Два метра до счастья

      Прямо от здания суда полетели к дому Коллинзов – военным челноком. За штурвалом сидел все тот же пилот, которого Дженсен уже видел (что-то он часто стал мелькать – в Конфедерации что, других пилотов нет?).       Маккензи сказала родителям, что тоже пока поживет с братом – будет ухаживать за его ногой, да и с Генри ей так будет легче – Вики ей поможет. В реабилитационном центре ей делать было нечего – Джареда там уже не было. А Донна с Аланом все равно собирались продолжать колесить по планете – искать семью Джошуа.       Не успели кое-как устроиться, как подъехала Фелиция. Дженсену снова пришлось терпеть долгие нудные объяснения и верчение-кручение болтиков на его многострадальной ноге. Маккензи внимательно слушала. Дэй объяснила, что проще всего вводить препараты, когда пациент спит – так он не будет ощущать дискомфорт (ага, красиво сказано! Это было тупо больно!). Дженсен отклонил рукой Фелицию со шприцем, которая как раз пыталась ввести его снова в состояние сна – капельницы Эклзу, сказали, уже не обязательны, если он будет чувствовать себя хорошо, а вот укольчик не помешает. Он не хотел сейчас спать. Все еще надеялся…       Надеялся со сверхъестественным, воистину эклзовским упорством, хотя Мак четко сказала ему, что за Джаредом еще рано утром приехал его брат и забрал вместе с Джастином. Вот это было действительно больно – гораздо больнее, чем манипуляции с ногой! Это просто убивало…       А больше всего его убивал Мэтт! Коэн отказался жить в реабилитационном центре – оказывается, так тоже можно (и это убивало тоже – можно, как оказалось! Джаред, твою мать…). Омеги теперь свободны и их не имеют права нигде удерживать насильно – даже там, где им собираются помочь. Мэттью сказал, что в помощи и реабилитации не нуждается, что у него есть любящая семья и родной дом, где его ждут и где его дети уже давно признаны своими его альфой и бетой, а он чувствует себя равноправным партнером. Сотрудники Конфедерации вчера ничего не смогли ему сказать в ответ – сняли ошейник, выдали удостоверение гражданина и отпустили, взяв с него слово, что если его будут обижать или он просто захочет поговорить или посоветоваться по любому вопросу, то обязательно обратится в ближайший реабилитационный центр или вообще к любому человеку в форме Конфедерации. Надавали на дорожку кучу листовок и брошюр, зачем-то всунули в руки упаковку молочной смеси и отпустили.       Теперь Коэн вился возле Дженсена. То пить ему принесет, то подушку поправит, то больную ножку укутает... Достал совсем! А еще и поглядывает так красноречиво! Косяки кидает, прям! И течет. Маккензи делала вид, что не замечает, Дженс хмурился, Вики возилась с детьми. Миша тихонько ржал – а ему-то что? В семье Коллинзов давно уже все ясно, и так и останется впредь – Миша и Виктория любят друг друга еще со школы, Мэттью тоже их любит – совершенно искренне, хотя хочет и Дженсена тоже – слишком явно хочет! Перед родителями даже неудобно! А дети у них вообще – на всех один табунчик. Никто не делал разницу между ними и раньше, а сейчас, тем более, не собирается. Изменится только то, что теперь не нужно бояться за будущее Мэтта и одного из их общих малышей – омежки. Равно как и за остальных детей, которые еще у них будут – кем бы они ни родились.       Ну, а если Коэн снова соблазнит Эклза, то Миша не будет против – лишь бы Мэтту было хорошо. Удовлетворенный и счастливый омега – это уже половина семейного счастья! Ведь, в конце концов, он сам подложил своего омегу под Дженсена когда-то, и один из детей Мэтта вполне может быть от Дженса, хотя об этом Коллинзы никому не расскажут. Конфедераты говорят, что на Эдеме такое тоже не принято выяснять – или лучше следи за своими домашними, чтобы они не ходили налево, или разводись, если брак трещит по швам. Или признавай всех детей, которые рождены в браке, даже если подозреваешь, что один из них может быть от друга.       - Ну, как ты? – спросил Миша после обеда.       Как он? Хреново! Но Эклзы ныть не привыкли.       - Нормально, – вздохнул Дженсен.       Друг, как всегда, угадывал его настроение и без слов. Ласково похлопал по плечу:       - Не переживай. Ему ведь тоже хочется проведать своих! Представляешь, сколько он их не видел?!       - Почти столько, сколько мы своих, – хмуро согласился Эклз.       - Вот видишь! – закивал Миша.       Эклз вздохнул:       - А я теперь на подписке о невыезде…       Миша округлил глаза:       - Куда ты уже собрался выезжать, одноногий ты мой?!       - К Падалеки…       - Вот именно – к Падалеки. Родственникам твоего Джареда… Ты сам поехал бы к родственникам, которых давно потерял и только что нашел? Я – точно поехал бы!       - Миш, наши с тобой родственники нас не продавали…       Коллинз нахмурился:       - Джаред сам разберется – не маленький! В конце концов, он к родным уехал, а не к хрен-знает-кому! Это же его семья, Дженсен! Какой силой ты бы смог его остановить?       - Обыкновенной, – пробубнил Дженсен, еще больше мрачнея, – связал бы, и все…       - Повязал бы? – у Миши в глазах забегали чертики: – Да ты шалун!       - Долбоеб! – огрызнулся Дженс тихонько, чтобы не услышали дети: – Говорю: связал бы – веревкой!       - А мой вариант понравился мне больше… Плохо, что рабство уже отменили, да? Насильно ты уже не имеешь права забрать его у Падалеки… Ладно, не кисни – я думаю, день-два и он к тебе вернется. Непременно! А время быстро пролетит… Мэтт, принеси, пожалуйста, Дженсену еще одну подушку!       Коэн охотно помчался на помощь, призывно повиливая задом…       Да уж, время пролетит быстро! Не свихнуться бы пока – в ожидании…

***

      Вечером вернулись Алан и Донна – привезли Джейсона. Коллинзы были наслышаны о необычном маленьком омеге, и им не терпелось с ним познакомиться.       Мальчик, как взрослый, пожал руки Мише и Мэтту, представляясь вполне серьезно:       - Джейсон Эклз. А как зовут Вас?       Мужественно вытерпел поцелуи и тисканья от Вики, Мак и Фелиции, и пошел с Мэттом знакомиться с детьми. Взрослые слышали, что он уже задает Коэну тысячу вопросов, как любой нормальный ребенок.       Потом они вместе притащили ящик с игрушками в гостиную, вывалили все на ковер, и Джейсон начал учить малышей Коллинзов буквам, перебирая с ними кубики. Детки у Миши еще маленькие – старшим и четырех нет, средней беточке почти два, а младший еще ходит плохо – все больше ползает, но они заинтересованно слушали – минут пять, насколько хватило их недолгого детского внимания. Потом они начали складывать кубики в игрушечный грузовик и Джейсон возил его строить космопорт, старшие детки Коллинзов ставили кубики друг на друга, дочка занялась выдергиванием волос у куклы, а самый маленький ползал и всем мешал.       Потом младший закапризничал и Мэтт пошел его кормить и укладывать спать. Сыночка Маккензи – крошку Генри, Мэтт тоже согласился пока подкармливать грудью, но он это сделал еще час назад, и теперь Генри Эклз спал крепким сном сытого солдата в старой деревянной кроватке, через которую прошли все детишки Коллинзов/Коэнов. Мэтт забрал своего капризничающего младшего и пошел наверх, а у женщин начались их вечные разговоры, кто сколько кого кормил грудью, кто и во сколько пошел и о прочем, о чем мужчинам слушать совсем не интересно. А в некоторых случаях даже постыдно, потому что Донна тихонько рассказывала свои секреты, как приучить малышей ходить на горшок – на примере собственных детей, естественно! А остальные дамы поминутно косились в сторону Дженсена и подозрительно умильно улыбались.       Миша принес выпивку. Маккензи на минутку оторвалась от «бабских» разговоров, вытянула шею:       - Миша, Дженсену алкоголь нельзя.       - Это ж пиво! А Фелиция сказала, что иногда по бокальчику можно.       - Но только по одному! – Фелиция строго глянула на мужиков и вернулась к беседе в дамском кругу.       Миша козырьнул доктору Дэй и подмигнул альфам:       - Угу! А какой бокальчик, «ноль тридцать три» или «литр», уточнить забыла…       Мужчины заулыбались.       Джейсон крутился возле альф, и одно это уже было необычным. На старом Хоуме даже вопроса не возникло бы – омежку однозначно отправили бы в компанию к женщинам и детям. Но Джейсону там явно было не интересно.       - Останешься ночевать у Миши, Вики и Мэтта? – спросил Алан у младшего сына.       Джейсон покосился на детвору на ковре:       - Я буду спать с ними?       - Только если захочешь.       - А с братиком можно? – Джей боязливо покосился на Дженса.       Алан улыбнулся:       - А ты сам у него спроси! – а сам кивнул среднему так, чтобы младший не видел, что, мол, можно.       Джейсон подошел к брату – осторожно и как-то бочком:       - Дженсен, можно я буду сегодня спать с тобой?       Дженс, если честно, вообще не знал бы, что ответить, если бы не тайный знак от отца – Джейсон все же омега, хоть и маленький! Разве это хорошо, если омежка будет спать с альфой? Ему, конечно, еще и шести нет, но все же… Дженсен сомневался.       Выручила Донна – подошла, погладила маленького сыночка по светлой голове:       - А давай так – ты будешь спать в комнате Дженсена, но в другой кроватке? А то у братика ножка болит – ты же знаешь.       - А в комнате с тобой можно? – омежка поднял на брата свои огромные зеленые глазищи – просящие – глаза олененка Бэмби…       Ну, как отказать такому искреннему взгляду? Дженсен улыбнулся и кивнул:       - Можно. Если Миша найдет для тебя подходящую кровать.       - Я пойду спрошу у Миши, – сделал вывод малыш.       Очень серьезно подошел к Коллинзу, о чем-то поговорил с ним, и они пошли куда-то вдвоем – видимо, по-мужски решать возникшую проблему.       Донна улыбалась:       - Ты ж не против, сынок? А то он тебя немножко побаивается…       Надо же! Все его побаиваются – все омеги… Кроме Мэтта, пожалуй… Лучше бы Мэтт побаивался!       - Почему? Я ж вроде бы… – расстроился Дженсен.       Мама присела рядом, погладила по голове и этого сына:       - Сыночек, ты здесь не при чем. Просто Джей все время говорит, что ты такой взрослый и большой…       - Папа тоже взрослый и большой – мы с ним одинакового роста, – не понимал парень.       Донна вздохнула:       - Потому что папа – это папа, а мама – это мама. А старший брат – это для него, как какое-то божество – могущественное, всесильное и недостижимое. Он с рождения знал, что у него есть старшие братья и сестра, но он не думал, что они такие уже большие, понимаешь? Мы сами с папой не думали… Столько времени не виделись. Привыкли же, что Мак еще маленькая, и... и ты… – мама заплакала.       Дженсен обнял ее:       - Ну, что ты, мам! Все, успокойся... Успокойся, а то детей напугаешь… Не плачь – все хорошо. Пусть ночует со мной – я не против. Джейсон мне нравится – он забавный…       - Он тебя любит, – Донна вытирала слезы, стараясь, чтобы их никто не видел: – Просто ему нужно к тебе привыкнуть. Все время про тебя теперь спрашивает – что ты любишь и все такое...       - Я понял, – Дженсен мило улыбнулся.       Хотя хотелось кричать! Орать от боли! Ему нравился братик, но… так хотелось, чтобы рядом был еще один Джей! И еще один маленький омежка… Обнять их, видеть, слышать, быть рядом с ними. Все ли у них там хорошо? Да где ж они, блин! И связаться с ними никак…       А еще жалко было маму. Она тоже – столько натерпелась за эти годы, и столько на вчерашнем суде! И Джоша разыскать пока не получается – как в воду канул! Мама держится, как может, но всему есть предел…       Дженсен обнял маму, прижал ее к своей сильной груди:       - Я люблю тебя, мам…       - И я тебя, сыночек. Мы с папой всех вас – очень любим…

***

      Дом, который Джаред помнил с детства, не изменился только снаружи – внутри все было совсем не так. Другие обои, другая мебель, пахло по-другому – Джей не узнавал почти ничего.       Его комната тоже была занята – там спала его мачеха со своим сыном-альфой. Тем самым, из-за которого развелись его родители и из-за которого мама стала такой…. Нет, конечно, мальчик ни в чем не виноват, но Джаред все равно не мог отделаться от настороженного чувства не только к мачехе, но и к ее ребенку. Да и малыш был капризным, все время требовал внимания к своей персоне, и мать ни на минуту не могла отвлечься ни на что другое. Чему, признаться, Джаред был рад – за весь день он не перемолвился с Женевьев Падалеки и парой слов. Требовательный маленький тиран – будущая копия Джеральда.       Его с Джастином поселили в комнате без окон, где раньше жил их омега. Сказали, временно, пока не будет готова его спальня. Омега семьи Падалеки сбежал, когда пришли конфедераты, поэтому его комната пустовала – так сказали Джареду. В комнатке омеги была детская кроватка и Джареду там, мол, будет удобнее, чем в любой из спален, где маленького будет некуда положить. Джареду там не нравилось, но возражать он пока не стал – для первого вечера сойдет и так! Но на завтра надо будет обсудить этот вопрос с братом. Джей не был уверен, сколько он пробудет у родных, но жить Джастину в комнате, которую невозможно проветрить, нехорошо!       Собственно, он и пошел на второй этаж, чтобы поговорить об этом с Джеффом и обсудить еще некоторые вопросы. Комната Джеффри была пуста, и Джаред уже повернул назад, когда услышал голоса в комнате сестры.       - Да он достал уже! – возмущалась Меган: – Все уши прожужжал про своего бывшего хозяина! Эклз – то, Эклз – се! Тьфу! И что за фамилия такая – язык сломать можно! И имечко не лучше – Джен Сен – бред какой-то! Говорит, что он хороший! Бла-бла-бла!.. Да ВСЕ хорошие – по сравнению с помойкой! А братец настолько туп, что этого не понимает! Его и подобрали только затем, чтобы бета хозяина имела запасное вымя на случай, если у нее не будет…       - Мег! – перебил ее Джеффри: – Следи за языком! Мала ты еще, чтобы разбираться в таких вопросах!       - Сегодня уже мала? А еще вчера ты соглашался, когда я перед отъездом сказала, что все омеги сучки, и Джаред – сучка?       - Потому что это правда – все омеги сучки – это даже семилетние пацаны знают! – Джефф ходил по комнате, скрепя половицами: – Вот же, черт! Скорее бы отца выпустили! Джаред уже у нас – чего им еще надо? Мы с ним еще в суд сходим – изображу любовь до гроба и поцелуи в десны! Мол, искали всю жизнь, и теперь счастливы! Ты тоже пойдешь!       - Не могу я! – спорила Мег: – Я прикасаться к нему не хочу! Гадость! Таскался, не известно, где – по мусоркам! Его там бомжи драли!       - Мег!       - Я что, не права? Сам сучка и приплод его сучий! Альфа у него есть – как же! И ты поверил? Нагулял ребеночка…       - Мег!       - Что? Из-за него папу арестовали! Подумаешь, продал до совершеннолетия! ВСЕ так делали – ВСЯ ПЛАНЕТА! Ненавижу его! Скорее бы суд – и пусть валит, куда хочет! Хоть назад – на свою помойку!       - Мегги, ты дура? – спорил брат: – А, если потом проверят?       - И что нам теперь – вечно его терпеть?!       - Почему – вечно? Пока отца выпустят, а там еще какое-то время, пока все уляжется. А потом найдем ему какого-нибудь мужа и сбагрим вместе с мелким ублюдком!..       Дальше Джаред не слушал. Тихо вернулся в свою комнату, сел на край кровати и задумался.       Больно было – эта боль оглушала похлеще физической! Сердце рвала на части! Снова… Ну, за что ему это все?       За что…

***

      Дети спали. Фелиция, Донна и Алан уже давно улетели. Маккензи и Мэтт еще что-то прибирали на кухне, а Виктория писала на завтра список необходимых покупок, щурясь сквозь толстые очки – она была рада гостям, но теперь их стало больше и это необходимо было учитывать.       Мужчины тоже собрались укладываться, допивали пиво, когда в гостиную притопал Джейсон – в пижамке с мишками, похожей на ту, в которой до недавних пор еще спала Маккензи, только маленькой. Шлепал по полу босыми ногами. Вики первой заметила его, подняла голову:       - Что, малыш?       Джейсон тер кулачками сонные глаза:       - Я не смог уснуть… А где мама?       Мальчик скривил губки, будто собирался вот-вот заплакать. Вики подошла, присела возле него, обняла:       - Мама и папа прилетят завтра или послезавтра. Они полетели искать твоего братика Джошуа, тетю Эли, дядю Джейка и их детишек, помнишь?       Мальчик кивал головой, но его губы все равно сжимались, а глаза блестели, но он держался мужественно. Вики продолжала мягко:       - Здесь твои братик Дженсен и сестричка Маккензи. Они рядом с тобой, видишь? – Джей оглянулся на Мак, которая вышла из кухни, вытирая руки полотенцем, и на Дженсена, кивнул осторожно. Бета продолжала: – У тебя ничего не болит, малыш?       - Нет, – Джейсон замотал головой, но глазки все еще тер.       - Может, ты что-нибудь хочешь?       - В туалет.       - А это мы сейчас организуем… Мак! – Вики оглянулась: – Отведи братика в туалет... Ты пойдешь с сестричкой, Джей?       - Не пойду... – мальчик надул пухлые губки обиженно.       - Почему? – удивилась бета.       Джейсон посмотрел на Вики, как на немножечко сумасшедшую:       - Потому что я мужчина, а Маккензи – девочка…       Миша подмигнул Дженсену, подошел к ребенку, взял его на руки, прямо посмотрел в глаза:       - А со мной пойдешь?       Джейсон подумал секунду, кивнул:       - Пойду… А когда Дженсен придет со мной спать?       - Когда сестричка полечит его ногу… А ты знаешь, почему у Дженсена болит нога?       - Потому что он раненый, – уверенно ответил мальчик.       Миша прижал омежку к себе и тот обнял его за плечи – охотно и доверчиво. Миша потихоньку уносил ребенка назад в спальню, поясняя на ходу:       - А почему он раненый, знаешь?.. Потому что наш Дженсен – герой!       - Геро-о-о-ой?! – малыш округлил глазенки, глядя на брата из-за плеча Коллинза – огромными восхищенными глазами.       - А знаешь, почему…       Они ушли. Сейчас Коллинз сводит мальчика в туалет, снова уложит и расскажет длинную-предлинную сказку о том, какой Дженс герой, чтобы малыш перестал бояться брата. В ней Дженсен будет освобождать город от драконов и троллей, выручит принцессу из высокого замка, повергнет всех врагов, спасет короля и так далее, а по пути будет раздавать детям конфеты и мороженое и катать их на своем звездолете. Сказка будет интересной, но плавной и тягучей, со множеством подробностей – во что был одет Дженсен, какой у него был боевой челнок, мимо каких гор и озер он летел, и прочее. И малыш уснет, так и не узнав, чем эта сказка закончилась – никто из детей еще не дослушивал мишины сказки до конца…       Вики подняла голову от своей писанины:       - Дженс, а это точно твой брат, а не сын?       - В смысле? – не понял парень.       Маккензи и Мэтт тоже улыбались в дверях кухни. Виктория продолжала серьезно, даже задумчиво:       - Вот природа чудит иногда! Глядя на Джейсона, мне не нужно представлять, каким ты был в его возрасте – он и есть ты! У него и губы, как у тебя, и нос, и ресницы, и глазищи такие же. У него даже ногти на руках и ногах – как у тебя! И уши такие же – розовые и прозрачные. И веснушки…       Мэтт хитро улыбался, и Маккензи прыснула:       - И попочка круглая, и там тоже похоже…       Они с Мэттью купали Джея перед сном – и видели его голенького.       - Он – омега! – заметил Дженсен, заливаясь краской.       Вики кивнула:       - И мы об этом же…

***

      И о чем только Джаред думал?       Да, он хотел повидаться с мамой. Но Маккензи сразу сказала ему, что они сами отвезут его к маме. Шерон – не омега, ее адрес узнать проще. В конце концов, можно попросить Дэннил – она поговорит с генералом, объяснит ситуацию, и данные Шерон Падалеки можно будет открыть. Но имя «Дэннил» обдало его ушатом ледяной воды – Джаред заупрямился. К тому же, если честно, увидеть хотелось не только маму – у него была семья, и оставалась надежда, что… Эх, и о чем он только думал!       Семья? Идиот! Причем, безнадежно наивный! Эта семья отказалась от него, а теперь предала во второй раз. И вообще, семья – это не всегда те люди, которые тебе родные по крови, и родной дом – далеко не всегда тот, где ты родился. Если у него и есть семья, то она явно не здесь. Его родные остались там, за пятьсот километров, и теперь его сердце разорвано пополам – одна половинка осталась там, рядом с мамой, а другая рыдает, желая сию секунду оказаться рядом с Дженсеном и его родными. И Джаред виноват в этом сам. Виноват перед самим собой. Перед Джастином. И перед Дженсеном тоже… Семью ему захотелось! Блин…       Зашевелился Джастин – мокрый и голодный, пискнул требовательно. Джаред уже купал его сегодня, поэтому сейчас он его только быстренько перепеленал – автоматически, не думая – он думал совсем о другом. И лег кормить. Лег, потому что за сегодняшний день – ранний подъем, дорога, свидание с мамой, хлопоты по дому – он совершенно вымотался! Спина болела, и кормить сыночка сидя он уже не мог. И теперь, после того, что он случайно услышал, просьбы помочь уже не казались ему такими невинными: «Джаред, сделай то», «Джей, сделай это». Он привык помогать, но… «Тебе особое приглашение нужно, Джей?» Блин, ну, вот куда смотрели его глаза?!       Только Джастину пока хорошо. Са-а-анни… Маленькое солнышко. Чмокает усиленно – и ничего ему больше не надо.       Но что ждет его дальше в этом доме? «Тебе особое приглашение нужно, Джастин»?! И эта комната без окон? Могли бы хотя бы для отвода глаз – в гостевую поселить! А потом что, найдут ему «какого-нибудь мужа» и «сбагрят», как «ублюдка»? Не бывать этому!       Джаред пылал – лицо пылало, голова пылала, маленькое тельце под боком казалось комком раскаленных углей и жгло живот…       Дверь приоткрылась, впуская полоску света. Джей не хотел смотреть, кто там – он никого из них не хотел видеть!..       Что там Маккензи говорила про конфедератов и поисковые терминалы на вокзалах и в супермаркетах?..

***

      Была полночь, когда Джеффри Падалеки вышел в темный коридор, плотнее запахнувшись в махровый халат – отопление и свет в доме экономили. Но все равно, каждый вечер надо проверить, все ли в порядке и хорошо ли закрыты входные двери – много сейчас разных по городу шляется… А Джефф теперь в семье главный – так вышло. По крайней мере, на то время, пока отец под следствием – однозначно! И за порядок в доме отвечает он. Вернется Джеральд – пусть поступает по-своему, но пока его нет – будет так, как скажет Джефф! Без вариантов! И тем, кто нарушит его порядки, придется несладко!       А это значит, что Мегги в одиннадцать должна спать. Приостановился и прислушался. В комнате сестры свет не горел, и внутри тоже было тихо – скорее всего, она уже давно мирно спала.       Джефф пошел дальше – свет в коридоре не включал – он знал дом, как свои пять пальцев. Еще бы! Он родился и вырос в нем.       Тихо спустился по лестнице в гостиную – Джаред здесь убрал, как и было поручено. Чистота и порядок.       Подергал входную дверь – заперта, поставил дверь под сигнализацию (интересно, она хоть работает? Падалеки не доверял новой власти и сомневался). Теперь уже ни войти, ни выйти через эти двери невозможно.       На кухне еще горел свет. Джефф нахмурился, толкнул приоткрытую дверь – Джен дернулась от неожиданности. Альфа молча прошел мимо испуганной мачехи, подергал дверь черного входа, поставил на сигнализацию и ее.       Оглянулся на Женевьев – та заканчивала прибирать на столах и потупилась, когда Джефф нахмурился:       - А где омега? Почему не помогает?       Джен отвела взгляд:       - Джастин расплакался, и Джаред пошел его кормить…       Альфа нахмурился еще больше, а мачеха так и стояла, опустив взгляд в пол. Женевьев его боялась. И Джеффри это нравилось – еще от Мегги бы добиться такого подчинения! Но сестра – любимица отца, и брату это вряд ли когда-нибудь удастся. Старшего сына Джеральд тоже не обижал – уважал, как мужчину и наследника, но Меган прощал любые ее капризы и любые выверты. Как и младшему сыну, которого родила ему пять лет назад Женевьев, и Джеффу это было неприятно. Джефф мелкого недолюбливал.       А вот сама бета – Женевьев, или Джен, как называл ее отец, была очень даже ничего… И фигурка осталось такой, какой была в тот день, когда Джеральд впервые привел ее в дом – зареванную восемнадцатилетнюю практикантку. Женевьев была сиротой, и, забеременев, попала в полное подчинение к своему самцу. Невысокая изящная брюнетка с темными блестящими глазами и симпатичной маленькой грудью – конфетка, а не бета! Аккуратное личико, густые волосы, горячий рот. И попа у нее подтянутая – почти, как у омеги. И пахла Джен так замечательно… Да-а-а, к сорока пяти годам Джеральд наконец-то начал что-то понимать в женщинах…       Джеффри нахмурился еще больше, услышав ответ мачехи на его вопрос про омегу, но Джен поняла его выражение лица по-своему. Она обреченно вздохнула, вытерла руки полотенцем, сняла фартучек – бросила его на стол. Послушно присела на корточки. Дернула за завязки халата, распахнула. Взялась руками за пенис пасынка – его крупный орган тут же начал заинтересованно подниматься.       Приласкала яички, погладила ствол, чтобы он поднялся быстрее. Облизала головку, проведя языком по кругу и цепляя уздечку – как он любил. Пососала немного.       И забрала член поглубже, ласкала внутри горячим языком. Двигала головой вперед-назад, придерживая член у основания и не прекращая перебирать чувствительные яички. Узел не нальется настолько быстро, но район узла лучше все-таки контролировать – Джен свою работу знала. Главное, чтобы Джеральд о ней когда-нибудь не узнал…       Джефф тоже начал двигать тазом – неспеша трахал рот молоденькой мачехи, не боясь, что ей нечем будет дышать – не маленькая, пусть сама отслеживает! По привычке прислушивался к звукам в коридоре. Отец в тюрьме, да и не его он опасался – Джеральд уже несколько лет ходил с палочкой, и, если бы он даже был дома и проснулся ночью, и спускался бы по лестнице, а потом шел в кухню по мраморному полу гостиной, это пропустить было бы невозможно! Джеффри иногда даже снился этот звук: «Тук! Тук! Тук!». Звук деревянной палки, стучащей по камням в такт шагам.       Мегги тоже редко просыпалась ночью, но она бы включала свет в коридоре и гостиной прежде, чем войти в кухню за соком, она включила бы свет везде – она всегда так делала.       Омега – тот, что сбежал с приходом Конфедерации – ходил тихо и в темноте, за что ни раз выгребал от Джеральда. Мегги, встав ночью, пугалась его и начинала плакать. Отец просыпался и мог ударить омегу там же, не отходя от места инцидента. И не только рукой – омеге влетало иногда и палкой.       Но омегу Джеральда Джеффри не стеснялся – он даже не дергался, если в кухню входил омега – тот ничего не скажет своему хозяину, иначе ему было бы не жить – питомец боялся Джеффа гораздо больше, чем самого хозяина! Да омеги в доме и не было – он сбежал, как только услышал про освобождение рабов – в ту же ночь! Падла...       Но у Джеффа все же укоренилась эта привычка – прислушиваться в тот момент, когда он грешил с мачехой. Вроде, и бояться некого, но… черт его знает! Он и не маленький уже, но ему до сих пор казалось, что в этом старом доме обитает Нечто – какой-то дух или призрак, который следит за ним из темноты и смотрит с укором…       Но, даже не смотря на такие мысли, отказать себе попользоваться телом хорошенькой мачехи Джефф не мог! Да и какого черта! Особенно, когда омега теперь сбежал – трахать своего омегу Джеральд разрешал – тот был стерилизован, и сын брал его тогда, когда хотел и сколько хотел. А хотел он часто и подолгу. А вот Джен…       Джеффри наяривал все сильнее – трахал бету в самое горло, проскальзывая головкой по шершавому небу. Таранил горячий ненасытный рот. Хороша, чертовка! И похрен, что она дает ему не потому, что он ей нравится, а от страха! Какая ему разница? Сама вляпалась в это дерьмо! Никто не подкладывал ее под богатенького Джеральда Падалеки, к тому же женатого! Сама захотела обеспеченной и красивой жизни – вот и получай ее! Окрутила папашку, соблазнила, залетела от него – получай и все остальное! Говорили, батя ее по всей больнице трахал – и в кабинете, и в сестринской, и в прачечной раскладывал, и даже в смотровой – прямо в гинекологическом кресле пялил! И больная нога, главное, не мешала. А зажимал вообще везде – почти открыто лапал за зад, от коллег не прятался – плевать на профессиональную этику, если ты не только главврач, но и хозяин клиники – тебя ж некому уволить! Вся больница об их романе знала – весь город. В подробностях. Все, кроме Шерон! И в рот Джеральд научил ее брать – не Джефф! В городе так и говорили – Женевьев Кортезе насосала свое счастье!       Вот пусть и занимается тем, что умеет лучше всего! А как тут удержаться молодому альфе, у которого первый гон еще не закончился, когда в доме появляется такая юная – больше, чем на год, младше Джеффа – и такая привлекательная бета? И похрен, что это новая жена его папы! Организму молодого здорового самца на это наплевать! Неутомимый горячий рот, упругая попа и грудь, соблазнительный запах и узкая сладкая пизденка в придачу – такой сладкий запретный плод… Да еще и не залетит от пасынка – она уже была беременна, когда выходила замуж!       Джеффри трахнул Женевьев в первую брачную ночь – выманил из супружеской спальни, когда Джеральд, утомленный свадьбой и сексом, уснул, затянул молодуху в кладовку, выгнав оттуда омегу, зажал рот и выебал!       ...У Джеффа Падалеки – толстый пенис. Джен приходится смешно гримасничать, буквально натягиваясь ртом на орган пасынка, а ее щеки при этом морщатся и из глаз идут слезы. Но она сделает все, что он ей прикажет, если хочет, чтобы ее существование в этом доме было сносным. Отсосет, вылижет, раздвинет ноги, даст трахнуть себя в любой позе, в какой захочет Джефф. И предохраняться молодой альфа не любит – никаких прерванных актов! Только кончать глубоко в ее жаркое влагалище, вогнав крупный пенис полностью, вжавшись в пах девчонки волосатым лобком. А потом размазать сперму по ее плоскому животу багровой головкой.       Она и проглотит, если Джеффри захочет – спустит в ее горло, а она проглотит всю его сперму и будет еще и вылизывать член, как омежья шлюха. А иначе получит по морде! Или он снова макнет ее головой в унитаз, как тогда – в первый месяц ее замужества. Пригрозила рассказать об их связи мужу, видите ли! Ха! Джен хватала его за сильные руки, кашляла и захлебывалась, а он все макал ее и макал, пока она не нахлебалась достаточно и, плача, не пообещала подчиняться и молчать. А потом Джефф трахал ее раком, над тем же унитазом, а с ее волос капала вода. Медовый месяц, сладкий секс, медовый запах от освежителя для унитаза… Захотела стать Женевьев Падалеки и хлебать счастье и достаток ложкой – вот и нахлебалась!       А лучше сцепки с Джен бывают только сцепки с омегами! Но вязаться с мачехой дома, пока не арестовали отца, было слишком опасно! Джефф обычно снимал для этого номер в мотеле где-нибудь за городом или договаривался с приятелями о свободной «хате». Они ехали туда отдельно – Джен под предлогом визита в парикмахерскую или похода по магазинам, а Джеффри – без предлога. И там он отрывался с податливой мачехой, как только мог! Ебал в обе дыры, пока она стонала и кончала на его толстой елде! Вязался, кончал в нее, а она кричала и рыдала на его узле, а потом вылизывала его всего, ползая на коленях. И он готов был брать ее снова и снова.       Как они скрывали потом следы преступления, спросите вы? Очень просто – Джефф поразительно похож на отца и пахнет почти так же, как он, а с возрастом Джеральд вообще перестал различать разницу в запахах их феромонов. А Джен подстраивала так, чтобы Джеральд заставал ее в ванной, среди пахучей пены и ароматных свечей, и трахал ее там. Или выходила к нему в его же вчерашней сорочке – говорила, что ее это возбуждает, и делала мужу долгий минет, терлась об него, вылизывала его тело и половые органы. А, когда он кончал, размазывала часть его спермы себе по животу и по половым губам. И еще до того момента, когда Джеральд мог что-то заподозрить, бета уже была им помечена и пропитывалась его собственным запахом.       Впрочем, Джефф не сильно интересовался, как выкручивается Женевьев – это ее, женские, проблемы! Ведь до сих пор, все их вязки, даже многократные, сходили им с рук! Но, если не получалось организовать секс со сцепкой, быстрый трах в кладовке или качественный отсос на кухне – на это Джен готова была всегда!       И сейчас тоже. Какая горячая – потекла уже! Джеффри это четко слышал. Осклабился, запустил ладонь под ее шелковый халатик, провел пальцами по входу – половые губы набухли и смазка уже выделялась из дырки наружу. Распахнул ткань на ее груди, покрутил пальцами темный сосок – девушка закрыла глаза от вожделения... Сейчас опрокинуть бы шлюху на стол и вдуть ей по самые яйца! Отец в тюрьме – даже сцепки можно не бояться! Повизжит в полотенце – как миленькая! Или можно вытянуть ее за волосы в гостиную, поставить раком и выдрать, чтобы она корчилась и пищала на его раздутом болте! Начинить ее спермой по самую диафрагму, а то, что будет вытекать, размазывать по ее красивым ягодицам и заставить обсосать его пальцы. И похрен, что испачкают пол или диван – омега потом все приберет – голый, своим языком! А потом вылижет влагалище Женевьев, пока Джеффри будет ебать его в зад… Падалеки уже прижал к себе стройное смуглое тело мачехи, намереваясь вставить ей между ног член, когда вспомнил: че-о-о-орт, омега же сбежал!       ...И тут Джеффа осенило: почему – сбежал?! У них же снова есть омега…

***

      Наконец, решили ложиться и взрослые. Говорить с Мишей Дженсен мог часами, но всего все равно не переговоришь. Миша еще раз извинился, что не сообразил, что Эклзы не успели убежать и находились под завалом дома, когда Коллинзы, после нескольких дней сидения в убежище, все же решились ночью бежать к родственникам Виктории – на ферму.       - Успокойся – ты не мог знать. Тем более, если тебе сказали, что челнок Джоша кружил над нашим кварталом.       - Так сказали… – вздохнул Миша – он все равно чувствовал себя виноватым: – Откуда ж я мог знать, что Джошуа вас не забрал…       - Ты сам сказал – не мог знать…       - Я бы тогда вас…       - Все, Миш, успокойся. Я жив, дети живы – все хорошо. Пошли спать, а то Мак еще над моей ногой колдовать, а скоро уже Генри может проснуться – аппетит у него хороший – мужик скоро кушать захочет!       Дженсену помогли на костылях доковылять до спальни – после процедур желательно было лежать как можно дольше – хотя бы до утра.       Отлил, умылся, сидел на краю кровати, спустив ноги. Любовался братом – Джейсон мирно посапывал на раскладушке, подложив под щеку руку – он и спал в любимой позе Дженсена. Да уж, природа иногда реально чудит!       Мэтт разложил по полу, вокруг раскладушки, подушки – Донна сказала, что Джейсон еще только учится спать на кровати без перил и может еще упасть во сне. Молодец, омега! А еще Коэн даже ширмочку возле малыша поставил – заслонил изголовье от света, чтобы мальчик мог спокойно спать.       Дженсен вздыхал. Безумно хотелось видеть Джареда! Не хватало его запаха – Джейсон пахнет слабо-слабо, как все дети – по запаху даже еще и не поймешь, что он – омега. А еще хотелось, чтобы Джастин вот так же посапывал рядом, чмокая во сне розовыми омежьими губешками…       Черт! Что-то пробрало его сегодня! Вроде, и пива выпил не много. Но, то ли малыш этот так влиял, то ли вся обстановка дома Коллинзов – спокойная, любящая, семейная… Хотелось плакать, но он не мог, потому что даже если маленький омежка в состоянии сдержаться и не дать волю слезам, то здоровый двадцатидвухлетний альфа уж точно не должен сидеть и рыдать в одиночестве своей/чужой спальни! Подумаешь, нет дома, болит, как сраная хрень, нога, нет работы, родители не могут найти старшего брата, а любимый омега с крошечным сыном сам бросил его! Разве это поводы жалеть себя?..       Пришла Мак. Колоть снотворное Дженсен ей не разрешил – хмуро отвел ее руку со шприцом:       - Я потерплю…       - Вот упрямый! – Мак спорила возмущенным шепотом, чтобы не разбудить Джейсона: – Больно будет!       - Ничего. Мне надоело все время быть под балдой! И Джей может ночью проснуться, а я не услышу. Испугается еще…       Маккензи внутренне улыбнулась, умиляясь братом за то, что он так заботился о младшем. Но спорить не перестала:       - Он большой уже – ему скоро шесть. Это же не Генри! Он час назад просыпался и сам притопал в гостиную и даже не плакал!       - Там люди тогда были, а теперь не будет никого, а я, как бездыханное бревно…       - Ладно, все – убедил! Повернись – я простыни поправлю, а то зацепишься еще ночью своими винтами-болтами…       Дженсен повернулся, прикрыв задницу краем одеяла – ложился голый, как и в больнице, потому что штаны с пуговицами были пока одни – теплые и плотные, и он боялся, что если придется встать ночью в туалет, он с ними может не справиться. Штаны с его конструкцией на ноге – это лишняя помеха и лишняя возможность запутаться в тряпках. А в туалет он может сходить в этом, как его, в «саронге» из полотенца, если что.       Мак шуршала бельем, переползая осторожно через тело брата. И тут Дженсен почувствовал по верху ягодицы быстрое: мазь! Коль!       - Мак, твою мать! – ругнулся.       - Тш-ш-ш! – зашипела на него сестра: – Боль тебе не помощник, а этот препарат не вредный – спи давай! А пока засыпаешь, я тебя подготовлю…       Она уже начала вынимать его трубки, готовить растворы, а Дженсен уже слышал, как по телу пошло приятное тепло:       - Мак! – шептал парень.       - Чего тебе?       - Ты меня обманула…       - Я потом отмолю этот грех…       - Но я тебя все равно люблю…       - И я тебя… Повернись немного…       - …и доверяю…       - Куда ты денешься, Джон Сильвер*… А к чему такие признания, суровый неулыбчивый альфа, похожий на омегу? – Мак улыбалась – наверное, Коллинз рассказал ей, как на суде свидетели все время называли ее брата.       В спальне становилось все темнее…       Или это у Дженсена уже темнело в глазах? Лекарство из мышцы поступало в кровь медленнее, чем непосредственно введенное в вену, но все же его действие уже хорошо ощущалось. Знала бы ты, сестренка, как пять минут назад суровый неулыбчивый альфа чуть не начал пускать слезы, глядя на маленького братишку… Дженс сглотнул сухим горлом, проваливаясь в темноту:       - Потому что я надеюсь, что… пока я буду спать, ты не подпустишь ко мне Коэна… Ты скажи ему… Скажи Мэтту, что он классный, что он – мечта любого альфы. Просто я не хочу… его… Я хочу…       Джареда он хочет! Маккензи улыбалась…

***

      Женевьев испугалась, когда Джеффри отвел ее голову от своего паха. Думала, что сделала что-то не так. Поднялась, дрожа и собираясь как-то иначе загладить свою вину, чтобы не вызвать гнев альфы, но у Джеффа были другие планы. Он запахнул халат прямо поверх своего торчащего оглоблей твердого пениса:       - Не сейчас, – глянул вокруг: – доубирай все тут… а там посмотрим…       И вышел из кухни.

***

      Джареду было все равно – пускай это даже мачеха смотрит, как он кормит ребеночка, или Мегги – мальчик не поворачивался.       Но Джей не угадал. Запахло альфой, причем довольно возбужденным – Джефф некоторое время стоял в дверях и просто смотрел. Джаред напрягся. Странно это было… Неправильно.       Потом стало еще страннее. И неправильней уже дальше некуда – брат подошел ближе, зашуршала ткань халата – видно, Джефф присел на корточки возле кровати, где Джей, лежа спиной к проходу, кормил малыша Санни. Погладил ладонью младшего брата по боку – Джаред вздрогнул от неожиданности. Молчал – в полнейшей тишине только Джастин продолжал чмокать ритмично.       А потом Джеффри вообще лег на край так, что Джареду даже пришлось подвинуться вместе с ребенком вглубь – к стене. Джей обнял малыша рукой, повернулся в пол-оборота:       - Джефф, ты чего? – спросил бескровными губами.       - Не отвлекайся! – только и услышал в ответ.       Джастин продолжал увлеченно сосать, а Джефф гладил брата по боку, по животу. Добрался до брюк – стал расстегивать пуговки – одну за одной:       - У нас все по дому ходят в халатах, – комментировал ему брат на ухо: – Это правило и тебя тоже касается. Точнее, тебя – в первую очередь! Завтра чтобы был в халате – я не буду больше тратить времени на это дерьмо…       Расстегнул, пытался стянуть с Джея брюки – Джаред инстинктивно вжался тазом в простыни. Джефф начал сердиться, взял брата свободной рукой за шею, обхватил длинными пальцами, надавил на горло, шикнул:       - Подними зад – нечего мне тут ломаться!.. Я сказал, подними, иначе следующим будет твой зародыш!..       Джаред испугался. Реально. Джей – не маленький, но брат – еще выше! И уж точно гораздо массивнее и сильнее – он старше и он – альфа! У него бицепс, как у Джареда голова! Молодой бычара! Господи, о чем он раньше думал…       Поднял. Джастин продолжал чмокать, лежа рядом.       Штаны полетели на пол. Джефф гладил упругие ягодицы брата. Хорошие – альфа даже застонал – он и не думал сдерживаться! Погладил между ягодиц, промокнул пальцами половые губы. Джаред тек! Блин, но он же – омега! Его тело дрожало – от взмокшей от страха головы до похолодевших пальцев ног! Но омежья середина уже нацелилась принять пенис альфы! Как же он ненавидел себя в этот миг! Эх, если бы не Джастин…       Снова шуршание и качание кровати – на пол полетел и тяжелый джеффов халат. Альфа пристраивался. Залететь не страшно – почти. Пока Джаред кормит грудью, забеременеть у него – один шанс на миллион!       - Джефф, – мальчик еще пытался сопротивляться: – ты же мой брат!       И получил по губам – ощутимую оплеуху!       Джеффри подвел головку к складкам у входа во влагалище Джареда. Голодный вход уже истекал смазкой – ароматной, горячей, запах феромонов наполнил крохотную непроветриваемую комнатушку, и похотливого самца совсем повело. Он хмыкнул, задышал тяжело, хрипло, страшно:       - Ты же омега! И хочешь мой узел! Вот и не пизди – лежи молча… пока я не рассердился по-настоящему… И смотри, не ори громко, а то я тебя подушкой заткну! Мы же не хотим испугать нашего маленького…       Как будто ему было до Джастина дело! Как будто ему хоть до кого-то было дело…       Поднажал – ввел, застонав от удовольствия. Давно не траханный омега инстинктивно подался попой назад – отставил пятую точку, презирая себя за это.       - Ай, какой ты горячий вырос, братик! – постанывал Джефф, начиная медленные фрикции: – Какой же ты глубокий и мокрый! Кто бы мог подумать! Хорошо тебя разработали… У тебя ведь не один самец был, да? Вот и не ломайся – все будет хорошо, тебе понравится. Я не могу допустить, чтобы в нашем доме жил неудовлетворенный омега…       Такого еще с ним не было! И Джаред вообще сомневался, было ли хоть с кем-то! Впереди сосет грудь ребенок, а сзади в дырку втрахивается родной брат! И ведь никто не заставлял его в ТАКОЕ вляпываться! И что же ему делать теперь? Что?!       …Как это – что? Ему уже давно известна эта формула: «Затаиться, прикинуться простачком, обмануть. Расслабить врага и усыпить его бдительность… А потом…»       А потом будет стыдно. Перед собой, перед сыном, перед мужем. Но это – потом. А сейчас…       Джей еще что-то пытался сказать, но брат снова схватил его за шею и слегка прижал, пережимая сонную артерию и примерно наполовину трахею. В голове застучал пульс и сразу не стало хватать кислорода. Не сильно – не настолько, чтобы потерять сознание, но сопротивляться насилию сразу расхотелось – только дышать, только получить еще глоток такого необходимого воздуха! Вот, наверное, почему Джефф мечтал стать хирургом – чтобы знать, где у омег сонная артерия и где трахея…       Джаред постарался расслабиться – тут же расслабилась и ладонь на его шее.       Плевать! Все – потом! Надо просто перетерпеть и это испытание тоже! Скорее бы все закончилось…       Его трахал Джеффри Падалеки. Смачно ебал – сильно и размашисто! Совершенно не думая о малыше – Джаред придерживал одной рукой тельце начинающего засыпать младенца, а другой упирался в стену перед собой, чтобы альфа-самец своими сильными толчками не раздавил о стену длинным телом омеги крохотное тельце ребеночка. Брутальный альфа-негодяй!       Джаред кусал губы, чтобы не шуметь. Санни пока еще маленький и психологическая травма ему не грозит, но… пусть лучше уснет – так будет не настолько стыдно, не настолько ужасно и непоправимо!       А омежьему телу Джея, к тому же, еще и начинало нравиться! И от этого было особенно гадко! За что же их, омег, создали такими… блядями? За что? Тек постыдно, пах возбуждением и откровенной похотью, и член встал, упершись головкой в запеленатые пяточки малыша. Оставлял на светлой ткани пятнышки предэякулята. От толчков Джеффа и сам дергался. И сдерживал себя, боясь потревожить затихшего ребенка.       А Джефф совсем распалился! Схватил Джареда за голень, что была сверху, задрал ее повыше, и пялил его так, забирая лобком между ног и с каждым толчком входя глубже! Втрахивался в розовое влагалище брата, тараня набухшие складки. Постанывал на ухо, скользил по спине потным голым животом. Шлепался бедрами по бедрам, гоняя по упругим ягодицам омеги волны возбуждения. Шлеп! Шлеп! Шлеп! Волны расходились концентрическими кругами от эпицентра – твердого члена во влажной дыре, двигающегося подобно мощному поршню!       А Джефф еще и целоваться полез – схватил Джареда за отросшие волосы на затылке, повернул голову, приподнялся на локте, не забывая продолжать дерганные резкие фрикции, вывернул лицо брата к себе, прижался губами.       - Дай губки! Дай, пока ротик чистый… – приговаривал.       Джей еле дышал в таком неудобном положении – выкрученный странной спиралью, приоткрыл рот, чтобы в легкие поступало больше воздуха, а Джеффри припал к его рту своими жадными губами. Елозил, слюнявил, трахал его рот своим толстым языком, возбуждаясь от этого еще сильнее.       Джаред возбудился тоже – смазка текла по промежности и капала на простыни. Но возбудился он как-то странно. Не было приятного тепла в паху, член опал и теперь мотылялся грустным червячком, покачиваясь в такт толчкам альфы. И при этом у мальчика произошло явное семяизвержение, но без разрядки – то ли простата так сработала, то ли тело уже сходило с ума, разрываясь между инстинктами и желанием умереть немедленно. Но Джаред вот так странно кончил – без удовольствия и спазмов по телу. Просто спустил себя на пеленочки Джастина.       Тут Джеффри зарычал и задергался. Отпустил рот брата и уткнулся ему в шею, выл в теплую кожу, покрытую капельками сладкого пота:       - Сожми его… сожми… – стонал, кончая в брата, брызгая в его влагалище густой спермой: – ну-у-у же…       Джаред мог бы – его научили. Конечно, мог бы – он же омега!       Но он же человек, а не тварь! Он же… Кто же он теперь? Снова шлюха, которую пользуют? Общественная подстилка? Он что, опять отдается за еду и кров? Или он – свободный омега, человек и личность? Он – Джаред Тристан Падалеки, новая игрушка своего брата, или все же почти… почти Джаред Эклз?       Джей расслабился и… сцепки не произошло – его влагалище приняло сперму, но не сомкнулось вокруг налившегося узла старшего брата. Оно осталось безучастным также к странным фрикциям надувшейся в нем груши, к недовольному ерзанию и неуместным, молящим уговариваниям:       - А-а-а, сука… Сожми мой член… Пожалуйста, Джей… Тебе же тоже будет приятнее... ну же, не бойся…       Сцепка не состоялась. Полежали. Джастин крепко спал, не выпуская изо рта вкусную теплую грудь...       Наконец, Джефф зашевелился, снова схватил Джея за волосы, бесцеремонно повернул к себе – сосок при этом выскользнул из ротика малыша со звуком «чпок!», а рот Джастина так и остался в форме присоски, с дырочкой посередине – малыш продолжал чмокать теперь уже несуществующую грудь во сне.       Джефф наклонил лицо Джея к своему паху:       - Прибери… Ну, как вас там, омег, учат? Забыл, что ли, или совсем растерялся? – тут, неожиданно, старший Падалеки широко улыбнулся: – Все хорошо. Я понимаю, что в первый раз ты немножко… растерялся. … А ты горячий омега – очень горячий, и я все равно тобой доволен… Давай же, прибери за собой и можешь спать. Ты молодец!       Джей подумал, что добавить позора к тому, что уже произошло, невозможно. А следовать формуле надо – затаиться, притвориться, стать тенью… Надо, блин, раз вляпался!       Наклонился и хорошенько вылизал Джеффу член и мошонку, старательно глотая свою смазку и его сперму – Джефф пах совершенно так же, как папа…       Старший улыбался, подставляя младшему головку опадающего органа:       - Ты не переживай, что сцепка не получилась – это в первый раз с новым партнером бывает. Завтра у нас все обязательно получится… А насчет подушки и прочего – ты же понимаешь, что я шутил, – Джефф поднялся, запахнул халат, улыбнулся: – Будешь слушаться, как сегодня, и все будет хорошо. А слушаться старших – нужно! Теперь я буду заботиться о тебе и о… мелком. Завтра поедем, купим все, что нужно, для малыша. И для тебя тоже. Покормишь его раненько и приходи в мою спальню – на утренние процедуры. И… я очень рад, что ты вернулся, братишка, – Джефф потрепал пришибленного Джея по лохматой башке и вышел.       А омега снова лег на бок, спиной к проходу, и так и лежал, не шевелясь. Слушал, как сосет во сне Санни и сопит крохотным носом, ничего не зная о том, какая похотливая дрянь его омего-мать…

***

      Это только в последнюю минуту Джефф сообразил, что с Джаредом он… немного перегнул. Наверное. Так строго сейчас вести себя не надо бы – конфедераты такого не поймут.       Впрочем, а что он такого сделал? Омеги любят секс, они для ебли и созданы! Даже батя все время учил, что омеги – шлюхи! Все – без исключения! И Джаред – шлюха, он же омега! Правда, и Женевьев шлюха, но это среди бет исключение. Но даже в этом Джефф понимал отца – ему было жаль, что с мамой такое произошло, и он бы никому такого не пожелал! Но что случилось, то уже случилось, а трахать молодое тело – ЭТО ЧТО-ТО! И тело Джареда ему пришлось по душе – молоденький, подтянутый, ни капли лишнего веса, круглая попка, блестящие волосы пахнут медом, жаркий рот с мускулистым язычком. И дырка классная – просто прелесть! Плохо только, что он не удовлетворил младшего, как следует! Но мальчик первый день снова дома – растерялся, засмущался. Это легко исправить! И даже надо исправить – срочно! Потому что через три дня – предварительное слушание по делу Джеральда Падалеки, и Джаред просто обязан до того ответственного дня быть вытраханным, удовлетворенным и довольным своей новой жизнью. И чтобы выступил в защиту отца… ну, и всех остальных Падалеки, заодно! Чтобы сказал, что в родном доме ему хорошо и он всем доволен, и чтобы судья ему поверил.       Ну, а насчет шопинга Джефф тоже не обманывал – утром, когда Джей обслужит его утренний стояк (надо же проверить, как он делает минет!), они поедут и купят новорожденному все, что нужно, и самому Джареду тоже пару красивых шмоток! Видимо, не так все хорошо было у него с тем альфой, Джен Сеном, или как его – вон, приехал с одним пакетом. Ни запасных носков у брата нет, ни смены белья, и футболка большая, будто с чужого плеча, а куртка старая и потертая! И у ребенка едва ли пять пеленок и несколько одноразовых подгузников – и все! Так что про любящую семью Эклзов – враки это все! Нагулял ребеночка, а про самца теперь сочиняет – нет у него никакого альфы, а иначе он бы с ним остался! Никуда теперь Джаред от них не денется – по крайней мере, до тех пор, когда они сами не решат от него избавиться!       И Мегги надо приструнить, чтобы своевольная девчонка не напортила – потерпеть надо! Не маленькая – понимать должна! А там, глядишь, и новая власть – ненадолго, и все вернется. И заживут они по-старому.       А шлюшонок оказался хорош! И запах у него такой классный, необычный! Когда за Джеем тогда приехали перекупщики, омега был еще тинейджером, и вообще почти никак не пах. А тут... Надо только, чтобы Джаред снова привык к брату, и тогда старого омегу можно будет даже не искать – пусть хоть сдохнет где-нибудь в канаве, а оставить Джея. Только стерилизовать, чтобы он не рожал без конца – и нет проблем! Пусть живет себе брат-омега с ними, если батя позволит!       Джефф вышел в коридор, чуть не столкнувшись с мачехой, которая несла корзинку с бельем в прачечную. Она рывком остановилась и опустила взгляд в пол. Альфа только мельком глянул на нее:       - Иди спать! Ты мне уже сегодня не нужна... И утром можешь не приходить – меня обслужат.       И ушел наверх, к себе, довольный и уверенный, что все делает правильно.

***

      Женевьев чувствовала себя виноватой – все время. Она жила с этим чувством – вот уже больше пяти лет! Виноватой в том, что случилось с Шерон. Виноватой в том, что случилось с Джаредом. И даже в том, что собственный ее сын растет маленьким тираном и эгоистом. И то, что она сама живет все это время в аду – только малая плата за то, что она натворила! Стольким людям испортила жизнь! Только один Джеральд кажется счастливым. И, пожалуй, Джефф тоже…       А теперь еще вот это – брат изнасиловал брата. Этого бедного мальчика, от которого все отказались тогда, и которого обманули сейчас. Он столько всего, наверное, вынес за эти годы – менял хозяев, оказавшись в результате так далеко от дома, родил ребеночка, а теперь его снова предали! И кто – старший брат, который сам же позвал его вернуться в родительский дом! Что за гадкая планета? Что за отвратительный дом? И проклятая семейка! Падалеки – семейка Аддамс*! Твари из тварей! Все – Джеральд, Джефф, Мегги, да и она сама и ее сын! Все, кроме Шерон! И кроме этого мальчика, которого сегодня пометил собственный старший брат! Скотство! Малыш, наверное, в ужасном состоянии! Раздавлен, унижен, убит горем. Быть может, плачет…       Ей так хотелось утешить его, даже не смотря на то, что мальчик избегал ее весь день. Ее общество ему неприятно, и Джен знала, почему. И понимала его. И считала, что омежка еще слишком сдержан – она сама убила бы мачеху, если бы та сделала ТАКОЕ с ее мамой! И сожгла бы этот дом!.. Конечно, если бы в нем не было в тот момент ее собственного – капризного, вредного, но единственного и горячо любимого, сыночка…       Женевьев решилась. Отнесла белье, забросила его в машинку, запрограммировала стирку так, чтобы утром оно было уже чистое и сухое.       Вернулась. Тихонько толкнула дверь кладовки, куда поселили Джареда с малышом – комнатка не запиралась. Сильно пахнуло сексом, феромонами и запахом семени. И еще запахом меда и молока.       И остолбенела. Она ожидала увидеть все, что угодно – слезы, истерику, тупое безразличие, попытку суицида (она такого не слышала про омег, но все же…) – но увидела… как Джаред повязывает себя сдернутой со стола скатертью. Мальчик стоял уже в брюках и ботинках, немного всклоченный, на шее расползались синяки, а по лицу твердая, совсем не характерная для омег, решимость, и даже упрямство. Его вещи были собраны в сумку, спящий малыш надежно запеленат и укутан в одеяльце – только крохотная мордочка осталась снаружи. Джаред повязывал себя скатертью поверх футболки и свитера – в виде… большого кармана или сумки кенгуру, что ли… Перехватил низом скатерти за талию, завязав углы сзади, а верхние углы завязал на плече, перебросив один конец скатерти через шею, а другой в подмышке.       Джен открыла рот. Джаред тоже замер, оглянувшись на женщину. С минуту молчали. Потом Джей проговорил странно, хрипловато:       - Зало'жите?       А он не зря жил у людей, между прочим! И не только страдал и плакал там от постоянного насилия и побоев, но и присматривался. И не только спайдернотов научился готовить – он знал, как ориентироваться, даже если на небе нет ни солнца, ни звезд, какую в лесу можно найти еду – в любой сезон, какие коренья и травы можно есть, какие плоды и ягоды, где найти чистую воду, как разжечь костер без спичек. И еще видел, как человеческие женщины носят своих детей, если приходится идти далеко – руки при этом однозначно устанут, и будут заняты, что в пути и с грузом вещей совершенно неудобно, да и малышу в руках не совсем комфортно. А так он засунет Санни в «кенгурушку» на груди, застегнет сверху куртку, и сыночку будет тепло, уютно и никакой дождь или ветер ему будут не страшны, а руки освободятся.       …До Женевьев, наконец, дошло! Она помотала головой отрицательно и почему-то начала плакать:       - Нет, не заложу. Джей… Джаред, через двери нельзя – там сигнализация, а код знают только Джефф и Мегги… И… подожди немного, ладно?       Она исчезла в темноте коридора. Джаред подумал и продолжил торопливые сборы – надо спешить! Может, она побежала к Джеффри докладывать, но тогда – что он теряет? А попытаться сто’ит! Терять ему в этом месте больше нечего. А в другом месте, километрах в пятистах, еще есть – что и кого. И дай Бог, чтобы это УЖЕ не случилось!.. Каким же он был идиотом!       Упаковал в сумку сухие пеленки, подгузники, что выдали еще в реабилитационном центре – из них он использовал только один, когда ехал сюда в автобусе, и это теперь оказалось благом – сухие подгузники в пути пригодятся! Еще стащил одеяло, скатал его в рулон и повязал вокруг пояса – если не будет дождя, одеяло поможет ему не замерзнуть в лесу в первую ночь. Потому что сегодня ночью ни ночлега, ни костра у него не будет – он будет идти до самого рассвета – тихо, скрытно, без сна и отдыха. Идти, пока хватит сил его двухметровым ногам! Лишь бы подальше отсюда! Куда угодно, но идти!       Заблудиться он не боялся – он знал лес вокруг усадьбы Падалеки не хуже, чем сам старый дом! Он оббегал его вдоль и поперек на много километров вокруг еще ребенком. Джефф и его компания мальчишек-альф, конечно, играть Джареда с собой не брали. Но у него была подружка-бета, которая играла с ним и в казаки-разбойники, и в разведчиков, и в охотников – ей очень нравилось, что ее друг-омега выполняет все ее желания и охотно играет роль побежденного. Зато теперь Джей знал, как выйти на трассу, ведущую в столицу, как обойти полицейский пост на выезде из города и где есть пещера, в которой очень удобно будет провести день, никем не замеченным. А потом снова идти – прочь из этого гиблого места!..       Вошла Женевьев – несла в руках рюкзачок, от которого пахло свежим хлебом, копченым мясом, сыром и еще какой-то едой. Джаред недовольно нахмурился: от мачехи сильно пахло возбужденным Джеффом – от омеги и его обоняния такое скрыть невозможно! Девушка всхлипнула:       - Здесь в кармашке рюкзака немного денег. Я бы дала больше, но у меня нет…       - Мне не нужны от Вас деньги… – гордо тряхнул своими локонами Джей.       Но Женевьев замотала красивой головой:       - Джастину нужны. И еда нужна, чтобы у тебя было молоко, и флягу с водой я положила… Ты можешь тихо выбраться через кухонное окно – там невысоко до земли, метра два с половиной всего – не больше…       Джаред не знал уже, что и думать об этой женщине. Ненавидеть бы ее, но в этот момент он ненавидеть ее не мог. Джей вздохнул:       - Мегги сказала, что папу арестовали из-за меня…       Женевьев грустно усмехнулась:       - Нет… Нет, Джаред, ты в его аресте не виноват! Если бы было только это… Они делали аборты омегам, когда хозяева не хотели, чтобы омега рожал. А потом их стерилизовывали. И нашего омегу. И меня – сразу после родов... Перевязали маточные трубы…       Женевьев плакала. Надо было спешить, но Джей медлил:       - «Они»? – переспросил, ужасаясь.       - Они, – всхлипнула Джен, – оба! Это еще не всплыло, но обязательно всплывет на слушании! Конфедераты пригласят свидетелей-омег, и нашего омегу тоже, и много других. Твои показания все равно бы не помогли, Джаред. Твоего папу осудят и Джеффа тоже, если Джеральд не возьмет все на себя…       - Джеффу нужны были мои показания?       - Да. В защиту отца…       - А Джефф… Он с Вами тоже… этим занимается?       Женевьев только плакала, не в силах отвечать. Так было стыдно! И за то, что терпит от пасынка такой позор! И за то, что не смогла или попросту смалодушничала, чтобы защитить от насилия сегодня этого мальчика. И за то, что послужила причиной трагедии с Шерон. Она не знала таких слов, чтобы в полной мере выразить то, что чувствовала! Пыталась еще накануне продумать, что скажет Джареду, но так и не отрепетировала свою речь...       Но Джаред и так все понял – видел, что женщине стыдно. Знал, что она – сирота. Он ее не оправдывал, но… Блин, было бы рабство и люди, которых оно устраивает, а объект всегда найдется! Падалеки выгнали из дома старую бету, продали юного омегу, но взяли в рабыни молоденькую бету, которой некуда было идти и некому пожаловаться. И которая, к тому же, была, да и до сих пор еще, связана по рукам и ногам маленьким сыном. Правда, с одной существенной разницей – Джей родился омегой, и на Хоуме у него не было выбора. А у Женевьев был.       Джей вздохнул, нахмурил брови – ну, совершенно по-эклзовски, хотя сейчас со стороны он не мог этого видеть! Сделал шаг – прямо на Джен, надвинулся на ее невысокую фигурку своей башнеобразной, огромной, заслонив от нее на миг собой весь остальной мир:       - Мне пора.       - Куда ты теперь, Джаред? – вскинула на него несчастные глаза бета.       Мальчик нахмурился:       - Я знаю, куда…       Тихо прошли по темному коридору, оглядываясь в своем же доме, словно воры. Прокрались через гостиную – в кухню. Свет нигде не включали. Джен открыла окошко, протянула к омеге руки:       - Я подержу Джастина.       Джей подумал, но все же неуверенно протянул мачехе самое дорогое, что у него было – протянул женщине, которая разбила его жизнь и погубила его маму. Выбросил на лужайку перед домом сумку и рюкзак, присел на подоконник, оглянулся, все еще не доверяя женщине, которую еще полчаса назад считал своим заклятым врагом.       Джен вытирала слезы:       - Там, в рюкзаке, на самом дне поищешь – альбом с фотографиями – там ты есть маленький и твоя мама. Джеральд хотел сжечь – давно еще, но я спрятала. А, когда узнала, что ты приедешь, достала – я думала, тебе будет приятно… Джаред, прости меня, пожалуйста… За все…       Хотел бы сказать, что простил. Но не мог. Может, потом. Когда-нибудь… Но и злиться на нее тоже уже не мог. Женевьев Падалеки в этом доме такая же рабыня, как и он, когда ходил еще в ошейнике. Только теперь ему есть куда бежать. Джаред вздохнул:       - Женевьев, у конфедератов это называется «реабилитационный центр». Забирайте сына и идите туда – Вам там помогут.       - Спасибо тебе, Джаред…       Там ей помогут, а ОН больше ничем не мог ей помочь.       Омега ловко выбрался через окно. Сгруппировался – прыгнул. Трава заглушила удар. Благополучно – Джаред даже не упал! Забросил за спину рюкзак с едой, протянул руки, волнуясь. Женевьев на секундочку бережно прижала к себе спящий комочек, капая на него слезами. Наклонилась через подоконник, протянула маленького Джареду. Хорошо все же, когда омега такой высокий – он спокойно принял сына из рук мачехи, запихнул его в скатерть, застегнул поверх куртку, поправил шапку, поднял сумку с пеленками и подгузниками. Из ворота куртки торчало только мирно сопящее личико его солнечного мальчика.       Джен махнула ему на прощание рукой…       *Сноски:       • Джон Сильвер (англ. John Silver) — вымышленный пират XVIII века, персонаж романа Роберта Льюиса Стивенсона «Остров сокровищ». У Джона Сильвера деревянный протез вместо левой ноги, которую он потерял в сражении;       • «Семейка Аддамс» – словосочетание, ставшее нарицательным.       «Семейка Аддамс» (англ. The Addams Family) — фильм режиссёра Барри Зонненфельда, снятый по мотивам одноимённого сериала 1960-х годов и комиксам Чарльза Аддамса. Аддамсы живут в ветхом и мрачном особняке, расположенном рядом с кладбищем и болотом. Дом полон потайных комнат и секретных проходов, а благодаря обилию древних статуй, артефактов и необычных вещиц, скорее похож на музей, а не на жилище. Иногда даже кажется, что дом живет собственной жизнью, на беду разносчикам почты и гостям особняка.       Каждый из членов старинного рода обладает выдающейся, порой эксцентричной, внешностью и жуткими интересами, из-за чего обычные люди считают этих богачей странными, пугающими, и даже чокнутыми, будь-то необычная живучесть Пагсли, которого постоянно пытается убить сестренка Уэнсди, склонность к зельеварению и способность бабушки Аддамс летать на метле или умение дяди Фестера генерировать электрический ток. Аддамсы имеют также странные увлечения, например Уэнсди любит играть с электрическим стулом и гильотиной, Пагсли коллекционирует большие ножи, а по дому бегает в виде домашнего питомца отрубленная рука. У Аддамсов странные и пугающие родственники. И все в доме постоянно говорят о потустороннем мире и о смерти.