него работа и семья, и масса других проблем, с которыми каждый день должен справляться взрослый мужчина. А Дэннил, успешно сдавшую сессию и нежившуюся пока под надежными крыльями родителей, ожидал отдых в кругу родственников и друзей, живших на побережье. Яхты, пляж, ночные клубы, дайвинг, шопинг, морские прогулки, рестораны… короче, ску-ко-ти-ща! Как бы не сдохнуть за два месяца от тоски...       Поболтали за чашкой кофе и мороженым. Потом гуляли в парке до темноты, держась за руки, обнимались и целовались на скамейке в беседке. Теплый тихий вечер с пением цикад и запахом цветущих лиан. Болтали о том, о сем, смеялись. Свадьбу и секс больше не обсуждали. Дженсен теперь не хотел торопить девушку, решив, что она дозреет до всего сама. А Дэннил…       А Дэннил стеснялась говорить о том, что теперь она хочет Дженсена все сильнее и сильнее, и даже, возможно, жалеет о принятом решении оставаться невинной до совершеннолетия. Точнее, решении, которое ей навязала строгая мама. Дэнни пообещала родителям и себе, но все больше сомневалась в целесообразности этого решения.       А еще ее раздражало, что Дженсен с покупкой омеги стал спокойнее и уравновешеннее, что ли. И еще от него пахло этим самым омегой – секс у ее парня теперь был регулярным и полноценным, а у Дэн… сами понимаете. Может, она завидовала? Или ревновала? Она и сама не могла теперь понять! Конечно, это всего лишь омега, но все же...       Ладно, она разберется с этим после возвращения. Может, поговорит с родителями. Ее решение твердое – следующим летом она выйдет замуж за Эклза и станет матерью его детей – так зачем тянуть время? Учиться ей остался только год. Если Дэннил начнет спать с Дженсом к зиме, например, и даже если забеременеет сразу, учебу она уже все равно закончит – там только преддипломная практика останется и защита. Оценки у нее хорошие, преподаватели будут лояльны. Маккензи тогда уже родит, причем в браке, у ребенка будут законные папа и мама, как и планировалось, и Дженсен ничего сестре уже должен не будет – он спокойно сможет развестись и жениться на Дэннил. Будет и диплом, и животик, и свадьба – все сразу! И, главное, Дженсен – Дженсен прежде всего! Дэн хотела его теперь так, что только при мыслях о страстных ночах с ним в качестве законной жены, у нее в промежности все увлажнялось и наливалось моментально! Но Дженсену она этого не скажет, хотя он и чует ее возбуждение – он чует результат, но не те мысли и планы, которые ему предшествуют.       И Дэннил все равно, что Эклз не посоветовался с ней, когда выбирал омегу, о чем теперь не устает напоминать ей мама. Во-первых, он выбирал его для сестры, а не для Дэн. Во-вторых, да мало ли о чем сама Дэннил не советуется со своим парнем! Не спросила, например, ехать ли на пикник с… Ну, не важно. А, в-третьих, Дженсен и не обязан был с ней советоваться – если бы Дэннил была уже его женой, тогда конечно, он не имел бы право взять омегу без ее согласия. А так – он же вольный альфа, он может вообще ни с кем не советоваться! Вот когда они поженятся, тогда вопрос о домашнем питомце встанет снова, и если Дэннил Харрис… простите, Дэннил Эклз не устроит Джаред, они его поменяют, и все дела! Подумаешь, нашли проблему! Пусть его забирает Маккензи, чтобы он продолжал выкармливать ее ребенка – Дэн не жестокая, она же не просит выбрасывать его назад на помойку! А вообще, посмотрит еще – если он окажется хорошей нянькой, может, и себе оставит.       Вроде бы, нормальный план. Дженсен согласится, когда она ему осенью расскажет.       ...Как быстро летит время! Ей пора. Как же тепло, уютно, цветы пахнут так одуряюще! Терпким распаренным медом... Эти воспоминания будут греть ее все месяцы разлуки… наверное.       Такси несло ее домой. А в памяти остались губы Дженсена, которые горячо целовали ее на прощание, его сильные руки и огромные грустные глаза, провожающие ее в путь.       Здравствуй, лето! Здравствуйте, отдых и приключения!       И вам, разлука с тоской – привет!..

***

      Шум, визг, крики! Беготня, звон посуды и ор!       Дженсен вскочил, не понимая, что происходит! Землетрясение? Потоп? Пожар? Инопланетяне?       Выскочил в гостиную, по пути пытаясь натянуть на голый зад штаны и путаясь в холошах. Маккензи стоит на диване, закрываясь подушкой, и визжит, как свинка, которую режут! Указывает в темный угол.       - Что случилось? Что? – Дженс подбежал к сестре, схватил ее за руки.       А она кричит только тонко:       - Там! Он там! Ай-а-а-ай-я-яй…       - Кто? Кто там?!       Бам! Это Джаред уже примчался из кухни со сковородой в руке, ринулся в темноту, грохнул по пищащему комку. Бам! Еще раз! Сковорода гулко звенела добротным чугуном.       - Все! Я его прибил! – закричал омега.       Дженсен, наконец, добрался до выключателя, клацнул, зажмурился спросонья. Перепуганная Маккензи в пижаме с мишками, голый Джаред со сковородой и волосатое нечто, скорчившееся в углу гостиной. И брызги крови по полу и стене. Замечательная картинка посреди ночи!       Подошел к Джареду:       - Это кто?       - Спайдернот. Наверное, в окно залез. Госпожа Маккензи, не бойтесь, он уже не живой, спускайтесь!       - Ни за что! – бледная Мак мотала взлохмаченной головой, по-прежнему закрываясь подушкой, как щитом. – А если он не один? Ни за что не спущусь, хоть стреляйте!       Спайдернот – это местное животное. На Хоуме нет млекопитающих. Но людям, которые впервые увидели эту тварь, она напомнила енота – такая же лохматая, полосатая, толстопопая, наглая, только ног не четыре, а шесть – коленчатых и волосатых, похожих на паучьи. И всеядная. Такие чаще всего обнаруживаются на свалках или складах с продуктами. Но бывает и в жилье забираются. А еще они могут переносить бешенство. Поэтому страхи Маккензи были не беспочвенны – трогать животное руками или попадаться ему на пути не стоило. Спайдернот – это комок неадекватной быстроногой шерсти с острыми зубами и скверным характером.       Дженсен кивнул:       - Тогда стой там. А мы с Джеем пока все обыщем. Джаред, держи сковородку наготове, а я возьму шокер.       Везде включили свет, обыскали дом – помещение за помещением. Дженсен даже в подвал спустился с фонариком, хотя крышка люка в него была плотно закрыта – проверять, так абсолютно все! В доме никаких животных больше найдено не было. Зато на одной из форточек обнаружилась порванная сетка.       - Ага, теперь понятно, – Дженсен покачал головой и прикрыл окно: – Джаред! Мне утром на работу, а ты сможешь починить сетку? И остальные тоже проверишь, хорошо?       - Хорошо, господин, – кивнул тот.       - Я пока все окна закрою – на всякий случай. Ну, как ты? – это он подошел к сестричке. – Он тебя не укусил?       - Нет, – девушку трясло, – только испугал. Я воды вышла попить, а тут он в кухне – шипит и зубами клацает. Я и закричала. А тут Джей бежит, он в него тарелкой кинул, я в гостиную выскочила и на диван! А он эту гадость как грохнет! Только брызги во все стороны!       Дженсен повернулся к омеге:       - Спасибо тебе, Джаред, ты молодец! Только… прикройся, ладно?       Тут только омега испугался и вспыхнул, краснея. Но хозяин не сердился, его разбирал смех – глаза сияли озорными искрами. Госпожа Маккензи видела Джареда обнаженным, купала даже, к тому же она учится на медсестру и ее не удивить обнаженкой. И вообще – кого может смутить омега, даже без штанов? Но – нелепо это все со стороны выглядит, наверное – решимость в лице, чугунный кухонно-боевой щит и пенис, будто копье – наперевес! Джаред скромно прикрыл пах подушкой, отложив испачканную кровью сковородку на пол.       Дженсен обнял сестру, усаживая ее на диван:       - Все, успокаивайся, беременная. И ты, Джей, присядь, отдышись. У всех все хорошо?       - Да, – закивали беременные.       - Свет пока пусть в гостиной горит. Сходите на горшок, кому надо. И давайте спать – три часа ночи на дворе…       - Я ни за что теперь не усну! – запротестовала Мак.       - И что будешь делать? Тут будешь до утра сидеть?       - И одна я сидеть не буду! Я боюсь!       - Давай так – я тоже с тобой сидеть не буду, мне баранку с утра крутить, если вызовы будут. Джею тоже надо высыпаться – он теперь, как и ты, в положении. Сегодня у меня поспишь! А утром Джаред сетки починит, дом еще раз обыщет и бардак на кухне приберет – там весь пол крупой засыпан. И дрянь эту в саду закопайте – подальше, под забором.       - Хорошо, господин, – кивнул Джаред.       - Хорошо, господин, – кивнула Маккензи.       Все засмеялись. Вернулись в спальню. Мак притащила свою подушку и одеяло.       - А я в гостиную? – расстроился Джаред, сделав брови «домиком».       - Еще чего! – запротестовала девушка. – Я и тебя одного не оставлю! Я просто запрещаю тебе уходить! Будешь с нами – места хватит! А если Дженс завтра к вечеру домой не вернется, ко мне переберешься – я теперь ни за что одна не лягу!       - Мак! – Дженсен скривился: – Не будь ребенком! Джей завтра проверит все и…       - Не останусь! – девушка даже топнула ногой. – Мне волноваться нельзя! И Джею нельзя, кто не понял! А так будем друг за другом следить! И в кухню я больше одна не пойду, и в туалет тоже. Я боюсь!       Дженсен вздохнул обреченно:       - Блин! Да делайте, что хотите! Только давайте спать, а? Вы днем отдохнете, а мне работать! Это если кто не понял!       Мак чмокнула брата в щечку, укладываясь с краю:       - Я тебя люблю! Спокойной ночи!       - Спокойной!       Выключили свет, легли. Маккензи под своим одеялом, парни – под другим. Лежали молча. Втроем. Дженсен посередине. Маккензи и Джаред по краям… Бред!       - Дженсен! – позвала девушка.       - Чего тебе?       - Ты раздевайся, я все равно ничего не вижу. А то тебе жарко будет. Вы же голые с Джеем спите?..       - Мак, ты бы поменьше подглядывала…       «И подслушивала», – чуть не сказал Дженсен, но осекся и покраснел – шумели они теперь с Джаредом регулярно.       - Да ладно вам! Можно подумать, я не понимаю… Братик, я так рада, что Джей теперь с нами – когда ты на работе, мне в доме самой не так страшно будет. Джаред будет теперь меня защищать. Ты такой молодец, что его купил… - Мак попыталась обнять брата.       - Да угомонись же ты! Спи давай! – зашипел парень.       - Сплю… – вздохнула девушка, повернувшись к брату попой.       Дженсен подумал и стянул-таки штаны, бросив их в темноту – чего он, собственно? Реально жарко! Еще и окна пришлось закрыть.       Обнял под одеялом голого Джареда, прижался к нему, уткнулся носом в лопатки – так засыпалось всегда быстрее.       А Джаред долго еще млел и улыбался в темноту, даже когда господа давно мирно посапывали. Он был счастлив от такого количества похвал за ночь. Его столько раз, наверное, за всю жизнь не хвалили…

***

      Дженсен уехал рано. Когда встала Маккензи, от ночного аврала не осталось и следа. Позавтракала, чмокнула Джареда в щечку, поблагодарив еще раз за героическое поведение ночью, и пошла… в бар.       Морган ждал ее уже там – у него был выходной. Джеффри Мак знала – виделись раньше. Раззнакомились в больнице, когда туда привезли раненого Дженсена. Морган первые сутки от дверей реанимации не отходил – даже подремать не могли уговорить. Дежурил вместе с Эклзами и Мишей. Успокоился только тогда, когда сказали, что жизни Дженсена ничего не угрожает. Тогда все очень сильно испугались – общались, разговаривали, молились за Дженсена, кто как умел.       Поэтому сегодня Маккензи и Морган встретились, как старые, очень близкие, знакомые. И снова говорили в основном про Дженсена. И про Джареда. Джефф одобрительно кивал головой, когда Мак описывала, какой Джей классный и как они подружились. Улыбался.       Джеффри хороший, но Маккензи он казался слишком старым – Моргану тридцать три уже, у него черная борода, темные глаза с поволокой и насыщенный мускусный запах взрослого самца. Для Мак Джефф пах слишком резко.       - Ты же понимаешь, что я здесь, потому что Дженсен попросил, – доложила бета на всякий случай.       - Да? – улыбнулся Морган. – Я то же самое хотел и тебе сказать! Только боялся обидеть.       - Значит, ты не собирался со мной встречаться? Ну, в смысле, серьезно?       - Нет. Ты мне нравишься, Маккензи Эклз, но как друг.       - Здорово! – обрадовалась девушка. – И ты мне, как друг!       - Тогда по пиву? – смеялся Морган.       - Можно! Только мне безалкогольное.       - Заметано! Бармен!       Пили пиво. Джеффри Дин рассказал про свою несчастную любовь и про то, что жениться надо только тогда, когда жить без человека не можешь, а не просто потому, что пришла пора. На Джареда не намекал – хотел увидеть реакцию девушки. Маккензи чуть слезу не пустила. Про Джареда заговорила сама. Сказала, что Дженсену он очень нравится.       - Это любовь, да, как думаешь? – спросила у мужчины, мечтательно вздыхая.       - А ты как думаешь?       - Не знаю. Иногда кажется, что да. А иногда Дженсен ведет себя, как бесчувственный идиот!       - Какая точная характеристика! – смеялся Морган.       - Мужики – такие придурки! Ой, прости, Джефф…       - Ничего! – улыбался альфа. – Я с тобой согласен. А Дженсен еще и молодой – многого не понимает или не хочет понять. Смотри за братом, ладно? Береги его – он у тебя замечательный! Но Джареда чтобы в обиду не давала!       - Заметано! – улыбалась девушка.       Эх, молодежь… Такие зеленые, такие глупые... и такие трогательно-непосредственные...       Расстались друзьями. Джеффри обещал беречь Дженсена на работе, а Мак последить за ним дома.       Джефф вызвал для девушки такси. И Маккензи поехала домой… страшно возбужденная!       А что вы хотите, когда она два часа находилась в обществе взрослого самца, запах которого ей не очень подходил, но телу возбудиться это нисколько не помешало! Хоть Морган и друг, но друг с нормальным уровнем тестостерона и таким взглядом, от которого все напрягалось и увлажнялось само собой!       Есть такой тип мужчин, на присутствие и взгляд которых тело женщины отвечает, не советуясь с разумом. А разум бет – вообще загадка! Особенно, бет беременных. Поэтому…

***

      Поэтому, когда Дженсен вернулся с работы, он застукал сестру за весьма неожиданным занятием.       Был поздний вечер, когда Дженс припарковал авто во дворе, закрыл ворота, обошел дом по периметру, прислушиваясь и проверяя окна, чтобы никакая тварь снова нигде не проникла в строение. Джаред починил сетки, как и обещал. Молодец!       Вошел внутрь. Включил свет в гостиной и услышал из спальни сестры:       - Дженсен, ты?       - Я.       - Не иди сюда!       А услышал, конечно, «иди сюда». Ну, и вошел! В спальне свет не горел, но луч, упавший из гостиной в дверной проем, высветил достаточно…       - Дженсен! – пискнула Мак возмущенно.       Парень уже и сам понял, что зря вошел так смело. По голому заду Джареда понял. И по его вытаращенным глазенкам. И по окрику сестры – в последнюю очередь.       Ретировался назад, пообещав себе, в который уже раз, не передвигаться по собственному дому без стука.       Маккензи занималась любовью! С ДЖАРЕДОМ! Или Джаред трахал Маккензи. Короче, бета и омега голые… занимались черт знает чем! Вот же, блин! И почему он не ослеп за секунду до этого? Легче было бы – честное слово!       Постоял бестолково, притворив дверь. Дежавю сраное, только теперь перед дверями спальни сестры!       И свалил быстренько в кухню, услышав стоны. Он даже не понял, кто стонал – Маккензи или Джей. А какая разница? Фу-х, мать вашу так!       Шарил по кухне, грел еду и варил кофе. В головушке – полный бардак! Вроде, опять нормально все! Омегу брали не только, как няньку и дойную корову, и не только как дырку для члена Дженсена, но и для беты тоже. Для этого же заводят семейных омег, так? Омега тоже, между прочим, пенисом от природы не обделен, а у Джареда он довольно крупный, почти до альфовского дотягивает, только без узла. И удовлетворить им омега девушку может – почему нет? Он даже кончает, как мужик, только от его спермы залететь нельзя. А так – все нормально у него. А если вспомнить еще и про оральные ласки – куннилингусу омег тоже обучают, на секундочку! И жена Джошуа, видимо, тоже Джареда…       Тьфу ты, блин! Тогда отчего ж снова такое двоякое чувство?       Ну, для Мак хотя бы не жалко! Маккензи – не другой самец, да и Джей уже беременный – от него не убудет! И сестричка не будет его обижать – вон они как сдружились! Лучшие подруги, блин, которые теперь трахаются в спальне Маккензи… Срочно – спать! Срочно! «Ослепни мои глаза и отрубись моя память…»       Дженсен быстро поел, принял душ и лег, не включая свет. За стеной уже было тихо или, по крайней мере, он ничего не слышал. Видимо, кончили и уснули, успокоенные и удовлетворенные. А что? Это у них быстро – сцепки беты с омегой не будет по определению, поэтому, по одному оргазмику – и спатоньки!       Надо, видимо, к этому привыкать. А как Дженсен думал живут в тройках? Или он просто никогда в подробности не углублялся? И... нехрен завидовать, Дженсен! Вспоминай, как засыпать в одиночестве – не облезешь! Если что, вздрочнуть можно по-старинке, в конце концов! Или утром наверстать! Нельзя же быть таким единоличником! В семье делиться принято!       Ладно, хорошо все! Главное, чтобы сестре было приятно. В ее положении, если хочется секса, то терпеть тоже вредно. А лучше уж секс с домашним омегой, чем с посторонними альфами – так и шлюхой недолго прослыть, и тогда уже замуж вообще не выйти никогда! В идеале надо срочно найти для сестры пару-альфу, чем братья потихоньку и занимались. Вот сегодня Мак должна была встретиться с Морганом. Да видно, у них ничего не срослось, кроме бессовестного возбуждения…       Дженсен силился уснуть сам. Получалось слабо – быстро же он привык к теплой попе рядом и такому замечательному омежьему запаху - лучшему, который он когда-либо слышал! Никак теперь не хотелось спать без этого! Поэтому Дженс прекрасно чувствовал, когда, через время, Джаред, тоже чистенький и голый, притопал, тихонько скользнул под одеяло и доверчиво прижался к боку своего альфы. Дженсен не шевелился – делал вид, что спит.       Джаред подумал немного, осторожно обнял хозяина, положил голову ему на плечо, шумно выдохнул и тоже затих.

***

      Ну, почему только Дженсен в шоке от того, что происходит? А им, вон, ничего – щебечут о чем-то на кухне и хохочут! Им – нормально!       Дженс потянулся в последний раз и решил все же подняться. Напялил брюки, вышел в кухню.       - Доброе утро! – прокричали хором. Улыбаются, довольные. Вот же!       - Доброе-доброе. Чем занимаемся?       - Пельмени лепим, – ответила за двоих Маккензи.       - Пель Мени? – Дженсен подошел ближе: – А что такое «Пель Мени»?       - Увидишь!       Увидел. Это что-то бледное, похожее на миниатюрные диванные подушки. Или на пончики, только с начинкой вместо дырки. Приподнял одно «это» пальцами…       - Ну! – Мак треснула брата по руке: – Они сырые еще!       - Это Эли такое готовит?       - Да, господин, – кивнул Джаред.       - И как?       Мак сердилась:       - Узнаешь, когда сварим! Ну, все, иди! Пока можешь умыться – минут десять еще!       - Надо же, командуют… – бурчал Дженсен.       И не тошнит их! И не плохо. Натрахались вечерком вволю и здоровьице поправили! Надо же…       Умылся, сбрил щетину. А тут и стол уже накрыт. Обхаживают его оба, «пель-мени» подкладывают, прям султан в гареме! Соус какой-то изобрели странный, тоже бледный, сказали «майонез». Надо пробовать.       Подцепил вилкой одну дымящуюся подушечку, окунул в соус, забросил в рот. Жевал.       - Ну как? – с видом заговорщика спрашивала Мак.       - Вкусно. Только я бы больше специй добавил и мясо странное. Но вообще – вкусно.       Сияли оба, как два начищенных сапога! Дженсен ел. Мясо мягкое такое, без волокон, немного похожее на мясо морских моллюсков, только еще нежнее. Но моллюски, к тому же в таком количестве, очень дорогие!       - А моллюски откуда?       Мак и Джей переглянулись:       - Да, бегают тут… Сами…       - В смысле? – не понял Дженсен.       - Дженс, – начала Маккензи, – тебе точно нравится?       - Я же сказал. А… Колись, давай, сестрица! Я же чувствую подвох – ты меня знаешь!       - Ну, помнишь того спайдернота…       - Что?! – у Дженсена кусок застрял в горле!       - Да! У него в ногах такое мясо вкусное! И в спине тоже…       - И кто же из вас такой умник? – Дженсен наливался краской от гнева, но сестра этого не замечала:       - Это Джаред! Здорово, да?       - Ах ты, баран! – Дженсен вскочил и отвесил омеге увесистую пощечину: – Да как ты посмел нас такой дрянью кормить?       - Дженс! – крикнула сестра, прикрывая ладонью рот в ужасе.       Джаред пару секунд испуганно хлопал ресницами, а потом вдруг слезки потекли у него по щекам – большие, хрустальные. Слезы обиды, словно у двухметрового ребенка.       Маккензи вскочила:       - Как ты мог его ударить? Ты… ты… Рабовладелец!       Стояли друг напротив друга, багровые от злости. Если бы Дженсена обозвали так где-нибудь в баре, например, и это был бы мужик, а не родная сестра – Дженсен тому сразу бы в морду двинул! Не задумываясь! Это самое страшное оскорбление на Хоуме с тех пор, как выгнали людей! За такие слова так выгрести можно – зубов не соберешь! Но это же – Маккензи!       - Я что, не прав? А вдруг эта тварь ядовитая?       - Не ядовитая! – кричала девушка. – Мы вчера ее мясо уже жарили, пока тебя не было – и ничего! Ты им сам ужинал, между прочим!       - Что? ЧТО?! Ах ты, гаденыш! – Дженсен снова замахнулся, но Мак с ловкостью дикой кошки выскочила из-за своего стула и встала между парнями.       Мелкая, Дженсену едва по плечо, но отважная, будто самка, защищающая детеныша! Умрет, но не отступит!       - Только попробуй еще хоть раз – я сама тебя ударю! – шипела девушка, сверкая глазами.       - А что я должен с ним дела…       - То же, что делают с тобой! Любить! Джей и так тебя боится, а ты еще добавляешь! Но куда тебе это заметить! Тебе и так хорошо – тебе так комфортнее! Да ты просто бессердечный эгоист!       - Я – эгоист? – возмущался Дженсен. – А кто забеременел без мужа, а я слова не сказал? Кого я кормлю-одеваю? Кому я омегу взял? Кому…       - Ах так? Тогда я отказываюсь от омеги! Чем мучить, лучше отдай кому-нибудь доброму! Насовсем отдай! – кричала девушка.       - Госпожа Маккензи… – плакал Джаред.       Но его не слышали.       - Что ты несешь? – Дженсен даже испугался. – Как это – отдай? Ты в своем уме?!       - Я – в своем! А ты, братец, совсем его лишился на своей чертовой работе! Тебя любят, а ты относишься к нему, как к зверенышу! Ласки от тебя не дождешься! Грубишь, приказываешь, злой все время! А теперь еще и руки распускаешь! Чего дальше от тебя ждать – порки? Я тебя спрашиваю! Может, ремень подать? Да ты… ты превратился в Джошуа!       - Что?!       Ссора явно вышла из-под контроля. Да еще и выясняли отношения господа при омеге, что недопустимо. А тут еще стук в дверь. Брат и сестра стояли друг напротив друга и пожирали друг друга глазами, не шевельнувшись ни на миллиметр. Джаред вынужден был пойти открывать, не спросив разрешения – господам явно не до него. А то еще и за заминку выгребет!       Джошуа! Вот же, принесли черти!       - Легок на помине… – пробурчал Дженс тихо – так, что его услышала только сестра.       - Привет! – Джош, улыбаясь, присел за стол. Джаред тут же поставил перед ним еще один прибор. Джош подхватил вилкой пельмень, отправил его в рот: – И отчего этот ваш сыр-бор? Крики даже на улице слышны.       Маккензи промолчала. А Дженсен ответил нехотя:       - Из-за пельменей.       - Что, пересолили? По мне, то очень неплохо! Джаред, ты молодец.       Мак подскочила, как ужаленная:       - Докатился? Даже Джош лучше тебя! Ты изверг и тиран!       - Не понял, – нахмурился старший. – Так из-за чего собачимся?       - Спайдернот к нам залез на днях. А Джаред его приготовил…       А что Дженсен должен был сказать? Может, хоть брат его поддержит! Ну, нельзя всякую гадость в рот тянуть – не на помойке уже живет! Пора привыкать к цивилизации!       Джош тоже поперхнулся:       - А я думаю, как это он догадался пельмени с моллюсками слепить? Да, нехорошо. Будем воспитывать. Собирайся, милок, забираю тебя до завтра. А то я уеду потом на недельку, а то и дольше. Джейка я не привез – у него течка должна начаться, так что сам понимаешь, куда еду и с кем…       - Забираешь? – промямлил Дженсен.       - Да, забирай! – все еще злилась Мак. И выкрикнула в лицо младшему: – Насовсем пусть забирает!       - Ну, насовсем мне не надо – у меня Абель есть, – спокойно возразил старший. – А поучить не помешает. Страшного я пока ничего не вижу – я слышал, спайдернотов раньше, при людях, в ресторанах подавали, так что не бойтесь – не отравитесь. У людей вкусы, конечно, не ахти, но… Ладно, а то время зря теряем. Джаред, чего остолбенел? Пошевеливайся!       А Дженсен вспомнил разговор с Мишей, и снова его охватило нелогичное чувство чего-то неправильного. Да и вообще, не хотелось ему Джея отдавать, а причины не отдать не было.       - Погоди, Джей! – остановил мальчика Дженсен. Подошел ближе, заглянул в надутую мордашку: – Ты… ты извини, что я тебя... Скажи, ты не против к господину Джошуа поехать?       Мальчик покачал головой, шмыгая носом. Неправильно все получилось – это не разговор по душам, да и Джош не предупреждая, появился. Как договаривались, в принципе, появился, как и обещал – брать Джареда иногда для корректировки. Но они ведь договаривались с братом – ни Мак, ни Джея никто не спрашивал! Маккензи теперь надулась – сидит, лопает пельмени молча, демонстративно. Хомяк – хомяком! В сторону братьев и не смотрит – злая, как мегера! А Джей…       - Джаред, – Дженсен старался говорить как можно мягче: – Не бойся. Если не хочешь ехать, просто скажи мне. Ну, что?       Мальчик закивал, вытирая слезы, его немного трясло:       - Поеду, господин Дженсен.       - Уверен?       - Да. И… простите меня, пожалуйста, я виноват…       - Ладно, поговорим потом, хорошо? Когда вернешься…       - Слушаю, господин…       Черт! Снова не так все получилось! Херово все! И неправильно!       Вот же, блин…       Дженсен повернулся к брату:       - Джош, ты там помягче с ним, ладно? Джаред беременный, у него токсикоз по утрам…       - Разберусь.       Да уж, Джошуа разберется. Кто бы Дженсену помогал разбираться?

***

      Джаред согласился на ссылку намеренно. Может, хозяин и правда разрешил бы не ехать, но и Джаред не мог не согласиться, хотя ехать ему не хотелось. Всеми фибрами души он был против! Старший брат хозяина не плохой – по сравнению с тем, что рассказывали другие омеги, которые побывали у жестоких хозяев. Они такое терпели от них, что оплеухи или даже ремень – это мелочи по сравнению с экзекуциями в других домах! Омеги могли, конечно, и привирать, и выгребать могли за дело, но… если можно не доверять словам, то как не поверить шрамам на их телах? Жутким – от ожогов и побоев. Не дай Бог, его продадут и он попадет к такому хозяину! И расстанется с Дженсеном... Лучше умереть – сразу!       Поэтому, если бы его спросили хоть пять раз, он бы ответил – да, поеду. Джаред хотел стать лучше, хотел учиться, чтобы его не продали, чтобы полюбили хоть немного больше. Чтобы господин Дженсен не хмурил свои красивые брови, не сердился. А он такой красивый, что даже больно! Пахнет хорошо. И такой страстный! А еще стал нежный – нежнее, чем был раньше, до того, как Джареда забирали на обучение. Правда, нежный он только в постели, но и это для бедного омеги – счастье!       Учиться – не грех. Учиться даже интересно. Госпожа Эли Эклз, жена Джошуа, тоже хорошая, чем-то похожая на Маккензи, только старше. Детки славные. Абель тоже помогает, хотя он немногословен – говорит только по делу, и не более. Но советы дает ценные – такие, что госпожа Эли не всегда даже знает. По готовке, уборке, и по уходу за малышами, и вообще. Учиться было бы нормально, если бы не…       Вот если бы не секс. Особенно, секс с господином Джошуа. Нет, это тоже ценно. Именно после той недели «курсов», как выражались старшие Эклзы, хозяин стал ласковее, перестал отпускать Джареда ночью. Они спали теперь, обнявшись, а Джареду это очень-очень нравилось! Когда хозяин засыпал, мальчик смелел и мог погладить его так, как хочется, не смущаясь. Мог положить голову на грудь и слушать сердце – оно билось во сне ровно и четко. Улыбался в темноту, слушая. Мог положить ладонь хозяину на складку между ногой и пахом, рядом с пенисом – там самая горячая и нежная кожа. Осторожно гладил, чтобы не разбудить. Мог даже решиться и потрогать кончиком пальца губы. Они у господина Дженсена безумно красивые, и прикасаться к ним приятно – даже когда не видишь в темноте. Представлял, как хозяин целует своему омеге бедра и живот, и от этого у мальчика все наливалось.       Иногда Дженсен просыпался, но не от прикосновений – Джей старался трогать его очень осторожно. Видимо, от усиливающегося при возбуждении запаха феромонов. А Джаред уже был и не против! Заниматься сексом (мальчик даже мысленно не рисковал назвать этот процесс «заниматься любовью») с хозяином приятно. Можно обнимать его великолепное жаркое тело, не стесняясь, даже целовать его. Правда, не лицо, а грудь или половые органы, но это тоже хорошо. А сцепка… Эх! Он бы проделывал это со своим альфой снова и снова!       А вот с Джошуа – все совсем не так! Дело не только в том, что здесь о любви даже речи не шло! И что это даже сексом трудно назвать – муштра сплошная! Просто Джошуа – не Дженсен. Будь он даже тысячу раз распрекрасный! Он – другой. И этим все сказано!       Но раз надо – можно потерпеть! Чтобы стать лучше! Чтобы еще больше нравиться хозяину и его сестре! Научиться как можно большему, стать хорошим омегой. Таким, как Абель, Джаред, может, и не станет – Джейкоба с детства учили всему, что должен знать и уметь хороший омега, а Джей в это время жил в лесу и на помойке, ел из баков и подставлялся разным подонкам! Но хотя бы приблизиться к совершенству необходимо! А иначе его и правда продадут! Насовсем, как сказала госпожа Маккензи! А допустить этого Джаред уже не мог! Ни за что! Он этого не переживет!       Весь день Джаред учился. Боялся немного, что Джошуа его выпорет за спайдернота, но господин сказал, что не тронет, потому что беременных бить нельзя. Но поговорил очень серьезно. Сказал, что недопустимо ставить под угрозу здоровье хозяев, а в последствие, и их детей. И даже себя – он собственность господина Дженсена. Поставив под угрозу себя, он этим подводит и своего хозяина, подвергает опасности его имущество, что тоже не допустимо. Вот, оказывается, все насколько серьезно! Джаред раньше об этом не думал. Век живи – век учись…       А вечером – самое неприятное. Джареда трясло – похуже, чем в первый раз! Он провинился, он был в чужом доме, и порядки здесь построже. Дженсен его ударил один раз за все время и даже извинился, вроде как. А господин Джошуа пожестче будет! Бить, сказал, не побьет, но наказывать же можно и иначе!       - Готовься! – приказал строго.       А Джареда уже заранее трясло, как осиновый листочек. Быстро привел себя в порядок, вошел в спальню, скинул штаны. И почему-то тек безбожно – от страха, что ли? Или от того, что дом уже наполнялся постепенно запахом течного Джейка? Ведь омеги это тоже слышат и могут реагировать на феромоны.       Господин Джошуа тоже был явно перевозбужден – пенис стоял колом весь вечер. Завтра они едут куда-то в уединенное место. Джейк сказал, на остров, снимут коттедж, но не объяснял подробно. Будут вязаться, пока не закончится течка. Хорошо Абелю – он будет вязаться во время течки только со своим альфой…       - Ложись! – командовали.       Джаред лег. Усилием воли взял себя в руки – не хватало еще здесь проштрафиться! Снова!       Обнимал и целовал альфу, старался представить, что рядом с ним…       - Не отвлекайся! – одернул его Джош. – В тебя когда-нибудь вставляли кулак?       - Нет, господин.       Вставлял во влагалище пальцы, потом ладонь, водил туда-сюда, проворачивал, объяснял:       - Это тренировка мышц, ближе к родам обязательно надо будет делать. Только не сомкни замок – рука не узел, вместо удовольствия будет больно, запомнил? А особенно, если сжать в кулак. Поэтому, осторожно надо, мягкой ладонью – я Дженсену расскажу, как нужно делать. Омегам труднее родить, чем бетам, надо подготавливать влагалище, чтобы не было разрывов. Джейкоба я все время так тренировал – он двоих уже родил естественным способом, без всякого Кесарева и швов.       А что оно такое – это «кесарево», кто его знает! Но спросить Джей не решился. Роды – это еще так далеко…       - Ты уже пробовал с госпожой Маккензи?       Джаред не знал, надо ли отвечать, потому что секс – это личное дело омеги со своими хозяевами. С другой стороны, Джей сейчас не просто трахается – он на учебе, а учитель – Джошуа.       - Да, господин, – ответил скромно.       - И как? У нее был оргазм?       - Да, был.       - Хорошо, молодец. Но все равно – сейчас сделаем сцепку, а потом поменяетесь с Джейком – госпожа Эли тебя еще поучит своим премудростям...       - Хорошо, господин.       Он все сделает, всему научится. И станет хорошим омегой…       - Замыкай! – командовал Джош. – Чего ты?       Не получалось. То ли из-за волнения, то ли еще из-за чего, но не выходило. А господин хочет сцепку – значит, обязана быть сцепка! Сейчас снова по роже будет получать!       - Если не получается, бери пальцами и массируй складки вокруг пениса альфы, вот здесь! – Джош показал сам, обводя по розовым половым губам, натянутым вокруг своего ствола: – Давай теперь сам!       Джаред делал – тер вход по кругу, мышцы разогревались, тепло начинало идти в низ живота, по пояснице, выше, мышцы влагалища внутри задвигались волнообразно и…       Сцепка! Влагалище сомкнулось вокруг узла, надежно скрепив два тела вместе. Джошуа оставалось только налечь на тело Джареда, загоняя узел глубже, прижаться лобком. Первая порция семени – внутрь, горячей струей! Джаред работал мышцами – гонял волны напряжения по узлу и сцеживал головку – быстро и ритмично.       - Хорошо, – хрипел Джошуа, распластывая омегу по простыням, устраивался на нем сверху поудобнее, – молодец, еще немного…       Джаред отлетал. Почувствовал еще одну порцию спермы и подумал, что он стал еще на немножко лучше и более умелым, а ради этого стоит даже пойти на унижение, ложась под чужого альфу. Конечно, стоит! Думал про Дженсена и его запах, его нежные руки, которые сейчас ласкали бы его кожу, обняли бы надежно и горячо…       Подвывал в простыню, слыша за стеной такие же характерные звуки – кому-то и там тоже было хорошо…

***

      А в это же время, кое-кто другой, в другом доме, не спал в одиночестве и думал про Джареда…