Часть 16
11 марта 2016 г., 03:55
Он смог. Убежал. Солдаты были слишком заняты – разбором завала, а потом, когда Джаред уже полз за остовом сгоревшего дома соседей, крался вдоль забора, испуганно оглядываясь и глотая слезы, они кричали. Ругались. У них что-то произошло. Откуда-то повалил тяжелый серый дым… Джей не смотрел дальше – он бежал, прижимая к груди детишек – их трясло и мотало, они даже плакать на время прекратили – попискивали отрывисто и открывали беспомощно беззубые рты.
Бежал, пока хватало дыхания. Руки оттягивали вмиг потяжелевшие свертки. Сзади все еще работала строительная техника и ночное небо прорезали холодные лучи прожекторов…
***
Все, больше он бежать не мог. Зарулил в первый попавшийся двор. Упал на скамейку. Плакал в цветные тряпочки. Сыновья раскричались снова. Они еще ничего не знают – не знают, что только что, возможно, лишились отца. Они – всего лишь дети. И всего лишь проголодались. Счастливые. Крохотные. Беззащитные… Джаред плакал, пытаясь расстегнуть куртку. От дыхания шел пар – к ночи снова приморозило. Но слезы – горячие, вязкие, как сироп – прожигали щеки, опаляли разгоряченную кожу, вытравливали кислотные ожоги на сердце, солью выжигали ломаные дорожки в душе… - Чего ты здесь? – произнес кто-то шепотом. Такой же испуганный путник. Нес сумку, прижимая ее к себе. Такой же бездомный омега – одинокий лист на ветру… - Дети… Голодные… – шептал Джаред, вытирая лицо пищалками-кульками, будто большими ватными валиками. - Ты один? – спросила тень, беспокойно оглядываясь. - Один… Он теперь один. Совсем один… - Идем! – поманил омега: – Идем же! Джаред встал – ему все равно некуда было больше идти. В лес – кричал Дженсен. Но там – погибель. Сам бы пошел и выжил бы. Но не с двумя крохотными человечками, за которых отвечал. За которых Маккензи и Дженсен заплатили жизнями… За забором – церковь. Та, где расписывались Мак и Дженс. Как давно это было… Темно – ни фонаря, ни огонька. Омега вел его за здание. Туда, где высокими поленницами складывали дрова. Откинул деревянный щит – дыра в полу. Такая же, как копал еще два дня назад сам Джаред, только немного шире. Помог войти, чтобы Джей не поскользнулся, не уронил свои драгоценные ноши. Мрак и затхлый воздух. С десяток метров – и расширение. Под церквями часто есть потайные ходы, и Хоум – не исключение. Каменные своды, каменный пол, на сердце – камень. Несколько человек в густой тьме – альфы, омеги, бета с младенцем. И дети. Спят вповалку, кто где упал. Только пара лиц поднялись на вошедших – уставшие, отчаявшиеся, изгои на родной земле. Застывшие лица, напоминающие маски – затравленные бездомные псы… - Есть хочешь? – спросил незнакомый омега, разворачивая свою сумку. - Я поел в кабаке… - Поел в кабаке? – не поверил парень: – Как?! - Солдатам дал, они и накормили… - А потом – убежал? Джаред не ответил. Да какая нахрен разница?! Всхлипнул горестно – он где-то потерял свой узелок – тот, что заработал, продав себя, тот, что он так торопился принести своему слабеющему от ран и голода альфе. Там и забыл – наверху, возле лаза. Не до узелка было… Несколько теней молча подошли к еде – взяли. Жевали хмуро. А у Джареда – дети голодные. Сел на парапет – холодный камень. Расстегнул куртку, задрал свитер. Не стеснялся. Стесняются те, у кого еще не вырвано сердце… Незнакомец помог удобнее взять детей. Чмокали увлеченно – молоко пополам со слезами Джареда. Перемотать бы, мокрые уже оба… - Пеленки есть? Или тряпки какие-нибудь… – спросил, шмыгнув носом. - Что-нибудь найдем… Омега удалился в темноту – пламя свечи раздвоенным языком дракона хищно колыхнулось следом… Вернулся. В руках – вышитые рушники из-под икон. Кто-то любовно накладывал на них стежок за стежком, читая молитвы и думая о вечном… Нет ничего вечного… И никого… А этим двум записанным попкам эти рушники важнее, чем мертвым ликам чуждых трехполым богов… Сказал «спасибо», докормил сыночков, перепеленал туго. Лег на холодный серый пол – малышей рядом положил, замотав в куртку и шарф. Прижал к себе бережно. Провалился в сон, как в пропасть…***
Разбудили. Как долго проспал, не знал. Окон нет, солнца нет – ничего нет. Ни времени, ни пространства… Альфа. С оружием. Джаред вздрогнул. Альфа кивнул: - Не бойся. Я не враг. Мы вас охраняем. Вы под нашей защитой, ясно? - Ясно. - Идем со мной! – поманил автоматом. Наверное, у пришельцев отобрал. Убил и отобрал… - Куда? – Джей озирался непонимающе. - Куда надо! – вдруг буркнул альфа грубо. Бета зашевелилась рядом, поглядела понимающе, глаза добрые, а в них – тоска и незатянувшаяся потеря: - Иди, мальчик. Я присмотрю за детьми, – сказала, придвинулась ближе. Взяла кулечки, положила рядом со своим, таким же крохой – на плетеную из тростника циновку, прикрыла рваным одеялом. Альфа нервничал, торопился. Джей сбросил куртку – накрыл малышей – всех троих, и своих, и чужого. Беда – она одна на всех. И дети, попавшие в беду – общие дети… Разветвление хода. Не на улицу – он бы не пошел без детей. Лучше бы умер, чем бросил их. Мимо. Один альфа – у лаза, глянул мрачно. Стоял и прислушивался к происходящему снаружи, к жуткой мертвецкой тишине… Влево – еще расширение. Две свечи и раздолбаный вусмерть диван. На нем – омега. Раком стоит. Молоденький, едва ли восемнадцать, наверное. Даже без ошейника – продать еще не успели. Голый. В слезах. Мордочка опухшая. Джаред не понимал, озирался. Альфы. Не считая того, что караулил у входа, трое. Здоровые, волосатые, с недельной давности бородами. Суровые. - Слышь, как тебя, омега? – спросили. - Джей, – представился Падалеки осторожно. - Джей, – поправились неохотно: – Покажи этому, как минет делать – не умеет нихрена! А мы его завтра хотим отправить за едой. Не знаем, как ты убежал, но всех, кто с ошейником – арестовывают, а этого трогать не станут… Учись, бестолочь безрукая! Защитники. Альфы. Хоумцы. Что за на… Нет, не шутят. Один снял штаны, подошел, надавил Джареду на макушку: - У меня возьми сначала, пусть он смотрит. Потом у него возьмешь, и расскажешь, что к чему. А потом снова с ним попробуем – и пусть попробует не сделать или не проглотить – без зубов останется! Может, без зубов лучше получаться начнет?.. А-а-а, понятно... Это они решили обучить омегу. Защитники. Альфы. Соплеменники. Земляки. Свои. Чужаки хоть о чем-то спрашивали, а эти… Присел на корточки, взял член альфы в рот, придержал рукой. Грязный член в грязной руке. Сосал. Защитник постанывал. Потом начал долбиться в рот. Джаред придерживал у основания, чтобы не налился узел. Делал без мыслей, как учили когда-то его. Точнее, только с одной мыслью, которая занудно сверлила усталый мозг: «Уходить надо! Только детей забрать – и уходить…» Альфа таранил его рот крупной головкой, а Джареду было все равно. Больно тем, у кого еще есть чему болеть… Кончил. Джаред тщательно проглотил все – до капли. Облизал хозяйство, встал. Подошел к заплаканному мальчишке. Молоденький, несчастный. Затраханный взрослыми мужиками – влагалище розовое и растянутое, смазка тянется прозрачным шнурком... Полночи над ним издеваются – не меньше. Взрослые альфы, которые вызвались их охранять. Те, что взяли их под защиту… - Берешь в рот, – начал объяснять Джей: – Если альфа, то удерживаешь в основании – там, где заканчивается узел и начинается ствол с головкой. Понимаешь, для чего, да? Если человеку делаешь, можешь все забирать, до самого горла, и не бояться… Рассказал бегло. Мальчик слушал с застывшим ужасом в больших красивых глазах. Потом взял у мальчика. Пенис того напрягся моментально! Душу его унижали, растоптали гордость, но омежьему телу все равно хотелось разрядки. Ласки и внимания. У омег, как у людей – Джаред взял целиком. Сладковато и тепло. Объяснил, как ласкать головку и не захлебнуться, когда кончают в горло. Краткий курс молодой шалавы… Отсосал и у мальчишки тоже – до конца, до оргазма. Омежка выплеснулся, зажмурившись и запищав тонко, а Джаред глотал – пусть мальчишке хотя бы раз за сегодня станет хорошо. Не душе, так хоть телу… - Хватит! – гаркнули на него, толкнули. Джаред отодвинулся в сторону. Смотрел. Не тот альфа, другой. Страшный, злой, какой-то скукоженный весь. Полузверь, получеловек, полутварь… Спустил штаны, сунул свой агрегат молодому в рот: - Теперь ты! Мальчик сосал. Рукой придерживал, как положено, как научил Джаред. Молодец – хорошей проституткой будет… Второй не выдержал – подошел к мальчишке сзади, вынул пенис из ширинки – вводил во влагалище. Омежка дернулся, захныкал, не вынимая члена изо рта. Задний гаркнул на него, ударил по попе – раскрытой ладонью. Красное пятно расползалось по белой ягодице… Вставил. Трахал мощно, не жалея. Буравил корчащееся тело, ударялся бедрами по худой попе. Защитник. Соплеменник... Пришельцы были милосерднее, нежнее, осторожнее... Джареду впервые в жизни захотелось кого-то убить… Сцепка началась. Омежка запищал фальцетом. Джаред спохватился, бросился вперед. Зажал пальцами щеки мальчика так, чтобы он не смог сомкнуть челюсти: - Вынимай, вынимай, милый, – шептал мягко, отодвигая рожицу омежки от паха альфы: – Нельзя минет в сцепке… никак нельзя… Вот так… Нельзя. Откусить можно, когда перестанет себя контролировать. Клацнет челюстями спазмически – и привет! Или задохнуться... Лучше бы откусил ему все, по самые яйца, говнюку… Омежка скулил и выгибался, почти повиснув на узле. Упал на руки – чумазым личиком в вонючий диван, выл в заляпанную слюной и спермой подушку. Тот, кого не успели обслужить, повернулся к Джареду, поднял его под локоть с пола – рывком! Пенис стоит и качается, глаза кровью налиты… Полез омеге в штаны – пальцем между ягодиц. До дырки добрался – сочащейся смазкой, возбужденной дырки. Чтоб ее! Пальцы утонули в жаждущем траха отверстии. Проклятое тело хотело узел тоже! Завидовало счастью мальчика, не спрашивая мнения у разбитой на куски души… Тут детишки распищались за углом. Все услышали, повернулись, и Джаред тоже. Дернулся, сползая с трахающих его пальцев. Похрен, даже если в морду получит! Плевать уже! Они даже не люди – твари ползучие! Не люди те, у кого нет ни души, ни совести… Но альфа не спорил: лишний шум – беда! Угроза для всех них. Отпустил, осклабился: - Завтра попробуем с тебя ошейник срезать, и тоже зарабатывать пойдешь – вместе с этим. От тебя больше проку будет! Заодно присмотришься, где есть солдаты, а где нет. И где их челноки стоят… Расскажешь все потом, понял? - Понял, – Джаред кивнул. «Затаиться, прикинуться простачком, обмануть. Расслабить врага и усыпить бдительность… А потом…» - Понял, господин, – поправили мягко, но непререкаемо: – Ты теперь под нашей защитой и будешь делать то, что прикажем. На общее благо. - Да, господин… Под защитой… Соплеменники. Свои. Уходить надо. Как только рассветет... Побежал за поворот – кормить детей. А альфа пристраивался к омежке – гладил его впалую грудь и теребил увядший пенис. Тот кричал фальцетом, принимая в себя семя очередного самца…***
Нашли. Их нашли снова. И теперь Джаред понял, что чувствовал Дженсен, когда его нашли с двумя детишками – беспомощного и с перекрытым для бегства путем. Ужас. Невысказанный, первозданный, всеобъемлющий ужас! Все кричали. Лаз полыхнул ярким свет. - Сдавайтесь! – орали снаружи. – Вы полностью отрезаны! Считаем до трех! Кто выйдет с поднятыми руками и не окажет сопротивления – не пострадает! Оружие на землю… У него нет оружия. Ничего нет. Только два крохотных кулечка в рушниках, отобранных у молчаливых икон. - Не стреляйте! – кричала бета. – Здесь дети! Пожалуйста, не стреляйте!.. Джаред прижался к стене, присел и прислонил плачущих сыновей к своему сердцу. Не отдаст! Он никому их не отдаст! Только отдавая свою жизнь…***
Дженсен приходил в себя медленно. Рядом кто-то был – дотрагивался, клацал чем-то, будто кнопками или переключателями. Пахло человеком. Открывать глаза парень не спешил – вдруг, он умер уже, а узнавать, в рай он попал, или в ад – не было ни малейшего желания! А что, если это – ад? Тогда надо насладиться последними минутами спокойствия, пока за него не взялись. Причем, ад может быть не тем, который пропагандировали двуполые, пока были у руля. Это может быть тюрьма или пыточная камера. Или даже лаборатория для опытов. Тогда, тем более, стоило еще полежать без движения и прикидываться спящим как можно дольше. Набраться сил. Насладиться последними, быть может, в этой жизни минутами. Такими драгоценными и сладкими… Но тот, кто был рядом, видимо, не разделял радужных грез Эклза. Он точно знал, что парень уже не спит: - Как Вы себя чувствуете? – спросил женский голос тихонько. Дженсен молчал. Скосил хитрый лисий глаз. Реально – женщина! Белый халат, светлые волосы стянуты на затылке узлом. Симпатичная – как для двуполой, конечно. На тонких руках – перчатки. - Говорить можете? – спрашивала снова мягко. Подождала, притронулась к его плечу, наклонила голову сочувственно: – Вы не переживайте – это бывает. Сейчас я увеличу Вам скорость поступления препарата, чтобы он подействовал быстрее… – девушка поколдовала с кнопками на приборах, снова повернулась к пациенту: – Мы держали Вас в состоянии искусственного сна, а сейчас я ввожу Вам антидот. Онемение скоро пройдет, Вам нечего бояться – Вы полностью восстановитесь. Вы меня понимаете? Дженсен понимал. Только говорить не хотел! Может, и мог бы, но – о чем? И так пережить шок от того, что с тобой говорит человеческая женщина, трудно. А она еще явно или врач, или, по крайней мере, медсестра. Ну, ни хрена ж себе! А, если она начнет спрашивать, кто он, или о Джареде и детях? Нет уж, фигушки! Нихрена он ей не скажет! Пусть хоть на куски его режет! Он лучше вообще помолчит! Девушка улыбнулась, присела на стульчик: - Я побуду с Вами, пока Вы не проснетесь окончательно. Может немного кружиться голова – Вы еще слишком слабы. Но это нормально и скоро пройдет. Давайте я пока Вам расскажу, а Вы послушаете. Если будут вопросы, потом зададите, хорошо? Хорошо. Наверное… Послушать он согласен. Она рассказывала. Дженсен в больнице (он при этом покосился на окно, затянутое прочной решеткой сверху донизу – как же, в больнице!). Они (кто – «они»?) поместили его на этот этаж, потому что он оказал сопротивление при аресте – отсюда решетки на окнах. На этом этаже есть охрана и двери запираются на электронные замки (блин!). Она – медсестра, женщина из двуполых, с Эдема. Сказала, ее зовут Алона Тал – можно просто Алона. Дженсен прооперирован. Девушка похвалила швы на голове, сказала, что кто-то наложил их ему грамотно и профессионально – шрамы останутся, но раны скоро заживут, они чистые, проникающих повреждений черепа нет, и во время операции хирурги их трогать не стали. Два ребра поломаны, и его затянули в специальный корсет (Дженсен поднял руку и пощупал свою грудь – дышать в нем неудобно, но не больно – хотя бы это хорошо), девушка при этом одобрительно кивнула. Хирурги занимались в основном его ногой – там все обстоит плохо. Кроме сложных переломов большой и малой берцовой костей, еще и раздроблены пару косточек в стопе, в том числе и пяточная. (Хорошенько же он тарахтел!) Тот, кто накладывал шину, об этом знать не мог, потому что это невозможно было определить в полевых условиях без специального оборудования. Да еще и заражение началось. Да при штурме солдаты бросили с перепугу не ту шашку, когда заметили оружие в его руках. Их за это накажут – они ж слышали, что ребенок плачет, и все равно решили вырубить обитателей убежища. А для новорожденного, как и для ослабленного болезнью человека, такая доза сонного газа могла оказаться фатальной. Путь он благодарит иммунитет и Аарона Готлиба. И еще то, что он – молодой сильный альфа и его организм это испытание выдержал… («Альфа»? Дженсен почему-то до последнего надеялся, что девушка не знает, что он – альфа! Мордашка у него – не альфовская, да и люди, в основном, туповаты… А тут – «альфа», говорит! Вот же, блядь!) Девушка же отвернулась, делая вид, что занимается капельницей – она же профессионал! Она не должна показывать пациенту, что смеется! А реакция у этих хоумцев у всех – одинаковая! Как под копирку! Красивый парень – редкой красотой. Трехполый лечащий врач сказал, что он похож на омегу – лицом и немножко попой – кругленькой такой. Прелесть, а не попка! Очень красивый парень! Божественно! Как ангел! А тут услышал, что она знает, что он альфа, с лица сошел! И руками – лап! За яйца! В буквальном смысле! Даже забыл, что хотел прикидываться слабым и неразговорчивым! В панике бросился к своим шарам и выдохнул, успокоившись. Счастливый и растерянный. Она отвернулась – только плечи тряслись. Ей-то смешно! Им тут ужасы всякие про Конфедерацию втирали – третьему или четвертому поколению уже! Что кастрируют сразу и все такое… Бредятина, конечно! Но эффект получился смешной – она уже больше недели на Хоуме, а у всех – одно и тоже! Все альфы первым делом свои персики проверяют – на месте ли? На месте, красавчик! Не раз еще ими воспользуешься! Настрогаешь много-много маленьких хоумчиков! Или хомячков… Она еще что-то рассказывала, а парень глядел на нее молча во все гляделки – зеленые такие, с золотыми искорками, сияющие. Красивые. Слушал внимательно и не верил ни одному ее слову! Рассказывала про Конфедерацию, про то, что Хоум не захватывают, а спасают, потому что узнали, что на планете – рабовладельческий строй, а эксплуатация человека человеком уже давно везде запрещена. Что с ним обошлись жестко только потому, что сопротивлялся. Что держали на препаратах трое суток (ОГО!), чтобы его организм быстрее справился с инфекцией, и чтобы не болела нога – в его голени кости сложили, как надо, и теперь они срастутся и так, если не нагружать. А вот пяточную пришлось вырезать и полностью заменить. Вместо нее в ступню вживили специальную капсулу, вылитую по форме утраченной кости. На Хоуме такой технологии нет, потому что это Витрувианская технология, которой пользуется теперь весь мир (что такое «Витрувия»?). Внутри этой формы будет расти его собственная, новенькая косточка. И, слава Богу, что уцелел суставный хрящ с зоной роста – кости есть откуда нарастать, иначе ее пришлось бы заменить на искусственную. А родное всегда лучше, чем чужеродное. Чтобы костная ткань формировалась правильно, Дженсену через трубочку будут вводить в форму специальные препараты и смеси (парень взглянул на свою ногу). Расти она будет от трех до шести месяцев (Дженсен снова побледнел и даже нахмурился потерянно). А потом, возможно, понадобится еще одна операция, чтобы удалить капсулу и подправить форму косточки. И тогда, после реабилитации, он сможет ходить и даже бегать… Да, действительно, из него ноги, тоже замотанной в какое-то подобие корсета, действительно торчали устрашающего вида штыри и трубки. Она лежала на отдельной подставке, прикрученной к кровати, чуть выше корпуса. Нога была зафиксирована ремнями, как и его талия. Девушка кивнула: - Вы не переживайте, так было надо. Вам нельзя было во сне переворачиваться на бок, а Вы все время крутились, стонали и намеревались куда-то бежать и кого-то спасать. Позже я смогу убрать ремни, но Вы сами тогда должны будете перед сном себя фиксировать – я покажу, как. Кстати, солдаты нашли лаз и мы знаем, что с Вами еще кто-то был – он или она, и унесли ребенка. Все верно? Ваш ребенок жив и этот человек тоже. Может, он Вас ищет? Вы могли бы назвать свое имя?... Нет? Вы записаны, как… – девушка взяла в руки его карточку и вгляделась в буквы: – …как Дженсен Росс Эклз. Все верно? Вот же, вашу мать! А он хотел еще проволынить – так долго, как сможет. Но… откуда они знают? То, что он обнаружился в доме Эклзов – еще ничего не означает! Он мог попасть туда случайно. Заполз, например, через тот же лаз. И про детей не все знают – не знают, что их было двое. И еще он хотел бы уточнить – если это больница, его прооперировали и теперь возятся, как с младенцем, то… То за какие «шиши» он будет рассчитываться? Он же гол, как сокол! А лечение – явно не из дешевых!.. Лучше он еще помолчит… - Ну, хорошо, – смягчилась медсестра, она поняла его гробовое молчание по-своему: – Это тоже бывает – Вы только не волнуйтесь, мистер Эклз! Когда антидот полностью очистит Вашу кровь, Вам можно будет пить и есть, и Вы все обязательно вспомните! А пока – отдыхайте. Если что-то понадобится – жмите на эту кнопочку на боку кушетки – чувствуете пальцами? Но вообще, я и сама увижу – по приборам или в мониторе… Замечательно! В потолке палаты – обзорная камера! На окнах решетки, на этаже – охрана, а его нога – арестована и привязана к этажерке. Убежать – никак! Вот же, блядь! Из огня, да в полымя!.. Надо подумать… Дженсен сделал вид, что хочет спать. Девушка еще раз улыбнулась, поправила на его руке капельницу, прикрыла его тело (голое, как выяснилось) теплым пледом, и удалилась. Дженсен хотел спокойно переварить все, что услышал. И поймать-таки эту хорошенькую актрису на враках! Но, видимо, через трубку в его вену капал не только антидот. Или его организм был еще слишком слаб – Эклз уснул. Мягко отъехал снова. Ему снился Джаред. Джареда надо было спасать…***
Генерал Винчестер смотрел в иллюминатор. Хоум – третья планета от звезды Адвентура. Красивая планета! Глубокие синие моря, живописные линии побережий, высокие горы, много зелени. С орбиты она очень похожа на Эдем – его родину, только на полюсах – огромные белые шапки. И такая похожая история, только с несколько иным финалом. Здесь тоже началось с людей, а закончилось господством трехполых, но почти полвека рабства поломали психику представителей его вида, создали предпосылки для продолжения рабства, которое, преобразовавшись в иную форму, не стало менее отвратительным! Это надо менять – чем раньше, тем лучше. Срочно! Так много впереди работы… Как вообще можно было додуматься до ТАКОЙ схемы?! Ладно, когда мир разделен на богатых и бедных, как на Авалоне! Отвратительно, но бывает! Или на черных и белых. Это еще можно как-то логически объяснить! Попытаться хотя бы! Или даже на Ветрувии, где абсолютный матриархат! Но даже там мальчиков не продают и не надевают на них рабские ошейники. Да, они там на вторых ролях. Но, когда парню исполняется двадцать один, он становится совершеннолетним. И, если он по-прежнему чувствует в себе лидерские качества – пожалуйста! Лети на любую из других планет – поступай в любой колледж, если мозгами потянешь, или становись спортсменом, певцом, актером. Получай любую профессию, прыгай с парашютом, гоняй на флайерцикле, или покоряй далекие звезды – кто тебе помешает? Дурей, как захочешь – все дороги открыты! А здесь – полный бред! Даже если в семье Президента планеты родится омега, его вынуждены будут отдать – не сразу, так по достижении восемнадцатилетия! Сто процентов! И надеть ошейник! Оторвать от родных и друзей – часто навсегда. И не спрашивать, хочет ли он этого – даже не интересоваться! Это же – преступление! Это даже хуже рабства! Рабы средних веков были других национальностей или рас. Рабы Эдема – другого вида, хотя и тоже люди. Но на Хоуме рабы – это те же граждане, только с другим сочетанием половых хромосом! А родишься ты альфой, омегой или бетой – вероятность 33 %! И эта треть родившихся – омеги и заведомо рабы! Без малейшего шанса на избавление! Это – ни в какие ворота! Да даже Гитлер не трогал своих – арийцев! Это же… каннибализм какой-то, блин! Винчестер думал. Согласился бы он отдать своего ребенка, если бы у него родился омега? Свое, родное, кровиночку. Нет, никогда! Лучше смерть!.. Но тогда сына все равно забрали бы – социальные службы. Или ДОДЛО. Или полиция – что еще хуже! Да уж… Отвратительная планетка! А тут еще и люди. Двуполые. Эти вообще бродят по лесам и пустошам, неприкаянные. Многие из них, по данным разведки, не то, что не умеют читать и писать, а даже разговаривать! Как это возможно в двадцать шестом веке?! И бродят дикими племенами – едят, трахаются без разбора и совершают набеги на поселки трехполых, которые отстреливаются от них, как от койотов! Ужас! Полный мрак! И эту проблему тоже придется решать… Господи, сколько же у него дел… Но эта планета стоит того! Красивенная! Так похожая сверху на Эдем… Кто-то тихонько вошел. Без стука и доклада. Это могли быть только два человека – или личный адъютант с чем-нибудь срочным, не терпящим отлагательства, или лейтенант – его родственник. Винчестер улыбнулся – рука легла на его плечо. Это точно брат и самый верный друг – Джонни Миллиган… - Что, Джон? – спросил генерал с улыбкой. На его щеках тоже были когда-то ямочки, как у отца, а теперь остались вертикальные складки… - Я на Хоум смотаюсь, – сказали в ухо. - Повезешь родственников? - Угу. Джону Эклзу Миллигану – хорошенько за тридцать, Остин Шепард Винчестер – на одиннадцать лет старше. Уже седой почти, но еще крепкий мужчина с гордой посадкой коротко стриженой головы. Шепард – генерал армии Конфедерации, Джон – один из лучших пилотов, командир космической эскадры. Но они все еще дружат, как в детстве, несмотря на разницу в возрасте, званиях и должностях. И даже не смотря на то, что они принадлежат к двум разным видам людей: Винчестер – альфа из трехполых, коренных жителей планеты Эдем, второй ребенок Дина и Сэмюэля Винчестеров. А Миллиган – человеческий мужчина, сын семьи, состоящий из омеги Адама Миллигана и человеческой девушки Джоанн Бэт Харвелл. На самом деле, Джон, естественно, биологический сын человека – актера Эклза, когда-то прилетевшего на Эдем с Терры-3. А сам Эклз – супруг Константина Новака, знаменитого художника-портретиста, и, по совместительству крестного отца Шепарда Винчестера и его младшей сестры Джастис Джей. Вот так все у них запутано… Но они росли все вместе – табунчиком детишек разных видов и полов, тусовались всей толпой от едва начинающего топать младенца до альфы, у которого уже борода начинала расти, часто у Винчестеров или Новаков/Эклзов или Миллиганов, и давно перестали вспоминать, кто кому реальный брат, кто сводный, кто сестра или кузина, а кто еще связан каким родством. Тогда еще дедушка Тони Хопкинс и дедушка Бобби Сингер были живы…* У Шепа и Джонни большая разница в возрасте – целых одиннадцать лет! Они общались, конечно, и раньше. Но действительно сдружились в летной Академии – когда Джон только поступил туда, Шепард уже был лейтенантом и инструктором по пилотированию. Так и дружат с тех пор. «Родственников» – это Шепард так подкалывал друга – так получилось, что Эклзы с Хоума и биологический отец Джона с Эдема – однофамильцы. Такая тесная Вселенная… Джонни улыбнулся: - Повезу. - У них красивая дочь, – заметил, как бы между прочим, Винчестер. Миллиган несколько погрустнел: - Да, красивая… - Она тебе нравится? - Нравится, – кивнул Джон. Они уже не мальчишки, чтобы притворяться или лукавить. Да и знают друг друга всю жизнь – Шепу не соврешь, он затылком почувствует! Как облупленного, его знает… - Тогда бери! – улыбнулся Винчестер. - Она бета, а я – человек… – вздохнул Джон. - Я тебя умоляю! – Винчестер закатил глаза и стал похож на отца-омегу, Дина Винчестера – как две капли воды: – Можно подумать, что такие мелочи хоть когда-нибудь останавливали хоть кого-то из нашей семьи… Да, Миллиган и сам из смешанной семьи, но это – совсем другое. На Эдеме межвидовые семьи – норма. Но не здесь. Он не сдавался: - Ты сам понимаешь, какое отношение на Хоуме к людям… - Понимаю. Но ты же не дикарь из джунглей – ты умен, красив, образован. Ты – смелый пилот, который вернул на родину «Аврору», проложил путь домой для Донны и Алана, родителей Маккензи. Ты – герой-освободитель планеты Хоум, наконец… - Она пока меня так не воспринимает… - Обязательно воспримет, – улыбнулся Винчестер, похлопав друга по плечу и подумав о своем. О Дэннил… Дэннил того же вида, что и Винчестер. От этого, с одной стороны, проблем меньше, чем у родственника. С другой, она реально не свободна, в то время, как брак дочери Эклзов – фиктивный и был таковым с самого начала. Маккензи этого даже не думает скрывать… - Меня ждут, – Джонни освободился из-под обнимающей его плечи руки брата. - Тогда лети, – махнул ладонью Шеп: – Удачи тебе! - И тебе! – улыбнулся брат лучиками у ясных глаз. В этот миг он тоже подумал о Дэннил – он всем сердцем желал, чтобы его друг и брат обрел свое счастье…***
Дженсена разбудили. Алона: - Как Вы себя чувствуете теперь? – улыбнулась она. - Пить, – попросил Эклз. Получилось хрипло и еле слышно. Медсестра поднесла к его губам чашку, приподняла голову, смотрела, как он пьет, улыбалась: - Вам уже можно пить, а через час, если все будет хорошо, я принесу Вам обед. Вы вспомнили, кто Вы? – Дженсен молчал. Алона улыбнулась снова: – Это ничего. Все в порядке. Сейчас Вы все вспомните. Только не волнуйтесь, ладно? У Вас посетители… Посетители?! Дженсен напрягся. Открылась дверь. Дженс вдохнул и… И забыл не только, кто он, где, и как его зовут. Он забыл дышать, а его сердце забыло, как биться… На пороге палаты стояли папа, мама, а за руку папы держался мальчик лет пяти-шести, как две капли воды, похожий на Дженсена…***
Конечно, было море слез – все, не стесняясь, плакали. У Дженсена почти истерика случилась! Ему было трудно дышать в своем этом корсете, но и снимать его было запрещено. Даже врачи вынуждены были вмешаться! Алона сделала парню укол – не могла ждать, пока лекарство медленно просочится через капельницы, испугалась за его состояние – он был еще слабоват после болезни и операции. Лечащий врач прибежал, он же хирург Дженсена, альфа. Они пошептались с Алоной, и ушел врач только тогда, когда убедился, что Дженсен успокаивается и его сердцебиение приходит в норму. Дженсен не верил своим глазам! И носу не верил. Но вот же они – живые, только чуть постаревшие, Алан и Донна. И его братишка – Джейсон, которого родители назвали практически в его честь, схожим по звучанию именем, настолько он был похож на брата! Светленький и большеглазый омежка, с милыми веснушками на пуговочном носу! Мальчик сначала жался к ногам папы, потом залез на руки мамы. А потом освоился и начал исследовать палату – заглядывал в окно, на мониторы приборов, опасливо потрогал пальцем трубку на ноге Дженсена. - Как тебе братик? – спросила мама, вытирая непрестанно льющиеся из глаз слезы. - Он очень большой… – ответил мальчик, осторожно покосившись на Дженсена. Им еще предстоит привыкать друг к другу. Все засмеялись. Джейсон даже не улыбнулся – суровый маленький… так и хотелось сказать – альфа. Мальчик показал пальчиком на сложную конструкцию на ноге старшего брата: - А это зачем? Дженсен тоже еще глотал слезы, вытер ладонью глаза: - Это у меня ножка болит. - А что с Вами случилось? – малыш поднял на старшего темные ресницы-опахала. Дженсен улыбнулся – надо же, «с Вами»! - Я упал, – сказал вслух. - Я тоже падал. Коленку разбил. Вот! – малыш гордо поднял ногу и задрал штанину – на коленке ничего не было. Дженсен потрогал коленку мальчика – такая нежная, тонкая, омежья кожа… Покачал головой серьезно: - Больно было? - Я не плакал! – Джейсон вскинул вверх упрямый эклзовский подбородок. - Ты – молодец! – улыбнулся Дженс и посмотрел на Алону. Девушка поняла его намек. Люди с Эдема – не тупые, Дженсен только начинал это осознавать. Все, что он успел понять для себя – у него впереди множество открытий! Столько, что его неокрепший еще мозг мог не справиться! Но оставаться в блаженном неведении он тоже не мог... Догадливая Тал протянула Джейсону руку: - Идем, я тебе каску покажу. А, если мы попросим солдата, он разрешит тебе ее померять! - Правда?! – глазенки мальчика загорелись неподдельным интересом. Но он сначала оглянулся на папу. Алан кивнул: - Можно! Только осторожнее там… - Хорошо, мистер Эклз! – кивнула девушка: – Если что, там кнопочка вызова, сбоку кушетки… Она увела мальчика – родным надо было о многом поговорить…***
На самом деле, началось все давно – задолго до рождения Дженсена, и даже задолго до рождения Алана и Донны. Двуполые безбожно врали! Пятнадцать лет люди, вновь открывшие планету Эдем после почти четырехсот лет изоляции и обнаружившие на ней цивилизацию, построенную трехполой расой – альфами, бетами и омегами, терзали планету, выдавливая из нее ресурсы, обогащаясь руками рабов, жестоко их эксплуатируя и истязая, уничтожая все, что уцелело от их гуманного высокоразвитого общества. Насаждали свои порядки – убивали, грабили, насиловали. Даже выращивали омег на фабриках, где держали, подобно скоту – в стойлах*. А потом прилетели конфедераты. Чтобы удержать в повиновении рабов и сделать их еще более зависимыми от рабовладельцев, люди придумали байку о том, что их пытаются захватить монстры в гуманоидном обличье! Это был такой себе вселенский заговор! Зачем вам, мол, бежать от нас, когда пришли еще более страшные и циничные существа? Мы сможем защитить вас в обмен на повиновение и честный труд, тогда как эти звери будут сдирать с вас шкуры живьем, убьют всех стариков и детей, а пеплом из их тел будут удобрять поля. Мы лечим вас и кормим, а те делают над трехполым народом бесчеловечные эксперименты и наслаждаются их муками и воплями. Да они мясом младенцев кормят своих собак, а вы ждете их, как избавителей! Хотите выжить, держитесь за нас! Некоторые трехполые поверили. Других просто не спрашивали – погрузили на корабли и увезли в неизвестность, прочь от родной планеты – навсегда. Кораблей-беглецов было около десятка. Три из них улетели на Хоум… Но не все поверили. Бабушка знала правду – она, хоть и была рабыней, родившейся уже на Хоуме, но хозяин так полюбил ее, что научил писать, читать и даже пилотировать. Сначала спасательный челнок, а потом и большой корабль. И никуда не отпускал от себя ее детей, упорно не признавал их рабами, любил, оберегал, учил. Воспитывал, как своих. Фактически, считал бету своей женой, а ее детей – своими детьми. И рассказал ей такую тщательно оберегаемую правду. Во время революции муж-человек знаменитой беты, к сожалению, погиб, но остались дети, в том числе сын Алан, а потом появился новый муж – альфа. Они вдвоем боролись за права людей и за права омег, которых новое общество так и оставило рабами. Оказывается, родители Дженсена тоже продолжали эту борьбу, но не настолько явно. Алан был главой тайного общества по борьбе за права омег, ведь и у него был брат-омега, и у Донны. И у многих семей на Хоуме. И далеко не всем нравилось положение дел, когда от омег избавлялись, так или иначе, как от человеческого мусора. Братьев Алана и Донны родители отдали в хорошие семьи, но и там все было непросто. А что уже говорить об остальных! Рассказывала Донна: - Я сначала не очень серьезно относилась к этому… прости, Алан, что признаюсь только сейчас… Пока мы были молодые, это была просто романтика – тайна, собрания, листовки… Но потом я родила Джоша – Джош был альфой. Но, с каждым разом, рожая, я боялась все больше и больше. С каждым рождением альфы или беты вероятность того, что дальше родится омега – возрастает в несколько раз. Это просто вопрос статистики и теории вероятностей… В общем, Джоша я еще носила спокойно. Тебя, Дженсен… Я вдруг страшно испугалась! Знаешь, все эти суеверия насчет того, какие продукты беременные хотят кушать, в зависимости от того, кого носят? Ну, бабульки всем это рассказывают... Беременная Джошем, я ела мясо, обсыпанное специями так, что Алан смотреть на это не мог… Когда я забеременела тобой, я хотела сладкого и фрукты, а, когда доктора сказали, что родится мальчик, я вдруг подумала, что ношу омегу. Испугалась – страшно! Спать не могла! Беда, которая казалась далекой и не касающейся меня, внезапно надвинулась со страшной силой! Но родился ты, и я на время успокоилась. А потом – снова беременность, и снова сладкое и фрукты. Я была в отчаянии! Был уже готов план. Но родилась Маккензи и план отложился на время снова. Так и жили. И тут – опять… Мы с Аланом были в длительной поездке. Не знаю, помнишь ли ты – Джош должен был запомнить. Экспедиция к соседней звезде. Нас заказал Университет, и я уже была глубоко беременной, когда улетала. А тут преждевременные роды. Джейсон родился семимесячным омежкой… Донну трясло. Алан заботливо обнял жену, продолжил рассказ вместо нее: - Моя мама, твоя бабушка, не знала координаты Эдема – информация об этом была тщательно удалена из всех источников и носителей, но ее хозяин рассказал ей, в каком секторе Вселенной он находится, и мама непрестанно повторяла это, когда пришел ее час. Люди нам врали – Конфедерация – не зло, так они намеревались привязать трехполых к себе, поработить, а лучший помощник в этом – страх. А после революции немного осталось тех, кто знал правду. Мы знали, что Конфедерация могла спасти нас. Мы планировали этот полет давно и у нас были союзники – такие же несчастные семьи, растящие любимых омег, которых они должны были потерять… А когда так внезапно родился Джейсон, мы решили действовать. Мы вернулись из экспедиции, бросили клич по нашему тайному обществу, забрали с собой несколько семей и прыгнули… - Вы нас бросили, ничего не сказав, – Дженсена тоже трясло – он хмурил брови и мрачнел все больше. - Бивер должен был присматривать за вами. Мы же думали, что вернемся быстро! Только убедимся, что там все так, как нам говорили… - Дядя Джимми умер от сердечной недостаточности, не дождавшись суда по отчуждению имущества семьи Эклзов в пользу страховой компании! Компания хотела сэкономить – она отказалась платить страховки семьям пропавших туристов, подозревая, что Эклзы, то есть вы, подстроили похищение… - Но это неправда! – воскликнула Донна. – Это были не простые туристы, мы продали им билеты только для отвода глаз… - Судья об этом не знал, – мрачнел Дженсен, – а главное, что об этом не знали мы… Мы оплакивали вашу смерть… – Дженс не мог говорить, горло душили слезы. Мама встала перед его постелью на колени: - Прости нас, сынок. Джим Бивер был посвящен во все. Мы же не знали, что он умрет и что вы сами вынуждены будете со всем разбираться, что потеряете дом, что… и что мы будем летать так долго. Мы просто заблудились, Дженсен! Если бы мы знали заранее, что так случится, мы бы никогда не бросили вас! Остальные тоже не бросили бы своих родных. Мы же так сильно вас любим… Мама плакала, Дженсен потянул ее за руки: - Мама, не надо, встань, пожалуйста… Я бы поднял тебя, но… Но нога и ремни… Донна вытерла слезы, поднялась, снова потерянно присела возле мужа: - Прости, сынок… Мы думали, что обернемся за пару недель. Если это правда, насчет Конфедерации, то на Эдеме должно было быть давно уже развито справедливое и равноправное общество. Мы хотели зарегистрировать Джейсона, как гражданина Эдема, чтобы никто, никогда, ни один кретин не смог вставить в предплечье нашего сына чип! И никто, никогда не смог бы купить его и надеть на него ошейник, когда ему исполнится восемнадцать! Донна плакала. Алан положил ладонь на руку Дженсена: - Это правда, сынок. Но все пошло не так. Мы заблудились. Мы колесили по тому сектору Вселенной, который указала твоя бабушка, но там ничего не было. Мы надеялись хотя бы на маяки Конфедерации или на патрули. Хоть на кого-то! Но в космосе было холодно и тихо. Отчаявшись, мы повернули назад. Но, прыгнув, попали не домой, а в неизвестное место… Дженсен слушал и качал головой. Бред какой-то! Даже если это и правда – с Эдемом и Конфедерацией! Он и сам начинал сомневаться в том, что конфедераты – демоны во плоти! Вон, его лечат и не требуют денег. Алона – такая добрая, улыбчивая – в ее глазах ни крошки жестокости или коварства! Она – двуполый человек с Эдема – опытная медсестра, а хирург, который оперировал его – альфа, и они работают плечом к плечу, и ведут себя друг с другом, как равные. Его родители – до сих пор живы. И Джейсон – нормальный, общительный, живой, любопытный мальчик, а не забитый, запуганный омежка, как омеги на Хоуме. Но вся эта история с попаданием не туда… Отец – опытный пилот, да и мама всегда могла его заменить, подстраховать. А тут – заблудились?! Ложь! Родители чувствовали, что сын просто слушает вежливо, но не верит. И что все больше мрачнеет – эйфория первой встречи постепенно вытеснялась жгучей обидой за те годы, когда они все втроем остались одни – совсем одни во враждебном мире! - Дженсен, – продолжал отец, – мы не могли знать, потому что не знала моя мама, что рядом с Эдемом есть пространственная аномалия. Конфедерация знает об этом давно – именно поэтому Эдем тогда, полтысячи лет назад, потерялся. Сейчас во все навигационные атласы внесена эта аномалия, и во всех формулах для программирования прыжка ее характеристики учитываются. Но мы этого не знали. Прыгая туда, мы отклонились. А возвращаясь, отклонились еще дальше. Аварийный запас «Авроры» по инструкции – запас еды, воды и топлива с расчетом на год для сорока человек экипажа и пассажиров. Нас было пятьдесят восемь и мы летали полтора года… Да уж... Если это правда, им тоже пришлось несладко. Мама, будто услышав, о чем думал сын, всхлипнула: - Мы с папой знаем, что вам было нелегко. Но мы тоже были в отчаянии. Экономили на всем. Замуровали себя в одном секторе корабля, чтобы не тратить топливо на отопление и освещение других отсеков. Воду перерабатывали, естественно, но с едой пришлось туго, а с нами были дети. Мы даже начали выращивать кое-что на гидропонике – выковыряли семена из овощей, посадили рис и сою… - Нас нашли случайно, – продолжал рассказ Алан, – и, если бы не этот исследовательский корабль… Это был небольшой корабль – первичная планетарная разведка Конфедерации. Они услышали наш аварийный маяк и привели нас к Эдему, уже отчаявшихся и начавших прощаться друг с другом и с этим миром… - Насчет Эдема – это правда! – воодушевилась мама. – Там люди и трехполые давно уже живут вместе, вместе работают и учатся, много смешанных браков. Омег там никто не угнетает, они получают образование наравне со всеми остальными, среди них есть политики, актеры, художники… Джон – пилот, который доставил нас домой - человек, но его родной брат – омега… - Родной?.. – Дженсен не понимал: – То есть, на Эдеме нашли способ, как… ...как соединять хромосомы людей и трехполых?! Но это невозможно – это знает даже самый отсталый дикарь! - Нет, сынок, – поясняла Донна, – они нашли способ, как жить мирно и растить детей в смешанных семьях, не делить их на виды. Или мальчиков – на альф и омег. Не надевать на них ошейники и не продавать. Конечно, биологические отцы у братьев Миллиганов разные, но они воспитывались, как родные. Брат Джона даже хотел лететь с нами на «Авроре», но перед самым началом миссии узнал, что носит ребенка, и его срезали на летной комиссии… - «Аврора» – здесь? Она цела? – удивлялся все больше Дженсен. - Да, – кивнул Алан. – Только чтобы не допустить повторения ошибки, мне не позволили ее пилотировать. Лететь в кресле пилота «Авроры», в составе миссии на Хоум, поручили опытному пилоту Конфедерации, лейтенанту Джону Миллигану. Он из двуполых, боевой офицер и очень хороший человек… - Все-таки боевой! – хмыкнул Дженсен скептически. - Нет-нет, сынок! – спохватилась Донна. – Вас не захватывают… в смысле, чтобы уничтожить. Это спасательная операция… - И потому на Хоуме столько военных? - Это только первая фаза, Дженсен! Мы вели переговоры… - «Мы»? – Дженс все больше сердился. - Да, сынок, – кивнула мама, взяв мужа за руку, подбодряя: – Прилетев на Эдем, мы долго не могли объяснить, кто мы и откуда. Конфедерация была уверена, что в нашем секторе нет обитаемых планет. Потом мы полетели на Землю, в столицу. Мы показывали омег с чипами и в ошейниках, рассказывали, как к ним относятся на нашей планете. Рассказывали также о печальной участи двуполых, о том, что они одичали и скитаются по планете, всеми презираемые и гонимые. Это заняло почти три года. Нам не верили, над нами смеялись, но и домой нас не отпускали. Считали сумасшедшими. Твой папа целую волну поднял! Привлекал общественных деятелей, прессу, телевидение, блогеров… Наконец, Эдем откликнулся на наши мольбы о помощи, а за ним и остальные планеты – Эдем очень щепетильно относится к любому проявлению рабства, тем более по отношению к омегам – сами хлебнули почти сто лет назад! А земляне прочувствовали судьбу двуполых на Хоуме. Наконец, большинством голосов в Правительстве Конфедерации было поручено отправить на Хоум разведку, которая полностью подтвердила наши слова. Нам поверили! И только тогда уже снарядили спасательную экспедицию… - То есть солдаты, которые взорвали мой дом, которые стреляли по моей машине, которые сожгли дом Джоша – наши спасители? – Дженсен уже не мог сдерживаться. Его лицо пылало. - Мы понимаем, – продолжал Алан спокойно: – что ты не веришь нам. Но пойми, бюрократия есть везде. К сожалению. И скептики. Мы с мамой делали, что могли. Эти годы казались нам веками! Но нам удалось переубедить и бюрократов, и скептиков! Когда и разведчики подтвердили нашу версию, на Хоум собрали огромную спасательную экспедицию. Правительство Хоума знало о нашем прилете, мы хотели решить все мирно. Но переговоры были сорваны – Президент и вся его элитная компания решили сбежать, захватив с собой свое добро и рабов, а некоторых омег даже начали уничтожать – на заводах и в шахтах, где они горбатились на хозяев. Это чтобы они никому не достались. Подлые твари! Нелюди… Когда об этом стало известно, Конфедерация отдала приказ начать штурм Хоума. Ввели военных – хоумовские войска оказали яростное вооруженное сопротивление! А особенно, полиция – те до сих пор дерутся, как звери, боятся за свою шкуру! Да и охрана богатых людей, тех, кто массово держал омег для тяжелых работ, тоже, не стесняясь, пускает в ход оружие… Мы не враги, сынок! Когда ты поправишься, мы сможем отвезти тебя на Эдем. И Маккензи тоже, и Джоша. И ты сам во всем убедишься… - Дженсен, тебя не хотели убивать, – перебила мужа Донна: – они стреляли по твоей машине, пытаясь ее остановить. Разведчики доложили, что ДОДЛО – это организация, отлавливающая омег, вроде охотников за головами… - Я не охотился, – возразил Дженсен, – мы спасали их от… - Я понимаю, сынок, – перебил папа, – но Конфедерация далеко, а издалека это выглядит, как отлов бродячих собак с последующей утилизацией или продажей… В общем, они подумали, что ваша машина везет омег на погибель, и пытались остановить. Этот луч не убивает – он выключает все электронные приборы в радиусе… - У меня был механический автомобиль, самый простой. Там только рация электронная, да Джипиэс. Они взорвали его… - Нет, сыночек, – спорила Донна, – они выстрелили по авто, когда нашли его под навесом у дома, чтобы оно не смогло завестись, а попали случайно в сарай твоего соседа, и тогда все рвануло. У него там хранилось, сказали, что-то запрещенное – оно и разнесло оба ваших дома и перевернуло автомобиль. И выбило стекла на добрячей половине улицы! Сказали, в твоем авто никого не было... А твой сосед в госпитале, с тяжелой контузией – он услышал, как ты кричишь и побежал к тебе во двор. Может, думал, случилось что, и помощь нужна – мы не знаем. И его накрыло взрывом и осколками. Его семья в безопасности, им удалось выбежать из убежища, когда загорелся дом. Это солдаты нам рассказали… Ну, допустим! Сосед Эклзов работал в шахтостроительном управлении – подрывником. Тоннели прокладывал. А, как известно, кто где работает, тот то и имеет. Может, хранил дома тонну динамита – хрен его знает! Звал же пару раз Дженсена на рыбалку! Мол, хочешь рыбки полгрузовика? Поехали – «наловим»! И смеялся. Дженсен догадался, что дело нечисто, и вежливо послал его нахуй. Не хватало на запрещенном способе лова попасться! Не настолько они были бедными… - А дом Джоша? А остальные дома? – не унимался парень. Родители переглянулись, мама вздохнула: - Это вообще казус. Мы еле уговорили взять нас вместе с военными, чтобы вернуться побыстрее домой – так хотели увидеть вас, узнать, как вы. Не могли сидеть ни на Земле, ни на Эдеме! Папа все равно сорвался бы и полетел! И остальные наши земляки – они тоже больше пяти лет не виделись с родными – тоже обивали все пороги! Вот нам и позволили, но только с двумя условиями – во-первых, нашу «Аврору» поведет пилот Конфедерации, а, во-вторых, нам запрещено участвовать в операциях, причем, не важно, каких! Ни в военных, ни в спасательных, ни в разведывательных! Но, разве нас удержишь? Как только мы оказались на орбите Хоума, мы на нашем челноке полетели вас искать. И пару других семей тоже – искать своих. Генерал Винчестер рассердился – приказал нам вернуться, а если наши челноки еще раз заметят над планетой, солдаты будут открывать огонь. Конечно, нас убивать тоже не стали бы, но, заметив над зоной боевых действий челнок с надписью «Аврора», они полоснули предупредительным перед носом челнока, намереваясь отогнать его. Чтобы не подвергать опасности. Мы с папой думаем, что это был Джош с семьей, потому что мы в это время торчали на орбите, умирая от волнения и неизвестности. Он улетел, но вспыхнул дом – военные нас не послушали. Они не поверили, что дома на Хоуме строят из дешевых, легковоспламеняемых материалов, не таких, как на других планетах, и поначалу палили – почем зря. Сейчас они более аккуратны… - Да, я прочувствовал, – хмыкнул снова Дженсен: – Ровно три дня назад. Очень аккуратный штурм подвала с инвалидом и плачущими детьми… - Детьми? – мама вскинула удивленные глаза: – Детей было несколько? Вот же, блин! Так тупо проболтаться! Дженсен нахмурился: - Это не важно. Дети были, а ваши доблестные спасатели пустили газ – Я, взрослый мужик, чуть не задохнулся, а как бы выдержал ребенок? - Нам сказали, что их накажут. Они запаниковали, увидев твой пистолет… - Тазер, мама! Это был тазер! - Но они же не знали! Они просто ошиблись… - Слишком много ошибок для такого опытного войска! – сердился Дженс. У него сердце болело – где Джош? Где Джаред? Маккензи… Они все пропали. Или это тоже – ошибки?! - Пойми, сынок, они тоже погибают, пытаясь спасти нашу планету от рабовладельцев. И таких масштабных операций во Вселенной уже не было лет пятнадцать – большинство солдат необстрелянные, подготовленные наспех. Они учатся на ходу… Но, как только они справятся, армия будет отведена, останется полиция, спасатели и небольшой воинский контингент – на всякий случай. Мы, кроме военных, привезли еще медиков, психологов, инженеров, электронщиков… Планету восстановят, омеги будут свободны. Дженсен, твой братик уже свободен – он гражданин Эдема и под пожизненной защитой ЮНЕСКО, на какой планете бы он ни находился. Джейсон не будет ходить в ошейнике – никогда! Теперь и на Хоуме так будет. Нам сказали, что у тебя тоже был омега – и он будет свободен! И его дети тоже. И твои, если у тебя родятся омеги. Дженсен – это такое счастье… Конечно, счастье, кто ж спорит! Если Джаред после всех этих «спасений» жив еще! И… у Дженсена УЖЕ родился омега! Его первенец. Его дорогой малыш… У Дженсена УЖЕ случилось такое счастье! Но он не хотел об этом говорить… почему-то не хотел! Или не мог… - Интересно, кто вам сказал про омегу… – Дженсен отвернулся к стене – так было легче. Не видеть, не знать. Он устал… Алан снова притронулся к руке сына – тот даже вздрогнул. - Мы все же уговорили генерала начать ваши поиски, – говорил отец, – но он теперь не отпускает нас самих – дает свои челноки в сопровождение. Мы полетели к нашему старому дому, но вас там не было… - Мы потеряли дом, когда вы пропали. Мы потеряли все… - Я знаю, сынок. Нам тоже так сказали. И указали новые адреса. Дом Джошуа сгорел, и убежище было пустое. Мы полетели к вам с Мак. Услышали, как из-под земли плачет малыш… То есть, малыши. Позвали солдат – те приказали нам отлететь на безопасное расстояние, потому что поисковая операция внезапно превратилась в спасательную. А когда увидели оружие в твоих руках, то и в боевую. Лейтенант Миллиган буквально запихнул нас в челнок, и ту девушку тоже, и взлетел. Мы их просили, но нас не слушали, выполняли приказ генерала. Развернули спасительную технику, резали балки. А тут ты с тазером и дым… Остальное ты знаешь. Нам рассказали, как вы тут жили без нас и… мы с мамой гордимся вами! Это «гордимся» Дженсен не воспринял – они выживали, а не жили. Слишком трудно было без родителей, слишком страшно и горько! Конечно, если все это правда, то они – несомненно, герои и прилетели спасать планету. Но… два брата и маленькая сестричка все это время были одни! А эти теперь – сидят, живые и здоровые, повидавшие Вселенную, родившие еще одного ребенка, ради которого они бросили старших троих детей на самовыживание! Покинули, предали, а теперь «гордятся», видите ли… - Рассказали? – Дженсен даже глаза прикрыл – так устал, мозг кипел, выдохнул: – И кто, интересно? Кто вам мог рассказать, КАК нам было без вас? Мама ответила: - Дэннил Харрис... Ты должен помнить ее – она училась в одной с вами школе. Она указывала путь, помогла нам найти тебя. Очень хорошая девушка…***
Как же он устал! Даже возмутиться не было сил! Ему вообще казалось, что он еще не проснулся после операции. Родители нашлись. У него есть брат-омега. «Аврора», целая и невредимая, висит где-то над головой, на орбите Хоума. То, чему учили в школе и рассказывали старики про Конфедерацию, оказалось враньем – враньем длиной почти в сотню лет. Омег теперь освободят. Лужа крови во дворе – соседа, но он жив. Дом разнесло в клочья, но это потому, что взорвалось что-то у соседа, а их накрыло взрывом, а не потому, что его хотели убить и чуть не убили Мак и Джареда с еще не рожденными детьми. Захват Хоума – не зло. А Дэннил – хорошая девушка. Он умер. Но это явно не рай! Это – горячечный бред! Дженсен хотел бы спросить про брата, сестру и… про Джареда. Но он так смертельно устал! Сил больше не было… Мама почувствовала: - Ты утомился, сынок? Мы пойдем – у нас еще будет много времени, чтобы общаться. Мы с папой столько хотим узнать… Мы тебя любим, Дженсен, мы всегда помнили о вас и очень переживали… Папа перебил мягко: - Донна все глаза выплакала… Они тоже выплакали все глаза. И закалили души – у них не было другого выхода… Оказывается, в дверях палаты уже стояла Алона Тал с Джейсоном – мальчик держал человеческую девушку за руку – доверчиво и спокойно, как держал бы друга или учительницу. Свободный маленький омежка… Донна поцеловала Дженсена в холодный лоб, поманила младшего: - Пойдем, Джей! Надо же – тоже Джей… Как же больно… Малыш остановился у порога, вытянул розовые губки в трубочку: - Ма-а-амочка, а мы придем еще… к Дженсену? - Конечно, малыш! Просто твой брат еще болен и ему надо отдохнуть… Дженсен по голосу слышал, что мама чуть не плачет, но ничего не мог сказать ей в утешение. Может, он и жесток, но его мозг, кажется, «перебрал» с информацией и его заклинило. Слишком все было ново и невероятно, чтобы сразу все осознать. Процессор в голове перегрелся. Алан тоже наклонился, поцеловал сына и пожал ему руку. Дженсен подумал секунду и поманил малыша – слабенько взмахнул ладонью. В конце концов, в том, что случилось с ними со всеми, мальчик точно не виноват… Омежка подошел, сложил ручонки на краю кровати, вздохнул: - Можно я еще приду к Вам? - Тебе понравилось у меня? - Да-а-а, – у мальчика снова азартом загорелись большие зеленые глаза, он улыбнулся мягкими губами: – Там солдат… ну, возле лифта. А у него автомат. В садике учат, что оружие – плохо. А солдат разрешил мне его потрогать… Омеги на Эдеме ходят в садик. А мир на Хоуме упал. Рухнул! Где люди, которых Дженсен любит, не известно. Как жить, не понятно. А ребенок в восторге от оружия… Святая, невинная простота… - Идем! – Алан взял младшенького за руку: – Мы придем к братику завтра... Дженсен, тут к тебе еще один посетитель. А потом ты отдохнешь. А то у них часы приема заканчиваются... Только ты не волнуйся, хорошо? Этого ты точно рад будешь видеть… Рад? Он уже ничему не рад. И никому. И ничего не понимает… Родители замерли у порога, и вошла… …Маккензи. С ребеночком на руках. Дженсен заплакал, заслонил лицо ладонями. Его колотило. До этого держался, будто отстранился от всего. Будто душа атрофировалась. А тут… - Дай мне его, – шептал, судорожно всхлипывая, – дай… Мак поднесла спящий кулечек к брату. Дженсен схватил его, прижал к себе, расцеловал в круглые щечки – щечки пахли молоком Джареда. Малыш сонно шамкал губами. Дженсен замахал руками – говорить не мог. Ничего больше не мог! Прогонял всех прочь! Мама догадалась – взяла внука из рук дочери, плакала. Хмурый Алан вывел Джейсона из палаты, а Донна вынесла сына Маккензи. Дженсен рыдал, закрыв лицо руками – плечи вздрагивали. Он не хотел, чтобы видели родители – теперь они не имели права видеть, как он плачет… - А Джаред? Он тоже пришел? – всхлипывал, растирая слезы по лицу. Мак внезапно стушевалась: - Нет. Его здесь нет… *Сноски: • Отсылка к «Мой ангел-3. Дети человеческие», Эпилог, https://ficbook.net/readfic/3851027/10250445#part_content; • Отсылка к «Мой ангел-1. Ад с названием Эдем», https://ficbook.net/readfic/3710209. Правдивая история о том, как освобождали планету Эдем.
