Часть 18
22 марта 2016 г., 08:02
Во все то время, пока старшие Эклзы были у Дженсена, Дэннил тоже торчала в коридоре, в некотором отдалении – Маккензи с ней не разговаривала и вообще не смотрела в ее сторону – будто ее не существовало. Задумчиво качала своего и так крепко спящего сына.
Дэн подошла ближе только тогда, когда Мак исчезла в дверях палаты, а потом вышли родители с младшим сыночком и с внуком на руках. Донна плакала, а Алан хмурился, держа за ручку ничего не понимающего Джейсона. Малыш заглядывал в расстроенные лица взрослых и спрашивал:
- А почему вы плачете?
И родные не знали, что ему ответить. Дэннил подошла, но слов не было и у нее – она не знала, чем закончился их разговор с Дженсеном, и не хотела спрашивать – не считала, что имеет право. Спросила только:
- Как он?
На что Алан хмуро ответил:
- Хорошо. Он поправится, только пока очень слаб… Дэннил, спасибо Вам. Врачи сказали, что еще бы несколько часов, и все закончилось бы плохо. У него отторжение тканей началось в ноге и заражение крови… Если бы Вы не настояли, что они все еще могут быть под завалом, и если бы Донна не раскричалась и не услышала плач ребенка… В общем, спасибо Вам – мы не забудем того, что Вы сделали для нашего сына. Никогда…
А еще не забудете, что сделала Дэннил вашему сыну полгода назад. Не забудете, как только узнаете. Никогда! Уж Маккензи постарается расписать все – в самых ярких красках… Дэнни обняла плачущую женщину за плечи – ей тоже хотелось плакать.
Когда Донна успокоилась, она стала расспрашивать снова. И снова удивлялась – КАК могли ее сыновья купить себе омег? Ведь у Эклзов омег никогда не было! Незапланированная беременность сестры – не оправдание! Донна троих детей сама вырастила и выкормила. А, если считать теперь Джейсона, то четверых. А оба сына вот так поступили, и дочь тоже не была против.
Что сказать на это? Что так поступала вся планета? Так для старших Эклзов это – тоже не оправдание. Но что-то говорить было надо. Дэнни ничего не сказала про Джошуа, но Дженсена горячо защищала – рассказывала, что он относился к Джареду хорошо, что, похоже, даже влюбился (Дэн было тяжело это признавать, но она сделала над собой усилие), что Маккензи ни одного дня не воспринимала Джареда, как раба, а, скорее, как друга или даже младшего братишку.
Еще Донна огорчалась, что, оказывается, новорожденных двое, а дочь им не сказала, и сын почему-то говорить про это не хочет. А это значило, что дети им не доверяют.
Дэннил отвечала, что, может, Дженсену пока трудно говорить – он так переволновался. И что дочь просто не успела этого сказать – для откровений нужно время. И что Дэн не знала сама, что дети уже родились, да еще и оба. Там, у завала, они едва расслышали плач одного из малышей, а потом их всех отогнали, вместе с челноком, развернули технику и, за грохотом и гулом, уже ничего вообще нельзя было расслышать! Джаред должен был родить почти на месяц позже, чем Мак, но, видно, произошло иначе. И теперь остается только радоваться – вместо одного внука, у них – двое прекрасных здоровых малышей.
Донна все равно не очень понимала. Омега, да еще и беременный – это еще полбеды! Но Дженсен еще и пошел работать в эту ужасную организацию – ДОДЛО! Что вообще не объяснимо – ничем! На что Дэнни ответить уже толком ничего не успела, потому что вернулась Алона и вошла в палату выгонять Маккензи.
А потом вышла Мак и услышала часть их разговора. И почему-то решила, что это Дэнни осуждает Дженсена. Налетела, как обороняющая детеныша самка, спорила жарким шепотом! Что, мол, ДОДЛО – не карательная организация, а спасательная, и Дженс не отлавливал омег и двуполых, как бродячих собак, а спасал от жестокого обращения и даже от смерти! Что они, особенно прошлой зимой, когда стояли трескучие морозы, нескольких омег и людей собственноручно отогревали, поили горячим чаем, теплые вещи им таскали, чтобы они не задубли в машине. Дженс собирал их по ледяным подвалам и вез в приют, где Фелиция вытащила некоторых – буквально, с того света. А одного младенца – омежку, который почти замерз на помойке, где его бросили, Дженсен сам вез всю дорогу до приюта за пазухой – прижимал к теплой коже, грел дыханием, растирал ему ручки и ножки.
А еще – неужели Дэннил могла забыть, что, когда они начинали встречаться, Дженсен был только после больницы?! Это когда его ножом пырнули те говнюки, от которых он молодого омежку отбил?
Дэннил помнила – как такое можно забыть! А Донна подняла на нее удивленные глаза – Дэн не говорила, что они с Дженсеном встречались. Но расспрашивать не стала, только кивнула головой на дверь палаты:
- Дэннил, Вы зайдете к нему?
Мак только хотела уже грудью встать на защиту покоя любимого брата, как Харрис (простите, все еще Роше) сама замотала головой потеряно:
- Нет, Донна! Нет, спасибо, я не могу… Пусть он набирается сил…
…Дженсен в это время уже крепко спал, свалившись от усталости и медикаментозного колдовства Алоны.
***
Потом Дэннил ушла домой – она не могла больше. Скомкано попрощалась, не глядя никому в глаза – только Джейсона тронула за мягкую щеку, грустно ему улыбнувшись. А Донна немного пожурила дочь за то, что она не сказала, что детишек было двое. Мак взяла из рук матери спящего сыночка, вздохнула: - Понимаешь, мам, сейчас все так быстро меняется. Джаред теперь свободный, его ребенок тоже. И я не знаю, захочет ли он регистрировать его, как Эклза… - Как это не захочет? – мама снова почти плакала. - Это сложно объяснить, мам. Я хочу поговорить с Джаредом еще раз, все спокойно обсудить... А еще, иногда мне кажется, что Дженс сомневается, что этот ребеночек – от него. Только он никому этого не скажет – Вы же Дженсена знаете! - Не от него?! В смысле – не от него? – не понимала Донна – у бедной женщины мозг взрывался от всего этого! - Просто… – Мак не знала, как объяснить, поэтому решила вывалить все, как есть: – Понимаешь, мам, мы Джареда взяли без ошейника, ну, практически с мусорки. Бродячего, понимаешь… У него тогда была течка и его уже… ну, до Дженсена. Несколько альф. Я, конечно, уверена, что мальчик – Эклз, он похож на нашу породу и пахнет, как Дженс или как… В общем, когда Дженсен оформил его на себя, привез домой, то ему надо было на работу срочно возвращаться. С Джаредом остался Джош, и так получилось, что… что еще и Джош побыл с Джеем – до Дженсена. Так что, даже если малыш – Эклз, то не факт, что отец – Дженсен… Донна ужаснулась, всплеснула руками бессильно: - Господи, как же это вышло! Как же вы так… Но сильно развозмущаться не успела, потому что Джейсон, слушавший весь разговор взрослых очень внимательно, поднял голову и спросил: - Пап, а что такое «течка»? На этом разговор был прерван. Алан забрал Джейсона в сторонку и стал что-то ему объяснять – простенько, чтобы ребенку было понятно, без лишних подробностей. А Донна сказала, что от кого бы ни был малыш, она все равно хочет видеть второго внука – немедленно! Что он рожден в семье и, можно сказать, в браке, и они его не бросят, как и Джареда. Что мальчик (Джаред) натерпелся и заслуживает лучшего. Что дети им больше должны доверять, потому что они хотят добра, а Мак не сказала, что детишек двое, не сказала про Дэннил, не сказала про Джоша. Мак только смогла промямлить, что она не успела много рассказать и что они отвыкли от родных и что им нужно время. Особенно, Дженсену. То есть, сказала почти то же, что и Дэн. Алан вернулся с Джейсоном, у которого смешно хмурились тонкие брови – он сейчас узнал кое-что весьма любопытное и хотел подготовить еще вопросы для папы и мамы, а пока обдумывал то, что услышал. Поприставать с вопросами можно и позже, когда родители не будут так расстроены. Папа еще ни разу не отказывал ему в удовлетворении любознательности, но только, чтобы получить четкие ответы, спрашивать надо тоже четко. Папа говорит, что мальчики не мямлят, а учатся выражать свои мысли понятно. А мама говорит… - Донна, дорогая, – вступил в разговор женщин Алан: – Вам не ссориться надо, а срочно возвращаться к Джареду, пока он не решил, что мы все его бросили. - Пап, а я попросить хотела, – ввернула свою мысль Маккензи: – У меня же все равно пока нет жилья, а я имею право жить в реабилитационном центре, как мать с новорожденным. Давайте я пока не полечу с вами на «Аврору»! Генри еще не окреп для полетов на орбиту. А заодно, в центре пообщаюсь еще с Джаредом – поближе, ладно? Я уговорю его не забирать малыша от Дженсена – обещаю! А то он не выдержит этого. Пожалуйста, мам… Родители, скрепя сердце, согласились. А что им оставалось? Видимо, им тоже нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что дети выросли без них и научились принимать решения самостоятельно. Правильный или нет, но они выбрали свой путь – каждый из них. А родителям остается или принять этот путь, даже если он им непонятен или даже неприятен, или потерять детей снова. И теперь уже, возможно, навсегда…***
Сотрудники Конфедерации действительно перегибали палку! Окрыленные благородством своей миссии на Хоуме, они принимали под заботливое крыло каждого омегу – всех до единого! Омеги пребывали в шоке даже не столько от того, что остались одни, сколько от такой резкой разницы в отношении к ним – они теперь были обогреты, обласканы, погружены в атмосферу дружбы, заботы, тепла и внимания. И не знали, как себя вести. Им тоже рассказывали про Эдем – про то, что ужасы были выдуманы двуполыми, чтобы держать рабов на Хоуме в повиновении. А после революции альфам и бетам такое положение вещей было выгодно и они продолжили укреплять и раздувать эту ложь. Психологи показывали фильмы про Эдем, про то, как сейчас живет там трехполый народ – и омеги пускали слезы при виде мирной жизни и того, что омеги (люди тоже, но люди интересовали трехполых меньше) ходят в школу, учатся в колледжах и университетах и так далее. И даже больше, чем фильмы, омег убеждало то, что среди обслуживающего персонала, прибывшего на Хоум, были омеги и люди, и все общались друг с другом на равных и, казалось, вообще не делали разницы между двумя видами и между полами. Наряду со специалистами альфами и бетами, в реабилитационных центрах работали врачи-омеги и врачи-люди, психологи-омеги и психологи-люди. Да даже солдаты-омеги и солдаты-люди в охране, черт возьми! А еще тот мальчик. Сказали, это родители одной из бет, которая тоже будет жить в реабилитационном центре с новорожденным – в другом корпусе. Ну, те Эклзы, что когда-то пропали вместе с кораблем. Теперь они вернулись с Эдема. Их в корпус для омег не пускала охрана – у них отсутствует встречный запрос. Но, когда они пришли во двор и ждали, пока Джаред вынесет им их крошечного внука, из всех окон высыпали любопытные омеги и некоторые из них решились даже выйти во двор. Удивительно, насколько же сарафанное радио может работать быстрее и эффективнее, чем другие средства связи! Не на самих родителей глазели омеги – подумаешь, обычные альфа и бета в возрасте хорошенько за сорок, моложавые, но усталые и совсем чуть-чуть седые! Все лица вылупились на мальчишку, который пришел вместе с ними. Мальчишку лет шести! Вначале он жался к папе, держа того за руку и с опаской оглядывался на окна. Потом освоился и пошел исследовать двор – почитал вывески, заглянул за угол, вернулся, залез на невысокое деревце, спрыгнул оттуда, обнял папу. Отвлекся, заинтересовался подъехавшим такси на бензиновом двигателе и с резиновыми шинами – наверное, на Эдеме таких нет. Очень долго крутился возле машины, даже начал о чем-то серьезно расспрашивать водителя, тыкая пальчиком и по-взрослому хмуря светлые брови. Потом вышел бледный от страха двухметровый омега – Джаред Падалеки – с малышом на руках. Низенькая бета, сестра его альфы, шла рядом, держа своего малыша и придерживая омегу за талию – для поддержки духа. Бабушка и дедушка разрыдались, обнимали обмершего Джея и внука. Мальчик подошел к ним, смотрел. Потом попросил разрешения потрогать ребенка и поинтересовался, кто это. «Еще один племянник? – спрашивал малыш и улыбался: – Круто! А я теперь – два раза дядя, да?» В результате, он даже посидел немного на скамейке, держа малыша на руках и трогая его пальцем – тихонько нажимал на розовые щечки и смеялся. Его веселило, что ямочка от пальца на щеке тут же пропадает, зато жадные губешки поворачиваются в ту сторону – рефлекторно ищут сосок с молоком. Мальчик был чудом – общительный, живой, веселый омежка, родившийся и росший свободным. Без ошейника, без чипа, равный по правам своим братьям-альфам и сестре-бете. Первый свободный омега Хоума. Омеги в окнах вытирали слезы… И многие обитатели центра теперь реально не хотели возвращаться к старым хозяевам, внимательнее прислушиваясь к конфедератам, убеждавшим их принять новую жизнь. Потому что они тоже хотели так, как этот малыш! Хотели, чтобы и они сами, и их детишки тоже жили свободными – пошли в школу, получили профессию, создали семьи, путешествовали планетами. Как и он, хотели смеяться потому, что ты – омега, и что у тебя племянник-омега, и, возможно, будет сын-омега, и знать, что не горе и не приговор, если кто-то у кого-то рождается омегой. Хотели стать счастливыми…***
Мозг Джареда, конечно, работал несколько иначе, чем у всех остальных омег, кто окружал его в центре и кто прилип к окнам, не в силах поверить, что они действительно видят омежку, искренне хохочущего над румяными щечками племянника. Джареда тоже продавали, насиловали и обижали, и он не мог согласиться в этом вопросе с работавшими с ним психологами – скотская жизнь была! Но он успел увидеть и другое – ласку, заботу и искреннюю дружбу от Маккензи, и… он смел надеяться, что глубокую привязанность, если не любовь, от хозяина. И еще тех, других, защитников и земляков, которые вели себя хуже, чем захватчики, которые… ну, вы помните. Но, несмотря на здравые мысли, Джей, конечно, испугался, когда родители Дженсена приехали снова, хотя Маккензи и уверяла его, что они просто хотят увидеть своего внука. Сестричке Джаред верил, но, по старинке, испугался, что ребенка-омежку могут отнять и боялся его выносить. Маккензи мягко уговаривала, да и психолог (человек) успокаивал его, что никто уже не имеет права это сделать. Тем более, Алан и Донна Эклзы, которые пожили на Эдеме и прекрасно знают новые, справедливые, законы. Что Джареду, мол, нечего опасаться, пока он на территории центра – он под защитой Конфедерации и ЮНЕСКО. Но было страшно, потому что омежка мог не понравиться родителям и сам Джей мог не понравиться – вряд ли Мак успела рассказать им, что омега сына – двухметровая оглобля! Джаред запаниковал. Но, конечно, Мак уговорила его, уверив, что они его УЖЕ любят и любят его сынишку. Джей вышел из корпуса, дрожа и почти теряя сознание. Первый раз он Эклзов не видел – Маккензи тогда примчалась вихрем, расцеловала-облобызала. А потом, они даже пообщаться толком не успели, как ее позвали и она просто сказала, что нашлись родители, что у них теперь есть еще один брат, и что она возьмет пока сына, чтобы вместе с ними проведать Дженсена в госпитале. Джея тогда не выпустили из центра врачи, и он остался заливать слезами подушку – от умиления, что Мак нашлась и что Дженсен жив. Сегодня его встретили во дворе глаза Дженсена у Алана и почти что вторая Маккензи в лице Донны. Обняли, как родного, и расплакались. Джей тоже плакал – от страха. Долго тискали и целовали малыша. Джейсон подошел тоже – младший брат Дженсена – как маленькая его копия. Заглядывал на руки взрослых. Сказал, что хочет подержать – Генри он до этого уже трогал, но подержать ему не дали. Спросили разрешения у «матери» – Джаред разрешил. Мальчика усадили на скамеечку – он не доставал ногами до земли, уложили на руки кулечек с Джастином. Джейсон светился от восторга – ему, как взрослому, доверили подержать новорожденного! Все спрашивал, действительно ли он теперь «дядя» и можно ли, чтобы он научил Джастина кататься на велосипеде, когда тот немножко подрастет. А потом смеялся и трогал малышу щечки. Почему-то называл его «Санни», то есть, солнечный. На том и расстались.***
Был один момент, который Джей утаил даже от Маккензи, которой всецело доверял, потому что сам еще не знал, как к этому относиться (видимо, скрытность тоже может передаваться половым путем). Его искали не только Эклзы, но и Падалеки. Спустя столько лет, Джаред вдруг понадобился, и он не знал, что с этим делать. Когда конфедераты объяснили, как пользоваться поисковым монитором, Джаред тоже не ввел «Дженсен Эклз» - боялся. Боялся, что увидит его среди погибших, после того штурма и жуткого серо-желтого дыма – он не был готов к этому. А вот «Маккензи Эклз» ввел, поскольку она потерялась раньше, у него на руках был ее ребенок, но он почему-то был уверен, что хозяйка жива, и, конечно, имеет право узнать, где находится ее сын. И Мак нашлась. Но Джаред пытался отыскать и еще одного человека – свою маму. Но, вместо «Шерон Падалеки найдена», увидел на экране надпись «Вас разыскивает Джеффри Падалеки правопреемник Шерон Падалеки» И ниже – две кнопки «подтвердить запрос» и «отклонить запрос». Джей удивился – его искал старший брат – Джеф? Немного подумал и нажал «подтвердить». Появилась надпись: «Джеффри Падалеки найден. Обратитесь за подтверждением своей личности к любому сотруднику Конфедерации, и получите адрес искомого Вами человека»…***
Дженсен проснулся снова. Старался лежать тихо – если он не будет шевелиться и у него не ускорится сердцебиение, Алона не заметит, что он уже не спит. Ему надо было подумать – спокойно и в тишине. Все так внезапно навалилось! Вроде, и известия все неплохие, но КАК принять столько новостей сразу? Дженсен верил родителям и Мак. И не верил. Он был рад, что родители нашлись, что их планету не хотят уничтожить, а наоборот, помочь, но как можно принять остальное сразу? Как принять то, что все, что случилось за последние десять дней, да и последнее столетие – зря? Они зря сидели в подвале – в грязи, темноте и холоде, зря голодали. Зря рожали сами, без помощи медиков, рискуя своими жизнями и жизнями новорожденных детей. Зря Дженс чуть не потерял ногу и сестру, и возможно, потерял старшего брата, Джареда и сына. Зря боялись, не спали, зря проклинали вероломных врагов. Зря мысленно похоронили маму и папу… Зря весь народ Хоума боялся все эти десятилетия, что их снова найдут. И зря сам Дженсен сейчас злился на родных… Все, что он делал – было зря… Дженсен думал и не мог разобраться в собственных чувствах и ощущениях. Просто хотел, чтобы это все быстрее закончилось. И хотел увидеть Джареда. Но, вместо этого, услышал… Нет, не Джареда. - Я протестую! – Тал говорила на повышенных тонах. Шум у двери, дверь подалась под чьим-то весом, будто кто-то прислонился к ней спиной. И голос Алоны в коридоре: – Я не отдам вам своего пациента! - Отдадите! – отвечал кто-то незнакомым мужским голосом: – Вот ордер, подписанный генералом Винчестером. - Вы не имеете права его арестовывать! Я вызову лечащего врача и… - Имею право, милочка, и я его не арестовываю, а задерживаю… - Я – не милочка! – в голосе Алоны послышалась сталь: – Я сержант медицинской службы армии Конфедерации, корпус Мира. - А я лейтенант той же армии и старше Вас по званию! Вот мои документы! – спорил мужчина: – Вы обязаны немедленно по предъявлению этих бумаг выдать мне вашего подопечного. Он переходит под нашу юрисдикцию, как личность, подозреваемая в совершении преступлений против Человечества. В бумагах указаны пункты статей, по которым мы можем его забрать. Его личность сомнений уже не вызывает – это действительно Дженсен Росс Эклз, что подтверждено его родителями и другими гражданами, сотрудник Департамента по Отлову Диких Людских Особей. Его самочувствие – удовлетворительное… - Он не окреп после операции! – спорила Алона: – А охрана и здесь имеется… - Его перевозят не на возу, сержант Тал, а на реанимобиле! Там, где он будет ожидать суда, есть врачи необходимой квалификации и его лечение продолжится – это Конфедерация гарантирует! Но совершение следственных действий на территории гражданских госпиталей запрещено, поэтому его переводят. Руководство уведомлено об этой ситуации, а Ваши действия, сержант Тал, можно расценить, как препятствие следствию. А планета еще на военном положении, если Вы помните, конечно! Поэтому мы имеем право и Вас тоже… - Алона! – это из палаты подал голос Дженсен: – Пускай заходят! Вошли солдаты, а с ними – Алона. Человеческая женщина, сержант армии Конфедерации, которая, как гусыня возле птенца, раскрывала руки-крылья в стремлении защитить своего пациента-альфу. И Дженсен тут же принял решение: - Все хорошо, Алона, я поеду с ними. - Но, мистер Эклз, Вы же… - Ничего. Я хорошо себя чувствую. Если там есть врачи… - Есть врачи! – кивнул, лейтенант. Альфа и конфедерат, желающий забрать альфу-хоумца, которого пыталась защитить хрупкая человеческая девушка… Свихнуться можно! Или поверить, наконец… Дженсен медленно присел: - Вот и хорошо, а то будет обидно, если труд хирурга тоже пропадет зря… Алона, а где мои вещи? Одежда какая-нибудь… - Я могу принести Вашу куртку, но брюк не было, да Вы бы и не смогли их надеть на эту конструкцию… Осторожно! Давайте я Вам сниму трубки и освобожу ногу. Опираться на нее нельзя – даже немного, даже одним пальчиком – пока только держать на весу. Запомните? Он запомнит. Солдаты тоже не стояли столбами – они подкатили коляску. Дженсен пересаживался в нее, опираясь на кровать и плечи медсестры, и стараясь ни за что не зацепиться ногой. Алона предельно аккуратно отсоединила системы, сняла трубки, упаковала их в стерильные пакеты, вытянула иглы из вен – обработала места уколов. В глаза не смотрела, но ее щеки маковым цветом пылали от возмущения! Вместо штанов, которые никак не налезли бы на конструкцию из штырей и трубок на его ноге, даже если бы штанину разрезали, сорвала с кровати простыню и обвязала вокруг талии Дженсена, для чего он снова привстал, трясясь от напряжения на одной ноге – он все еще чувствовал слабость, несмотря на то, что крепился. Алона поясняла: - Я работала в Индонезии – это на Земле. Два года назад. Там произошло сильное землетрясение, врачей и спасателей созывали со всех планет. Цунами смело там несколько островов. Сотни тысяч погибших и раненых… Мужчины там носят такое… кажется, называется «саронг»*… Ловко обмотала вокруг голого Дженсена простынь – он старался не смущаться – во-первых, его кто-то подмывал все эти почти четверо уже суток, пока он был в отключке, и Дженсен подозревал, что это Алона, а, во-вторых, не до скромности, когда арестовывают. Притащила куртку – отстиранную от земли и крови, надела ему на плечи. Сорвала и одеяло тоже и осторожно укутала его ноги – на улице еще было прохладно, даже лужи иногда к утру покрывались тонкой корочкой льда. - Я все равно уведомлю руководство о Ваших действиях, лейтенант! – доложила Алона жестко. - Это Ваше право! – военный козырьнул. - Алона! – Дженсен взял девушку за руку, пожал благодарно: – Бог с ним, руководством! Вы лучше моим родителям и сестре сообщите, где я, ладно? Пусть не волнуются. И – спасибо Вам за все! - А я с Вами не прощаюсь, мистер Эклз! Я все еще Ваша лечащая сестра и имею право продолжать Вас вести – даже в местах предварительного заключения. А родителям я сообщу – не переживайте… Дженсен улыбнулся ей самой своей милой улыбкой, какую смог слепить из лица в тот момент. Его вывозили из палаты… Он был не против – ему не терпелось быстрее пройти эту их… проверку, чтобы его поскорее пустили к Джареду и сыну – хоть на одной ноге, хоть на коляске, хоть на костылях. Лишь бы не лежать бесполезным бревном! Лишь бы быстрее сказать ему, что… что он… Хоть ползком ползти! Хоть на брюхе, блядь, но только к Джареду!***
Не успели вывезти – родители на пороге. - Что происходит? – мама с лица сошла, бросилась к сыну: – Дженсен?! Кто это? Куда они тебя забирают? Дженс обвел взглядом всех, задержался на папе, а по Дэннил только скользнул, мгновенно побледнев тоже. Улыбнулся снова, только теперь уже вымученно – видеть родных в эту минуту он был не готов. Взял маму за дрожащие руки: - Мам, ты только не переживай! Все хорошо. Они просто переводят меня в другую больницу… - Сынок!.. – мама попыталась возразить, но тоже, видимо, сообразила и замолчала. - Пап? – Джейсон заглядывал снизу на Алана: – А куда солдаты увозят Дженсена? Алан нахмурился: - В другую больницу, сыночек. - А почему солдаты? Он опасный? - Нет, что ты, Джей! Просто они захотели охранять твоего братика в пути, чтобы его никто не обидел. - А нам с ним поехать можно? Лейтенант повернулся к мальчику: - Думаю, можно, малыш, но не сегодня – вы поедете к братику позже. Сегодня мы спешим – нас ждет автомобиль, а опаздывать – нехорошо, даже в… больницу, – и нежно потрепал малыша по светлым волосенкам. И, если бы он сказал слова «тюрьма», «арест», «нельзя посещать» или что-то подобное, Дженсен подумал, что даже инвалидное кресло не помешало бы ему хорошенько врезать этому альфо-солдафону! Парень силился улыбаться: - Мама, постарайся найти Моргана и Коллинза… Маккензи знает, кто это и где они живут… И не волнуйтесь, хорошо? Так надо! Я сам согласился. Туда пока свозят всех – бывших полицейских, рейнджеров, и наших тоже… Алона! – Дженсен призвал на помощь медсестру – он не знал, что еще говорить. Алона догадалась, придержала женщину за плечи: - Миссис Эклз, Вы не волнуйтесь – у них есть хороший врач, все будет хорошо. А я Вам должна… Слава Богу! Она отвела Донну в сторону, и они поехали к лифту. Думаете, Дженсену не было страшно? Еще как! Но, если к его переживаниям добавятся слезы мамы и такие наивные, но такие важные вопросы ребенка, да еще и сочувствие Дэннил, которое запечатлелось в ее виноватых глазах, ему это никак не поможет! Надо просто пережить и это тоже, раз иначе нельзя – насколько получится достойно и мужественно. К тому же, Дженсен надеялся, что это ненадолго. Скорее бы! Ему просто нужно было это сраное удостоверение! Нужно – позарез!***
Дэннил было трудно. Хотелось плакать, но – смысл? Не рыдать надо было, а действовать! Пока одних слез на всю компанию – вполне предостаточно – Донна уже достала платочек из сумочки… Сколько еще горя предстоит вытерпеть матери? Но Дэннил должна быть мужественной – просто обязана! - Донна, Алан, – Дэн старалась быть бодрой и сильной: – летите в центр, к Маккензи, и пусть она поможет разыскать… ну, того, кого Дженсен назвал… - Кто эти люди, Дэннил? – Донна вытирала глаза, не до конца осознав еще, что произошло: – Чем они нам помогут? Дэннил тоже не хотела сильно пояснять, тем более, при ребенке. Она глянула на Алана – тот хмурил брови и, видимо, понимал, что случилось, и сам потом все объяснит жене. Дэннил удержала вздох – может, она и поступила с Дженсеном плохо и вообще вела себя, как дура, но кое-что хорошее она сделать еще в состоянии. Удостоверение у нее уже на руках – она не скрывала свое имя, омеги на ней тоже не числились – Себастьян купил тех троих бедолаг сам, и Дэн не успела переоформить на себя ни одного из них – с подарками обычно так и поступали – переоформляли, если решали оставить их себе. Это ее сейчас спасло – ее проверка заняла часа два, не больше, и она прошла ее еще в то утро, когда Дженсена извлекли из-под завала. Теперь Элта Дэннил Харрис Роше могла свободно передвигаться по Хоуму, обращаться к властям, подавать запросы и так далее. Дэннил внутренне собралась для борьбы: - Морган – начальник Дженсена и он может дать ему характеристику. Естественно, положительную – он Дженсена очень ценил! А Коллинз – друг, они вместе выручали того омежку, ну, когда Дженсена ранили, и может выступить свидетелем. К тому же, у него есть омега – Мэттью, но он им, как родной, и Дженсена обожает – это тоже может помочь. Сейчас любое слово в защиту может сыграть свою роль! У Коллинзов сынок-омега растет, они от него не отказались, и деток Мэтта любят. Они все выступят за Дженсена. Маккензи тоже может помочь – пусть она поговорит с Джаредом... Может, еще кого-то вспомнят… А я… Я свяжусь с генералом – пусть он даст мне доступ к медицинскому архиву ДОДЛО – я же почти врач! Там должны быть данные тех омег и людей, которых они с Маккензи спасали прошлой зимой. Надо адвоката хорошего найти – пусть пороется в отчетах Департамента – там тоже будет про тот случай, пусть ищут того омежку. Если генерал не доверит архивы мне – пусть даст доступ кому-то из вас – Вам, Донна, или Алану – вам двоим же он точно доверяет! Или, может, их врач уже нашлась – Фелиция… я не помню ее фамилию. В общем, придумаем что-нибудь… А еще у Дэннил Харрис и, тем более, Дэннил Роше, даже в этом развалившемся мире остались хорошие связи. К тому же… кажется, генерал Винчестер, военный руководитель миссии, положил на нее глаз, и это можно использовать. Она не собиралась отдаваться ему – в конце концов, она все еще замужем, но даже легкий флирт в умелых женских руках – тоже мощнейшее оружие!***
Дженсен даже застонал и зажмурился! Нет, военные не обманули – подогнали реанимобиль, погрузили его туда со всеми предосторожностями, доставили, правда, изрядно поболтав по ухабам Хоума. Дженсена даже укачало слегка – с подросткового возраста не укачивало! Но стонал он не от этого – вот это объятия! Медвежьи (кто такие «медведи», Эклз не знал, но так всегда говорили старики)! Ребра, даже под корсетом, снова жалобно затрещали! - Прости! Прости, друг, – Морган спохватился, отпустил Дженсена, который на время забыл, как дышать. Улыбался своими черными глазищами: – Болит? - Нормально… – хрипел Дженс, тоже силясь улыбнуться – он был рад видеть своего коллегу, несмотря на то, что тот в пылу счастья его чуть не угробил: – Ребра же… - Я понял, – Морган похлопал парня по плечу, но уже не обнимал: – Как ты? Мы слышали, ты герой? - Чего это? – не понял Дженсен, потирая через куртку грудь. - У двоих роды принял – и не моргнул! Да еще и с Конфедерацией пытался бороться! Со всей армадой! Не мужик – орел! Конечно, Джеффри Дин ерничал. Но Дженс все равно улыбался – пожалуй, это, и правда, было забавно… в свете недавно открывшихся обстоятельств. Да уж, отличился он – с тазером против вооруженного до зубов отряда… - А кто это – «мы»? - Тут еще парочка парней из ДОДЛО – они на беседе у следователей сейчас. - Ясно, – Дженсен осматривался по сторонам. Да, пожалуй, это все же было похоже на тюрьму – Маккензи описывала заведение, где держали ее, совсем иначе – ее точно привозили не сюда! Впрочем, это и понятно – она не была изначально под подозрением и она – бета… Подумать сильно не дали. Пообщаться – тоже. На горизонте нарисовался Бенито Мартинес. А как же – бывшие копы все тоже были здесь! - О-о-о! – протянул он, широко скалясь и разведя руки в стороны: – Кого я вижу! Ну, спасибо Конфедерации родной! – Бенито театрально поклонился солдату, который закатил коляску с Дженсеном на территорию тюремного двора: – Ну, хоть одним омегой нас решили побаловать, а то уже руки болят от дрочки! За плечами Мартинеса лыбились его шестерки. Джефф нахмурился: - Бенито, а не пошел бы ты… в баскетбол играть… Коп оскалился еще шире: - Что, Морган, снова хочешь быть первым? Нехорошо жадничать! С взрослыми дядями делиться надо… Оу, парни, а наш омега что, в юбке? У него, никак, течка началась… Бенито даже не понимал, насколько ошибся! Причем сразу несколько раз – одновременно! Во-первых, он ошибся, родившись на свет. Во-вторых, он забыл, что перед ним не только Дженсен. А, в-третьих, он забыл, что ТАК с Морганом разговаривать – просто опасно для жизни! Ну и, в-четвертых, он вообще планку где-то забыл и попытался сдернуть с Дженсена простынь – при Джеффри Дине! И тут же… Хрясь! Только один короткий удар – и Бенито плашмя падает в грязь! - Давно мечтал это сделать, – пробурчал ДД в бороду и улыбнулся, довольно потирая кулак. Солдат подошел к Джеффу, взял его за предплечье: - Ну, Вы сами все знаете, мистер Морган… – вежливо так произнес, спокойно. Солдат-альфа. Не хватал, не толкал, не бил – просто взял, но сильно так – не вырваться. И оружие не поднял, хотя и стискивал в другой руке. И на «Вы» назвал, и «мистером», но Дженсен все равно разволновался – потянулся за Морганом, схватил его за полу куртки: - Джефф, куда они тебя? В карцер? Морган оглянулся: - Нет. В одиночное помещение – подумать о своем поведении… Все хорошо, Дженсен – через сутки увидимся… - А они не будут тебя… - Бить? Нет. А вот на беседу к психологу потянут… То есть, было уже. И почему Дженсен не удивлен? - Джефф, а как же… Сопротивление и все остальное? Солдат надел Моргану наручники и настойчиво потянул его к входу в помещения, но Джефф все же приостановился, улыбнулся через плечо – Дженсен никогда не видел на суровом лице шефа настолько трогательной и нежной улыбки – альфу буквально трясло, и глаза заблестели влагой: - Нет никакого сопротивления, Эклз! Марк ищет меня… Всю жизнь искал... Фелиция тебе расскажет… - Фелиция?! - Она тоже здесь – за забором, в отделении для бет… Через сутки поговорим… – Джеффри Дина все же утянули. Эклз смотрел, как приятели-копы поднимают из грязи Мартинеса – лицо у того было все в крови. Солдаты этому процессу не помогали, и Дженс, вдруг, зауважал их еще больше: - Надеюсь, вы его не со мной положите? – решился спросить у стоящего за своими плечами конфедерата. Тот, кажется, даже улыбнулся слегка (видимо, Бенито успел достать уже и их): - Не переживайте, мистер Эклз, в изоляторе достаточно места, чтобы развести вас по разным помещениям… Завезли внутрь. И снова – обнимашки – с Фелицией, только уже осторожные и нежные. Родные… Дженсен чуть не плакал: - Фелиция, как вы здесь? Как?.. - Как мы здесь оказались? – врач улыбалась, помогая Дженсену подняться и удобно улечься на кровать в пропахшем лекарствами больничном крыле: – Мы прятались, готовились бороться, а потом эти листовки нашли. Не поверили, конечно. Правда, мы тоже видели, как омег везли уже без ошейников, и что кормящих отпускают, и что помогают тем, кто остался без жилья или голодает. Мамкам с детишками, кто без кормильцев остался, смеси выдавали какие-то и учили их готовить. Ну, и все прочее... Засомневались мы, короче. Не знали, как быть. Но Морган – ты его знаешь, он же безбашенный совсем! Рискнул – все-таки пошел на вокзал и полез в тот монитор с буквой «i». Вернулся, зареванный… ой, только ты ему не говори, Дженс, хорошо?.. Короче, вернулся, все нам с Тиффани рассказал. Сказал, что нас не хочет подставлять, что, мол, а вдруг – неправда все это? Что мы будем решать сами, а он сам – собрал вещи и пошел сдаваться. Сказал, что пусть лучше казнят, если это неправда, потому что он больше так жить не может. Ну, мы с Фанечкой тоже повыясняли кое-то, поузнавали... А тут еще и твоих увидели – ну, Алана и Донну с мелким – они на городской площади выступали перед жителями. Короче, подумали мы, взвесили все, и я сначала к Моргану сходила на свидание. А потом тоже сдалась. Фаня уже получила удостоверение – позавчера. А меня еще будут проверять – я ж тоже сотрудник ДОДЛО! Ну, а пока следствие едет, я сидеть без дела не хочу – попросилась помогать, чем могу. Мне разрешили… – Фелиция закончила укладывать Дженсена, подсоединила к нему системы снова, поклацала настройками приборов, улыбнулась: – Я тебя ждала – меня предупредили, что ты приедешь и… я очень рада, что ты жив, омежка! - Ну, понеслось! – Дженсен закатил глаза, но он не сердился. Сердятся на врагов, а Фелиция – не враг: – Фелиция, а Джефф сказал, что его ищет Марк… Это ТОТ САМЫЙ МАРК? - Да, тот самый. Его омега – его юношеская любовь. Запрос от Марка Шеппарда в системе – уже несколько дней. ДД сказал, что как только выйдет отсюда, сразу полетит к Марку – и ему плевать на все остальное! Сказал, что если новая власть вернет ему Марка, то он готов поддержать эту власть. Его встречный запрос – тоже уже в системе и Марк его увидит. Вот такая романтичная история… А ты как? А как он? И где его Джаред? Дженсен вздохнул и нахмурился. Фелиция вздохнула тоже: - Все будет хорошо – он к тебе вернется. Обязательно! Просто им тоже нужно время. Всем теперь нужно время… И силы, так что будем спать… - Что?! Пожалуйста, нет! – Дженсен попробовал остановить доктора, но тепло уже полилось по венам, а сознание стало сужаться. Вот же, Фелиция, блин… Он уснул. Дженсену снился Джаред…***
Джареду было неприятно и даже горько. С одной стороны, он верил Эклзам – он любил Маккензи и искренне уважал родителей Дженсена, но… Господи, как же это все теперь соединить воедино? Конечно, все они правы – Дженсен его любит (наверное) и сам Джей любил своего альфу. Так сильно, что сердечко рыдало! И родители его полюбят, как любимого человека своего сына и названного брата своей дочери (возможно, реально полюбят – они очень хорошо относятся к омегам). Да и Джастин не может расти без отца (а кто им сказал, что Джей собирается лишать Дженсена сына?). И Конфедератам Джаред верил – по крайней мере, он им верил больше, чем соплеменникам. Даже те солдаты, патруль, что оттрахали его в мотеле при кабаке – там и насилие-то было, можно сказать, не совсем насилием – они хотя бы вопросы задавали. И Джей, от страха, сам им подтвердил, фактически, что он зарабатывает, отдаваясь – так у него вышло и они так его поняли. Даже психолог сказал, когда Джаред поделился с ним, что, мол, им запрещено так себя вести, но штампы срабатывают, что ВСЕ омеги на Хоуме – гулящие. И что, вообще-то, уроды есть везде – в любой армии, на любой планете, даже самой высокоорганизованной, в любом обществе, и нелогично по этим уродам делать вывод обо всех остальных. И что они потом исправились – отпустили кормящего омежку, дали ему еды, предложили помощь (ту листовку Джей так и не прочитал – потерял вместе с узелком с продуктами). И, если мистер Падалеки вспомнит их фамилии, или хотя бы имена… «Вспоминать» Джаред никого не стал – это сейчас волновало его меньше всего – и не такое проходили! Его волновало… Черт! Может, он и надумал все! Может, накрутил себя. Но внезапно появившиеся родители Эклзов, сами того не ведая, нарушили планы Джареда, в которых он уже почти утвердился. Почти… Только за сыночка еще боялся немного, чтобы не отняли. Но, вообще, он собирался, как только получит документы… А тут – Алан и Донна. И «Аврора»… Нет, Джей был очень рад, что они не погибли, нашлись – живые-здоровые, да еще и с маленьким сыночком! Самое ценное из всего было то, что их сыночек – омега! И они его любят! И ради него, в общем-то, и получилось все то, что получилось. Но – «Аврора»… блин! Для Джареда появление «Авроры» в небе Хоума означало не только то, что это пришла к ним свобода! Для Джареда Падалеки это означало также то, что Элкзы – снова богаты! И, даже если у них нет дома – у них на орбите висит целый огромный корабль, да еще с тремя челноками! Конфедерация, сказали, все это отремонтировала перед миссией и что-то там даже усовершенствовала – это уже не та полуржавая посудина, которая возила туристов, а вполне современный межгалактический корабль, только винтажного дизайна. Да Эклзы теперь могут такого себе омегу найти – закачаешься! А не такого, как он – двухметрового, бестолкового – с помойки! Да они теперь могут и двух омег найти – наилучших! Хоть трех – высшего класса! Если захотят... Примерно так думал про себя Джаред. Маккензи, конечно, уверяет его, что этого не случится. Обнимала вечером и целовала, прежде, чем идти спать в свой корпус. Убеждала, что все они его любят – особенно, Дженсен… Ну, может, и это правда! Может. Но… Но у богатых Эклзов теперь были еще и родители – они нашлись! И Джареду тоже хотелось – а чем он хуже? Дженсен теперь – не сирота, он окружен большой любящей семьей. Зачем ему сиротка-омега, да еще и с ребенком-омегой? Правда, Мак говорит, что… Тьфу ты! Как все сложно… А тут еще Падалеки объявились. Старший брат и младшая сестра. Не сами, конечно – адвоката своего прислали. Джаред узнал, кто такой «правопреемник» – его мама до сих пор содержалась в заведении для душевнобольных, куда угодила после того, как папа с ней развелся и решил жениться на молоденькой бете, которая ждала от него ребенка, да еще и Джареда продал. А Джефф Падалеки – старший сын Шерон – теперь ведет мамины дела. Адвокат сказал, что Джареда ждут дома, что давно искали, но, поскольку он был чужой собственностью, дать его адрес Джеффу и сестре Мэгги не имели права. А теперь власть поменялась, он нашелся и его приглашают домой. Может, если Джаред снова обретет семью, он уже не будет бродягой с мусорки, и Дженсен, а, главное, его богатые и знаменитые родные, будут ему больше рады? А тут еще психологи накручивают, хотя Маккензи сказала поменьше их слушать. Говорят, что возвращаться к старым хозяевам нет необходимости. Что освобожденным рабам теперь не только снимают ошейники и удаляют чипы (по желанию), но и готовят жилье, дадут работу, устроят на учебу. Тем, кто кормит чужих малышей, тоже говорят, что делать теперь это не обязательно, поскольку корабли Конфедерации привезли большую партию молочных смесей, чтобы избавить омег и от этой повинности тоже, и мамы-беты сами смогут кормить своих детишек. Хотя, Джаред пока с удовольствием кормит не только Джастина, но и Генри – ему это делать не трудно и даже приятно. Джастина сказали, можно зарегистрировать уже сейчас – чипы теперь не вживляют, и имеют право записать в метрику только одного родителя – Джареда Падалеки. Но Джей вежливо отклонил это предложение, сказав сотруднику, работавшему с ним, что у ребеночка есть отец и он не хочет его регистрировать без мистера Эклза. Хотя, имя «Джастин» у малыша уже есть, и мистер Эклз это имя одобрил. Психолог снова спрашивал, понимает ли мистер Падалеки, что он уже свободен и, чтобы растить ребенка, ему хозяин не обязателен. На что Джаред решился сказать, что он понимает, потому что в детстве читал «Хижину дяди Тома» Гарриет Бичер-Стоу и знает, что такое рабство и что происходит, когда его отменяют. Чем поставил психолога в тупик. А представьте замешательство ученого, который занимался обезьянками, например! И вдруг, неожиданно, выяснил, что одна из обезьянок умеет читать, да еще и помнит не только название книги, но и ее автора. Психолог завис и отлип на время… О-о-о, Джастин проснулся – квакнул что-то тоненько! Джаред встал, развернул пеленки – ну, конечно же, мокрый и голодный! И еще – едва проснулся, и тут же облизывает губки-бантики розовым язычком, хмурит бровки, недовольно морщится и писюнчик торчит вверх, как морковочка! Ну, чем не Дженсен! Улыбнулся, ополоснул и перепеленал малыша – конфедераты привезли и подгузники тоже, но Джаред пока почему-то не решался. Сказали, через месяц-два наладят на Хоуме производство и молочных смесей, и подгузников, которые не вредят малышам и природе – разлагаются во влажной почве за пять-шесть месяцев, образуя пригодный для удобрения полей компост. Так что, не так уж были неправы люди, когда пугали, что трехполыми младенцами Конфедерация удобряет поля… Сыночек кряхтел, пока Джаред пеленал его на столике, морщил носик и таращился – глазенки у него уже прояснились и постепенно из неопределенных, буро-серых, становились зелеными. Из кожи пропал желтоватый оттенок, и малыш стал светленьким, бледно-розовым. И еще – здесь, в реабилитационном центре, Джаред впервые после родов смог хорошенько рассмотреть собственного сына – неторопливо, чистенького и при дневном освещении. И Джаред понял, почему Джейсон назвал своего племянника «Санни» – у Джастина на тыковке начали расти яркие оранжевые волосики, а на носу, наверняка, скоро проявятся веснушки, стоит его почаще выносить на солнце. Он весь был, как солнышко! Джаред невольно улыбался. Санни еще не умел улыбаться в ответ – он совершенно по-эклзовски морщил лоб и пухлыми розовыми губешками искал сосок, чувствуя близкий запах молока. Попискивал недовольно и таращился на мир большими омежьими глазищами. Зеленоглазый рыжулик. А что? Может, Джастин Саншайн? Тоже неплохо! Маленький Джей-Сан Эклз… Джаред прижимал к себе родной кулечек, усиленно сосущий молоко – кулечек неприлично громко чмокал, и его глазки поворачивались на каждое движение, а ручки и ножки хаотично двигались под пеленками. Все, что ему сейчас нужно для счастья – тепло, сухие пеленки и молоко. А еще папа и мама. Джаред тоже хотел стать счастливым… И тоже хотел увидеть свою маму…***
- Миссис Тал… - Мисс Тал, – поправила Алона мягко. Фелиция улыбнулась: - Простите, мисс Тал, а как… Вот от этого «мисс» Дженсен и проснулся. Алона?! Откуда она здесь? Было немного больно. Эклз поморщился. - Мистер Эклз, – Алона положила руку ему на грудь, не давая шевелиться: – Мы уже заканчиваем… Мисс Дэй, вы все запомнили? Алона рассказывала, что она немного переделала систему на ноге Дженсена на другую, менее громоздкую. Теперь ему можно будет вставать и передвигаться на костылях. Даже во двор выходить – естественно, пока в сопровождении Фелиции или другого медработника. Лежать долго все равно не рекомендуется – для быстрейшего выздоровления необходимо двигаться и выходить на воздух. И на солнце, когда хорошая погода. - …и не переживать, если от солнца веснушки пациента станут ярче – это нормально… – это Алона сказала как бы между прочим, ни на кого не глядя. И, если бы Дженс не прислушивался, он бы пропустил эту фразу среди терминов и объяснений о том, как правильно вводить растворы для нарастания кости, как подкручивать болты на системе и всего прочего. Фелиция эту фразу тоже не пропустила – глянула на открывшего рот парня и прыснула тихонько от хохота. Вошел Морган (то есть, Дженсен проспал целые сутки – ого!), тоже молча слушал и улыбался. Наконец, Тал повернулась к нему: - Мистер Морган? Она что, уже со всеми тут перезнакомилась? Что-то Дженсен в последнее время безвозвратно отставал от событий! Джеффри кивнул: - Посещать тебя посторонним в изоляторе запрещено. Но передачи приносить можно. Это, – Джефф прислонил к стене пару костылей, – от родителей. А это – от Маккензи, – и протянул пакет. Дженсен развернул: в пакете были брюки странной конструкции – одна штанина нормальная, а вторая – явно перешитая вручную. По всему боку – разрез с пуговицами, до самого пояса. Теперь Дженсену не было необходимости выходить в тюремный двор, ко всем этим придурковатым альфам, в юбке-саронге из простыни. - А это, – Джеффри Дин протянул парню еще один крохотный пакетик, – это, сказали, от Джареда. Только не разворачивай сразу! – Морган поймал нетерпеливого Эклза за руки: – Потом – без свидетелей… И улыбался, чертяка! От Джареда! О, боги! Медики что-то еще обсуждали, по временам дергая его ногу за болтики и стерженьки – довольно ощутимо! Мисс Тал – человек с Эдема, обучала свою коллегу – бету с Хоума, мисс Дэй, неизвестной ей технологии наращивания кости прямо в организме пациента. Очень увлекательно, блин… Дженсен зашипел сквозь зубы: - И надолго она тут? Парень имел в виду не Фелицию, естественно, а Алону Тал, и «тут» – в смысле, в его палате. Ему было неловко почему-то в присутствии этой девушки. Симпатичная и вежливая, любящая свое дело и знающая в нем толк – вон, даже не доктор приехал, а одна Тал – доктор доверяет ее профессионализму, чтобы та обучила коллегу-врача. И это все хорошо. Но она – человек! Их двуполых! И вот к этому Дженсен – никак не мог привыкнуть! Да еще и со своеобразным чувством юмора. Она сделала вид, что не поняла, что вопрос парень адресовал к стоящему рядом Моргану, подняла голову и, без тени смущения выдала: - Это, как пойдет. Я подписывала контракт только на время спасательной операции. Но… как знать! Может, мне приглянется какой-нибудь симпатичный омега, и я решу остаться на Хоуме навсегда. Мне нравятся омеги... Или, может, даже альфа – никогда нельзя быть уверенной, кто может приглянуться… Фелиция снова прыснула, и Морган смеялся в усы. Зато в лице Алоны – ни намека не шутку. Девушки еще что-то обсуждали, отойдя к приборам, а охреневший Дженсен повернул округлившиеся глаза к шефу и прошипел едва слышно: - Она что, со мной – ФЛИРТОВАЛА?! ДД тоже сделал вид, что не слышал вопроса – похлопал Эклза по плечу и удалился в сопровождении солдата – в свое крыло. Надо же, весело всем! Ладно-ладно, пусть потешаются! Вот он встанет и… и плевать ему будет на всех! Не нужна ему никакая смазливая блондинка! Ему нужен только Джаред! Быстрее бы только встать на ноги…***
Дженсен шел. В подмышках давило – жутко! Видимо, порастирает все к хренам! Фелиция, конечно, перебинтовала верх костылей, но все равно было неудобно. И ноги тряслись. Точнее, нога – на вторую нельзя будет наступать еще месяца четыре, и это при самых благоприятных прогнозах! Фу-х! Остановился передохнуть. Фелиция поддержала под локоть, спросила участливо: - Голова не кружится? - Нет. Отдохну немного и пойду дальше… Соврал, конечно! Еще как кружилась! Дышать в этом корсете – жутко неудобно. И слабость еще чувствовалась в суставах. Тряслась нога, руки и даже немного голова. И нижняя челюсть тряслась бы, если бы Дженсен не сжимал так сильно зубы! Желваки ходили на скулах! Но он шел. Упорно и упрямо! Ему надо было во двор! Можно ехать туда в комфорте, но тогда надо звать солдата с коляской – такие правила. Может, потому, что коляска – это потенциальное оружие и ее не оставляют без присмотра охраны? Железки можно открутить, пока никто не видит, спицы из колес вытянуть, сделать из всего этого заточки… Зато на костылях он может ходить и сам! Костыли – это всего лишь две палки – не опаснее стула или ножки от стола. И то, что по обе стороны его поддерживают два друга, один из которых – явно не медработник – на это солдаты упорно не обращали внимания! И даже на то, что эти друзья почти не выходят из его палаты, что запрещено, особенно, нарушающему правила поведения Моргану – в упор не видели! Друзья – это хорошо, даже если ты за решеткой. Дженсен не хотел звать солдата с коляской, потому что он не хотел, чтобы на то, что он собирался сделать, смотрел посторонний человек. Дженсен шел – три ступеньки еще, и все – двор. К пандусу не пошел – лестница ближе. Как на костылях спуститься по ступенькам, не сообразил. Морган почти поднял его под локти и осторожно спустил на землю. Как же трудно, оказывается, просто ходить по земле! Когда все хорошо, об этом не задумываешься, а тут… Но ему надо! Вот надо – хоть умри! Постоял снова, восстанавливая дыхание и усмиряя подступившую тошноту. Рука снова, уже в сотый раз, сама лезла в карман куртки, а там… Когда все вышли, и эта пугающая (довольно симпатичная, на самом деле) женщина-эдемка тоже, Дженсен трясущимися руками вскрыл маленький пакет от Джареда. Там была пинетка. Маленький вязанный башмачок, пахнущий молоком, ребенком и… распаренным на солнце медом. Пахнущий Эклзами и Джаредом, и немного Маккензи. Пинетка теперь из кармана придавала ему сил. Шаг. Еще шаг. Еще пару метров. Пришел! Мониторы теперь по всей планете, даже в тюрьмах. В этой его поставили во дворе – под навесом, на котором желтой краской написали огромную, не очень ровную букву «i». Приостановился на миг – оперся на края тумбы. Фелиция подхватила чуть не упавшие в грязь костыли. Вот же... Как же тут?.. - Смотри, – Морган уже разобрался и мог помочь: – касаешься экрана. Видишь? Эти прямоугольники – они, как кнопки. Про историю Эдема и преобразование Хоума будешь читать? Дженсен покачал головой – пот градом катился по лицу. Если он сейчас отрубится, Фелиция его еще неделю не выпустит из лазарета! Это, конечно, все интересно, но не сейчас. Да и от родителей он уже наслушался. Что нового могла поведать ему бездушная железка? Но кое в чем она могла помочь. Морган продолжал объяснять: - Тогда нажимаешь на «Поиск пропавших людей»… Так – есть. Вводишь «Джаред Падалеки»… Хочешь сам? Он хотел сам. Ввел по буковкам – внимательно, чтобы не ошибиться ни в одной из них. Экран мигнул и выдал: «Введите свои данные для идентификации». Ввел «Дженсен Эклз». Экран снова мигнул, и появилась надпись: «Встречный запрос отсутствует. За разъяснениями обратитесь к любому сотруднику Конфедерации». Смотрел на надпись молча, пока ни повернулся Морган. Фелиция в это время вежливо отогнала кого-то из таких же, как он, бедолаг, который снова и снова подходил к монитору, пытаясь найти кого-то дорогого сердцу – жену, ребенка или, быть может, мать. ДД положил руку на плечо, мигом уменьшив рост Дженсена сантиметров на пять, вздохнул: - Мы попробуем снова. Вечером. И завтра тоже. Может, он еще не разобрался с мониторами? Или чем-то занят? Их тоже, между прочим терроризируют психологи и социологи. Но он обязательно напишет, ясно? Да и не потерялся же он – с ним Маккензи и твои родители, мы знаем, в каком он центре… Да, Мак и родители. Но он хотел сам. Хотел видеть свое имя рядом с именем Джея – хотя бы на этом гребаном мониторе! Морган снова повернулся к экрану: - Мы можем сделать так: нажимаем «сохранить запрос», твой запрос теперь будет оставаться в системе, и если Джаред подойдет к любому монитору на планете, и введет свое имя, он сразу увидит, что ты его ищешь. А мы попробуем позже, друг... А теперь нам надо назад – потихонечку... Фелиция подала своему пациенту костыли: - Его запрос обязательно появится! Надо в это верить, Дженс!.. Да, друзья – это хорошо! Даже, когда ты за решеткой! Точнее, тем более, когда ты за решеткой! И тем более, когда ждешь суда. И когда у тебя нет сил дойти назад! И даже нет желания туда идти! Но он дойдет! Отлежится. А вечером пойдет снова. И завтра. И послезавтра... Пока не увидит то, чего так просит его душа… И тогда даже суд был бы ему не настолько страшен! Только… Мониторчик, родненький, постарайся немножечко… ради их всех!.. *Сноски: • Саро́нг (или сарунг, от индон. Sarung ) — традиционная мужская и женская одежда ряда народов Юго-Восточной Азии и Океании. Представляет собой полосу цветной хлопчатобумажной ткани, которая обертывается вокруг пояса (или середины груди — у женщин) и прикрывает нижнюю часть тела до щиколоток, наподобие длинной юбки. Распространён в Бангладеш, Камбодже, Малайзии, Мьянме (лонжи), Индии, Индонезии, Полинезии. У разных народов имеются свои способы повязывания саронга, но во всех случаях его использование служит одной цели — защите кожи от солнца и обеспечению телу вентиляции снизу в жарком тропическом климате. Для удобства при работе или сохранения тепла в случае похолодания полы саронга могут быть завязаны узлом или подоткнуты за пояс.
