Два метра до счастья

      Джошуа нашелся – не зря родители колесили по планете все эти дни!       А нашелся он в одном из мест, где Эклзы когда-то отдыхали всей семьей – ходили в поход вместе с ним, Дженсеном и Маккензи, которой тогда не было еще и десяти. Таких любимых мест на Хоуме у Джошуа было несколько, поэтому родители нашли его не сразу, планомерно облетая все – один за другим.       Это место было удобно тем, что в глубоком ущелье, поросшем густым диким лесом, которое отходило от побережья и несло в себе небольшую, но чистую речку, полную рыбы (или что там на Хоуме водится в реках), еще и имелась безопасная сухая пещера. Находилась она на возвышении, почти на отвесной скале, и в нее не могли добраться не только наземные хищники, но и люди, если не знали тропинки. А вот братья Эклзы тогда залазили в нее, пока взрослые отвлеклись на благоустройство лагеря и готовку еды. Представляли себя крутыми альпинистами, и забрались-таки – без страховки, инструктора и без мозгов. За что хорошенько получили от Алана и Донны. Давно это было…       Месяц назад, когда начался штурм планеты, Джош вспомнил об этом месте, благополучно нашел его с помощью карты, долетел, спрятал челнок в лесу, закатив под выступ скалы, чтобы его не было видно сверху, и забаррикадировался с семьей в пещере. Тогда, в далеком детстве, Джош вместе с родными шел туда в составе туристической группы целую неделю, а месяц назад долетел меньше, чем за десять минут. Кое-как оборудовали жилье, наладили ловушки на зверя, чтобы экономить припасы, ловили рыбу. Мучились неизвестностью и оплакивали Дженсена – Джош был уверен, что именно тело брата в луже крови и в окружении военных он видел в тот страшный день с воздуха. Так было скверно! И гадко…       Сам Джошуа надеялся, что сможет прятаться в ущелье достаточно долго – брата спасти ему не удалось, Мак и Джаред были неизвестно где – тоже, видно, прятались или уже погибли, но спасти Эли, Джейка и детей он еще мог. В подобных местах на Эдеме годами скрывались трехполые, когда планету захватили люди – жили, добывали еду, делали припасы, даже строили небольшие подземные поселки, рожали детей и успешно обучали их выживанию. Скрывались, пока не пришли те, другие, еще более страшные люди – на этом моменте истории сведения об Эдеме жителей Хоума прерывались. Жив ли до сих пор хоть кто-то из их вида на планете-прародительнице? Может, они уже все вымерли и теперь хоумцев ожидает та же участь?       Но здесь у Эклзов/Абелей и их детей был шанс хотя бы попробовать как-то устроиться и прожить подольше. Тихое, безлюдное место вдали от дорог, городов и прочей цивилизации. Даже родители с трудом его отыскали – только по следам кострища и по тому, что они и сами бы в подобной ситуации прятали бы детей в одном из похожих мест.       Родителям долго пришлось кричать снизу и даже подниматься к входу на своей «Авроре», опасно зависая вблизи скал, пока Джошуа, наконец, не признал их голоса и не увидел челнок с такой же эмблемой, как у него. Радости не было предела! Но сдаваться Конфедерации Джош пока боялся. Родители убеждали, что, если он не совершал ничего незаконного, то трогать его не будут – до поры до времени. Но, если он хочет прилететь в город за продуктами, например, или отвезти к доктору ребенка, ему все равно понадобятся документы, поэтому жить дикарем долго не получится. Ладно бы сам, но дети – это не дело! И Эли снова была беременна – ей неплохо бы тоже показаться в город. Да и цель Конфедерации – освобождение всех рабов, а с Эклзами до сих пор находился омега Джейк Абель – в ошейнике.       Но, пока уговаривали, поступило сообщение по рации – их разыскивали. А, когда они сообщили свои координаты, за ними примчался Джон Миллиган на военном челноке, чем не на шутку перепугал Джоша и всех остальных.       Алан и Донна думали не долго, когда узнали, что произошло – старший сын был в порядке, хотя и в смятении, и это была стандартная реакция всех жителей Хоума, когда они узнавали правду про Конфедерацию. Джош придет в себя, переварит информацию, и в следующий визит родных будет готов воспринимать ее лучше – Джоша даже полезно пока оставить в покое и дать ему время, чтобы он подумал. А вот среднему сыну и его омеге помощь требовалась уже сейчас. Незамедлительно! И Маккензи с ума сходила от беспокойства за Джареда и Санни, и тоже нуждалась в совете и поддержке.       И старшие Эклзы понеслись за челноком лейтенанта, обещав вернуться к сыну дней через несколько, когда все хоть как-то утрясется. Такова родительская доля – мчаться на помощь туда, где они нужнее всего в тот или иной момент.

***

      - Мэтт! – Вики позвала омегу, когда он проходил мимо «секретной комнаты», как они все уже окрестили спальню Коллинзов за последние два дня.       Омега вошел:       - Генри уснул, а мне нужно белье…       - Подождет твое белье! – Мак привстала и пододвинула Коэну стул: – Присядь! Мэтт, что тебе в центре говорили по поводу того, что если твои бывшие хозяева будут вести себя плохо, тебя могут отобрать?       Коэн присел на краешек – ему было непривычно. Да, его уже давно считали не просто домашним слугой, кормильцем для детей и сладким набором органов для удовлетворения хозяина и хозяйки, но и членом семьи. Но раньше его никогда не звали на семейный совет. Ни разу! А тут еще и Маккензи участвует, да и вопрос очень важный – Мэтту было немного страшновато. Он глянул на Мишу, а потом на Вики. Но Виктория тоже кивнула головой:       - Мэтт, свобода – это не только «куда хочу – туда иду, и что хочу, то и делаю» – это еще и ответственность…       - И лишний загар на шее, – Миша прикоснулся к коже затылка омеги на том месте, где раньше был ошейник, улыбнулся: – Не чешется?       - Миша! Посерьезней, пожалуйста! – одернула мужа Виктория, повернулась снова Коэну: – На кону судьба Дженсена – ты понимаешь, насколько это важно?       Омега прочистил горло, нервно мял в руках мокрые пеленки:       - Понимаю… Нет, мне не так говорили. Сказали, что меня отнять не могут, потому что я свободная личность и должен решать сам. Но, если хозяева будут плохо себя вести – обижать или бить, то у них имеют право отобрать детей, потому что их защищает не только ЮНЕСКО, но и… как же его… комитет по делам несовершеннолетних!       Маккензи подняла вверх палец:       - Вот! Если Дженсен проштрафится, то у него отберут Санни, а Джаред уйдет вместе с малышом. Поэтому нельзя допустить, чтобы он сейчас узнал о том, что произошло.       - Как он узнает, Мак? – спорил Коллинз.       Маккензи закатила глаза к потолку:       - Радиостанция, Миш! Радио уже работает, кто не в курсе, а Дженс вчера почти весь день от него не отлипал! Местные новости пока идут два раза в сутки, но название города и фамилия Падалеки в эфире уже прозвучали. Дело врача-стерилизатора обещает быть громким! И так чудо, что Дженсен новости оба раза пропустил.       - Может, там не будет ничего определенного… – бурчал Миша – неприятно, когда «бабы» наседают втроем, а мужику нечем их аргументы крыть.       Вики вздохнула:       - Было! Я сама слышала. Про изнасилование не было, но про то, что омегу пригласили не от большой любви, было. Предварительное слушание, на котором берут под стражу свидетеля защиты прямо в зале суда – это уже бомба! А аборты и прочие ужасы на пару с папашей? А жестокое обращение с семейным омегой и сексуальные домогательства к мачехе и брату-омеге? И не когда-то-там-давно, при старой власти, а в день, когда омега вернулся в семью по приглашению старшего брата! Да Дженсен это все даже не дослушает – как только он услышит фамилию Падалеки, он даже подробностей не дождется – уже будет сидеть в воздушном такси и мчаться спасать своего Джея!       - Но он же как-то пропускал новости до этого! Отвлечем опять – Мэтт пусть отвлекает…       Мэтт закивал торопливо:       - Я – готов!       Мак сердилась:       - Парни! Утренние новости Дженс проспал, потому что еще не очухался после вечернего укола. А в вечерний выпуск я попросила его уложить Джейсона и почитать ему перед сном, а потом я ему укол быстренько опять сделала – так, чтобы он из спальни уже не вышел. А так бы уже мчался, сломя голову…       Миша сердился тоже:       - На одной ноге?       - Побежит и на одной! На брюхе, сказал, если что, поползет…       - Он на подписке…       - Да плюнет он на подписку – ты же Дженсена знаешь! А у него потом Генри отберут, и Санни тоже, а, значит, и Джареда! Нельзя ему, Миш! Он этого не вынесет.       - Блин, бабы! Дженс – не маленький и слова понимает! Поговорим с ним серьезно, напомним, что это для его репутации опасно, он и…       Вики чуть не хлопнула мужа по лбу ложкой, которую крутила в пальцах! Потому что Мак ее вызвала тихонько из кухни, где бета как раз куховарила, и Виктория так и пошла наверх – почему-то с грязной ложкой в руках. Вики злилась:       - Твердолобый! Дойдет, когда поздно будет!       - Вики, я…       - Что – «я»? Как дам в лоб, может, тогда быстрее будешь думать! Ему плевать на наши с тобой уговоры – у него душа болит!       Миша надулся:       - Дженсен не размазня – он мне сам сказал, что в порядке!       - А ты поверил? – спорила жена: – Позавчера Дженсен на одной ноге в догонялки по всему первому этажу с Джейсоном выпрыгивал. А потом они весь вечер еще возили грузовиком кубики от дивана, где у них был Эдем, до кресла, где они строили военную базу на Хоуме. Вчера Дженсен прыгать уже не мог – полдня с Джеем на ковре провалялся в гостиной – на кубиках и баночках объяснял, как работает двигатель внутреннего сгорания в его фургоне. Кстати, Джей, кажется, все понял, потому что потом мелким это все перед сном рассказывал – очень серьезно и в подробностях… А сегодня Дженсен уже вообще еле поднялся – у окна весь день сидел, радио слушал и с тоской выгнанной из дома собаки смотрел на горизонт… Тенденцию усекаешь? И даже после этого будешь считать, что Эклз в порядке?! От Джея уже пять дней – ни слуху, ни духу! В смысле, ОН так думает… Если бы не Мак с ее придумкой насчет повторного запроса и каждодневным «гулянием» с Генри к супермаркету, мы бы и сами только из новостей все узнали! А ты говоришь, «Я»! И если бы не челнок Алана, который уже за полчаса был в полицейском участке, где Джей давал показания, и сомневался, все ли рассказывать. И не убеждения Донны, которая вытянула из него постепенно всю картинку – все, что там произошло и о чем Джей рассказывать не хотел… А там же не только это, Миш! Джаред трое суток плутал по лесам – боялся, что у его родственничков богатеньких все в городе схвачено – боялся, что погоня будет. Головой рисковал – ночевал в лесу с маленьким, от диких людей прятался, от хищников и мародеров! Шестьдесят километров почти прошел, пока не добрался до соседнего города и не пошел к представителям Конфедерации, и не рассказал все, как было! Джеффа, конечно, тут же арестовали, но теперь и к другим хозяевам недоверие – они Джея теперь отпускать боятся… А тебе мы так подробно рассказываем, потому что скоро все равно все всплывет, но пусть лучше позже, чтобы Дженсен не сорвался лететь туда и не натворил сгоряча глупостей! Ясно, дубина стоеросовая?!       Маккензи кивала:       - Папа и мама сегодня с рассвета снова там – уговаривают власти отпустить Джея под их честное слово, хотя бы до слушания, и генерала Винчестера уже подключили. А завтра раненько я тоже полечу – поддержу Джареда и тоже поговорю с судьей – Джей же омега не только Дженсена, но и его жены, а моя репутация – безупречна! Может, со мной отпустят…       - А ЭТО ты как скроешь? – спрашивал Миша, все еще дуясь, у разгоряченной Маккензи: – Твое исчезновение Дженс точно заметит!       - Это как раз просто – скажу, к Джошу летим. Дженсен знает, что брат нашелся. Брат боится сдаваться – из-за Абеля. Решил так и жить в том ущелье – уже дом начал строить в пещере. Скажем, лечу уговаривать Джошуа вернуться в город, и Джейсона, мол, с собой возьмем, чтобы он не сомневался, чтобы тоже пообщался с мальчиком…       - А если Дженсен с вами попросится? Он и так уже говорил, что не может больше без дела сидеть – сам полетит к Джошуа утром…       Вики сплюнула досадливо:       - Тьфу ты! Так вот и надо, чтобы не попросился, бестолочь! И чтобы про Падалеки ничего не услышал. Об этом и разговор!       Миша сердился:       - И что я сделаю? Я что, волшебник? Или я его насильно удержу? На цепь его сажать или…       Мэттью, все это время внимательно слушавший разговор, поднял голову:       - Джеффри удержит… В смысле, Джеффри Дин. Он точно сможет! А, если понадобится, то и насильно, и на цепь…       Маккези улыбнулась:       - Блин! Да ты молодец, Мэтт! Это отличная мысль…       - Ага! – Миша скривился скептически: – Джеффу нынче не до нас – он со своим Марком всю эту неделю из постели не вылазил! Фелиция сказала, что соседи даже заволновались, не случилось ли чего – в окна им стучать начали. Мужик неделю даже за хлебом не выходил – вот они и забеспокоились…       - Выйдет! – Мак уверенно мотнула головой: – Как только узнает, в чем дело – выйдет, как миленький! И Марка с собой возьмет! И Фелицию… И вообще – я вот что сделать предлагаю…

***

      Джефф Падалеки должен был догадаться еще с утра, что тот день для него станет фатальным. Но то ли мозгов не хватило, то ли самоуверенность зашкаливала, но он ничего так и не понял. Чуйка, никогда раньше не подводившая его, на этот раз молчала совершенно!       Когда он проснулся, выяснилось, что сбежала Женевьев с сыном – это в день предварительного слушания по делу Джеральда! Вот, сука! Причем, похоже было, что она к этому готовилась заранее – вместе с ней пропали теплые вещи, документы, ее украшения, любимые игрушки мелкого. Короче, Джен захватила самый толковый минимум – без лишнего груза, но и ничего важного не забыла.       Джефф матерился на весь белый свет – даже Мегги попала под горячую руку за какую-то мелочь! Но выручать отца было надо, и он начал собираться в суд, уверенный, что мачеха ничего никому не скажет (побоится из-за ребенка!) и просто ушла, потому что ей надоело выполнять обязанности омеги – готовить, убирать, стирать, удовлетворять.       Ну, пускай только батю выпустят – они найдут эту сучку и три шкуры с нее спустят! Тут купанием в толчке не ограничится – синяя будет ходить, если вообще сможет ходить! Она еще будет умолять простить ей ее побег! А они еще покочевряжатся, угрожая, что отнимут сына, а ее оставят без средств к существованию! Она на коленях будет ползать, тварь! И, может даже, это станет поводом легализовать свою связь с мачехой перед отцом.       Только не так, как можно было бы подумать! Джефф уже давно разрабатывал подобные планы, задолбавшись изворачиваться и прятаться, но никак не мог их осуществить – Джен не давала повода! Хоть бы один серьезный косяк с ее стороны – измена-там или непристойное поведение, или пренебрежение воспитанием сына, но за столько лет – ничего такого! А тут такое вытворила! Да это же предательство семьи и неуважение к мужу! И Джеффри скажет отцу, что может помочь ему наказать зарвавшуюся родственницу! Долго избивать нельзя, чтобы жаловаться не побежала, а вот драть вдвоем – круглосуточно, можно! Джефф, мол, моложе и выносливее Джеральда с его больными суставами, и только из уважения к отцу и его чести (не чужих же привлекать на помощь!), и только в рамках семейной взаимовыручки (ага!), согласен поучаствовать в этом (скрепя сердце, конечно!), чтобы облегчить столь щепетильную миссию пожилому отцу. А забеременеть Джен все равно не может, так что ебать ее можно спокойно, во все дыры, сколько они оба выдержат раз. И Джеральд увидит, как эта дрянь снова станет покорной и шелковой. И это благодаря смекалке и активному участию в воспитательном процессе Джеффри (ему будет заниматься этим неприятно, ага! Но что делать, если надо?). Джеральд будет гордиться своим сыном!       А Женевьев рыгать будет его спермой, сука! А свой узел он не будет часами из нее вынимать! Отец, конечно, не согласится, чтобы Джен принимала два узла сразу (а жаль!), но по очереди тоже будет неплохо. А потом можно сказать, что он периодически будет это с ней делать, чтобы не забывала науку. Для профилактики, так сказать. И тогда, наконец, ему не придется прятаться – можно будет иметь мачеху столько, сколько он захочет, а если отец будет догадываться, всегда можно будет сказать, что как раз сегодня – день памяти ее отвратительного проступка с побегом.       Доехал до здания суда, все еще дико злой на мачеху! По пути продолжал обдумывать детали своего гениального плана.       Само слушание было назначено на полдень и тоже оказалось скомканным и недолгим. Фактически, не состоялось – его прервали в самом начале. Джеффри едва успел начать свою хорошо отрепетированную речь в защиту отца, как прибежавший из-за пределов зала военный пошептал что-то торопливо на ухо судье, и на Джеффа внезапно надели браслеты, зачитав его права на глазах собравшихся зевак, и он из свидетеля превратился в одного из обвиняемых. И его увезли назад в тюрьму вместе с отцом.       Падалеки этого не знали, но именно с подачи Женевьев все так резко поменялось. В зал суда Джен не явилась – она, сказали, вместе с сыном в дом Падалеки уже не вернется – ей предоставили убежище в одном из хорошо охраняемых реабилитационных центров. Миссис Падалеки тоже из свидетеля защиты (как Джефф с ней и договаривался, а она от страха соглашалась), переквалифицировалась в свидетеля со стороны обвинения (сука, еб твою мать, какая же она сука!).       Джаред в это самое время уже тоже побывал в полицейском участке соседнего городка, держа в скатерти мирно спящего Джастина, и уже дал показания. Но Джефф этого не знал – ему об этом потом рассказал адвокат. Джей не мог давать показания в суде о тайных абортах и стерилизациях омег, как свидетель, поскольку слышал о них только со слов мачехи. Но зато поведал о своем эпическом возвращении в родительский дом, после чего прошел медицинское освидетельствование. Факт изнасилования у омег доказать почти нереально – разрывов нет, поскольку смазки у омег всегда достаточно, а их влагалища хорошо растяжимы, разве что разрывы были бы сильные, но тогда Джаред не ушел бы далеко, а умер бы в лесу, истекая кровью. Но, даже если бы были незначительные разрывы, то за трое суток, при скорости регенерации у трехполых, они могли и затянуться. Следы феромонов тоже уже выветрились, а вот сперма брата вполне еще могла обнаружиться в маточных трубах, хотя это ничего и не доказывает. Но, даже если это было не изнасилование, сам факт соития с родным братом, да еще и в первый вечер его возвращения, да еще и во время кормления ребенка грудью, вызывал вопросы. И подозрения.       Заодно, Джей в участке заглянул в поисковую систему, подтвердив запрос Маккензи и увидев остальные запросы – всех Эклзов, и прослезился. Его сигнал почти сразу обнаружила Мак за пятьсот километров, в другом городе, и вызвала на подмогу родителей. Все это происходило быстро – в течение считанных часов.       Когда примчались Алан и Донна, они настояли на привлечении к расследованию полиграфолога конфедератов, который подтвердил слова Джареда, и результаты опроса на детекторе лжи тоже, на всякий случай, приложили к делу – к показаниям и медицинской справке. Джей рассказал Эклзам также про слова Джен и про то, что не знает, что с ними делать. Эклзы помчались к Женевьев, которая в это время уже обнаружилась в одном из центров, чтобы уговорить ее тоже дать показания следователям. Джен, дрожа и почти умирая от ужаса, согласилась, и Алан с Донной сообщили законникам о новых фактах по делу Падалеки. Они как раз успели к началу заседания суда, где собирался выступать через несколько минут Джеффри. И старшего братца арестовали!       Когда проверили на полиграфе и показания Женевьев тоже, дело Джеральда и Джеффри Падалеки приняло совершенно другой оборот – следователи бросились искать уже не столько омегу семьи и других омег, кто так или иначе мелькал в частной жизни Джеральда и Джеффа, а омег-пациентов клиники, которым проделывались тайные операции. Трудность была в том, что таких пациентов в картотеке медицинского учреждения не было – зачем бы отец и сын подставляли себя? И, если бы не намеки из показаний Джареда, мужество Женевьев и настойчивость старших Эклзов, то это могло бы не всплыть или всплыло бы гораздо позже. Но, как только о самой возможности таких операций стало известно, следователи бросились опрашивать омег по реабилитационным центрам. И обнаружили нескольких из тех, кому были сделаны аборты и одного подвергнутого стерилизации. Происходили такие оперативные вмешательства в основном по ночам или выходным дням, омеги плохо помнили клинику, да и врачи всегда были в повязках, скрывающих их лица. Но запах этих двух альф омеги запоминали и узнавали при очной ставке, да и могли назвать некоторые детали, которые однозначно указывали на конкретную клинику и именно этих врачей. Этого пока было достаточно – более подробные доказательства понадобятся уже на суде, где будут присяжные и все прочее, что обязано быть на суде.       Судья был в шоке – дело из обычного, каких сотни и тысячи по всей планете, тут же превратилось в скандальное. Решили даже делать коротенькие отчеты о его ходе в новостях по радио, чтобы вся планета знала – возмездие придет к тем, кто грешен, а правда, как бы она тщательно ни скрывалась, все равно всплывет!       Причем, правда не только о хозяевах омег и их к ним скотском отношении, а и о тех, кто был причастен к иным преступлениям против человечности и Человечества. А аборты для трехполых, кстати, запрещены не только на планетах-членах Конфедерации – они были запрещены и на старом Хоуме тоже, то есть делались подпольно даже при старой власти. Падалеки крепко влипли!       Одно было плохо, что повторное предварительное слушание, уже с учетом новых фактов, было назначено через три дня, чтобы следователи успели разыскать хоть кого-то из свидетелей и подготовить иные материалы, которые дадут неоспоримое основание для серьезного доследования по этому делу. Ни Женевьев, ни Джареда не хотели на это время никуда отпускать из реабилитационных центров, где их охраняли. Джен была не против, но Джаред...       Джаред скучал – смертельно! И чувствовал себя виноватым – прежде всего, перед Дженсеном. Но и лететь к нему не мог – его не пускали. Как пережить еще три дня? Алан и Донна успокаивали, что Дженсен тоже скучает, но он не один – с ним Маккензи и друзья, что будет хуже, если сын узнает и примчится сам. А он, к тому же, на подписке о невыезде, о чем Джаред не знал – он тогда сбежал, не дожидаясь решения судьи. И об этом жалел тоже.       Как же ему не свихнуться за эти три дня?

***

      - Вставай, соня!       Дженсен пытался разлепить веки, но у него не сильно получалось – снотворное, видимо, еще не полностью вывелось из крови, да и было еще слишком рано. А тут еще Джеффри Дин в его спальне – откуда он здесь? И мозг Дженсена не справлялся – парень гримасничал, тер глаза, пытаясь привыкнуть к свету и что-либо понять. Хотел матернуться, но оглянулся на раскладушку – а Джейсона, как оказалось, тоже не было – раскладушка была пуста. Дженс прищурился:       - Реально, ты, что ли? Каким ветром…       Морган улыбнулся, бросил в Дженсена его же штанами:       - Попутным. Нас челнок ждет!       А еще у Эклза не было особого желания вставать. Ни малейшего! Какой во вставании смысл? Парень прикрыл глаза ладонями:       - К Джошу?       - Ага! Кому надо, к Джошу еще засветло полетели! Ты все проспал!       Дженсен укрылся одеялом до подбородка:       - Куда тогда? Опять к психологам? Задрали уже, зануды…       Джеффри смотрел хитренько так:       - Не угадал – сюрприз будет! Одевайся уже!       - Не хочу, – Дженсен вздохнул: – какого хрена я куда-то попрусь в такую рань?       - Помощь твоя нужна…       - А что я могу? С одной ногой…       Морган грозно нахмурился:       - Нога – не голова, у тебя еще вторая есть! А мы без тебя не справляемся! Одевайся!       - Джефф… – Эклз попытался укрыться с головой.       - Все! – Морган решительно сдернул с его лица одеяло: – Я, между прочим, все еще твой начальник. Я и приказать могу!       - А я на больничном…       - Если не встанешь, будешь на группе! Через пять минут жду в гостиной! Можешь не бриться, но штаны надень – там будут дамы…

***

      - Вы знакомы? – Морган кивнул на пилота: – Это Джон Миллиган! А это Дженсен Эклз – брат и муж Маккензи…       Эклз прищурился, пожимая руку пилоту:       - А это не Вы, случайно…       - Я! – просто ответил мужчина. Человек. И, судя по нашивкам, лейтенант армии Конфедерации – тот самый.       Вот же, блин! Или этот Миллиган мелькает на каждом шагу, или в Конфедерации научились-таки клонировать людей.       Уселись, пристегнулись, полетели. Джон, надо признать, пилотировал мастерски! Лихо, но без выпендрежа – аккуратно и уверенно!       Дом Коллинзов почти в пригороде – за промзоной. Рядом – железка, склады, и прочие нежилые районы. До улицы Эклзов – километров десять по прямой. А на челноке Миллигана – минута лету! Но все равно – при приближении к родным местам, даже за эту короткую минуту, сердце Дженсена успело учащенно забиться и болезненно сжаться. Ну, вот нахрена Морган потянул его на развалины? От дома же не осталось ничего…       А, когда Миллиган направил челнок на лужайку в нескольких десятках метров от дома, Эклз понял, что осталось даже меньше, чем он думал. Печальнейшее зрелище! Разруха, хлам и запустение.       Но над остатками его бывшего дома уже колдовала спасательная техника и толпа народу! Резали на части то, что еще оставалось от рухнувшей крыши, таскали мусор. Бревна пилили на короткие бруски, которые складывали в поленницу возле забора – Джефф сказал, что они пригодятся печку топить или если Дженс решит устроить пикник с семьей (очень смешно!). То, что не горело, выносили на улицу и складывали в кучу – сказали, потом вызовут самосвал и увезут это на свалку. А мелкий горючий мусор, который не годился в качестве дров, просто сжигали тут же, в огороде. Костер – до небес, и черный дым на полрайона!       Гремела и звенела металлом техника, шумели люди – с воздуха это напоминало разоренный муравейник, по которому снуют испуганные муравьишки, пытаясь спасти то, что уцелело, и заделать хоть какие-то дыры подручным материалом. Дженсен при виде этого мельтешения и черного остова фундамента, оставшегося от дома соседей, впал еще в большую депрессию, чем раньше. А еще и куска забора не было, навес, где ночевал его фургон, покосился, а по всему огороду сверкающей россыпью валялись осколки окон. Но возле забора уже тоже кто-то орудовал с молотком и досками, Тиффани граблями сгребала по огороду осколки, а автомобиль, который раньше, как говорила Маккензи, лежал на боку, уже стоял на колесах – правда, одноглазый, помятый и с выбитыми взрывом стеклами.       Техника на время приостановила свою работу, а работники криками и аплодисментами встретили подковылявшего к месту субботника Дженсена! Он жалко улыбался, устало опираясь на костыли, растерянно кивал знакомым и незнакомым. Джеффри Дин тут же присоединился к Марку Шеппарду, который стоял у огня и шевелил костер длинной палкой – видимо, бывшим карнизом от штор в гостиной. Они улыбнулись друг другу и поцеловались, отчего Дженс снова нахмурился.       Еще здесь были Фелиция со своей Фанечкой, Миша с Мэттом (Виктория осталась дома с детишками), были еще пару парней из ДОДЛО, несколько солдат и один из соседей с той же улицы со своим омегой, который жил в уцелевшем доме напротив. И даже Дэннил Роше вытирала чумазое лицо строительной перчаткой – она разыскивала среди хлама и таскала под навес то, что уцелело от мебели – стул, дверцы шкафов, ножку стола, более-менее целую посуду с разрушенной кухни, шторы, одеяла, одежду…       - Рано привез, – упрекнула Фелиция начальника, – мы мало успели...       Морган хитро подмигнул:       - Ничего – пусть тоже поучаствует! Нам с Марком твое корыто солдаты помогли поднять. Шины целые и мы их накачали, стекла и фару можно будет на разборке купить – б/у-шные, а вот с мотором не разберемся нихрена – не заводится, зараза, хоть ты что!       Дженсен уже подковылял на костылях к своему авто, рассматривал его придирчиво, почесал макушку:       - А еще у него бок помят и дверца перекосилась…       Джеффри открыл капот:       - Бок подрихтуем – сейчас Джон еще солдат привезет. Сказал, они нам помогут и завал разгребать, и с крылом автомобиля справиться, и кузов выровнять. А вот механика у них подходящего нет – в Конфедерации лет двести, как избавились от автомобилей на бензиновых двигателях! Придется самим выкручиваться. Ну, что, поможешь?       Дженсен прислонил один костыль к помятому крылу фургона, наклонился к мотору:       - Куда ж я денусь… Свечи проверяли?       Шеппард улыбался:       - Проверяли. Бензин из бака вытек, но не весь – для запуска двигателя должно хватить, аккумулятор тоже заряжен. Может, стартер?       Эклз закатал рукава куртки:       - Может, и стартер… Сейчас попробуем напрямую завести… А ну-ка, э-э-э… Марк, садись за руль! И посмотри в бардачке – там клеммы есть такие, с разноцветными проводками…       Шеппард послушно забрался в кабину и уже рылся в бардачке. Джеффри Дин осторожно встретился взглядом с чумазой доктором Дэй – Фелиция тихонько покивала и заулыбалась…

***

      Дженсен устал. Мотор фургона, наконец, завелся. Правда, чихал и кашлял, но хотя бы работал. Миша даже съездил с Морганом на только что открывшийся заново рынок – там, на автомобильных разборках, продавали разные детали из авто, которые были уже не на ходу (или из краденных – чего греха таить!). Купили запасное колесо, фару и ветровое стекло – боковые стекла не нашлись пока, но им обещали подогнать что-то подходящее на следующей неделе. А также купили всякие фильтры, прокладки и прочее, чтобы хоть как-то реанимировать мотор. Дженсен бурчал вначале, что расплатиться ему с друзьями будет нечем, на что те только посмеялись и обняли его крепко-крепко. А подъехавшая на субботник Алона Тал сняла Дженсену ненавистный корсет – сказала, что двуполый носил бы его, по меньшей мере, еще месяц, но альфе, чтобы снова нормально обнимать друзей, достаточно и нескольких недель. После чего расчувствовавшийся Эклз тут же, под улюлюканье и аплодисменты, обнял и Алону тоже.       Но теперь он устал. Нога не держала, а руки начали трястись. Ребята как раз закончили расчистку единственного угла дома, где уцелели даже частично стены – угла спальни Маккензи, самого дальнего от кухни и взрывоопасного соседа. Там даже кровать выжила, правда, одна ножка все же сломалась под тяжестью упавших стропил, и под нее теперь подставили прочный ящик. И один стул уцелел, и прикроватная тумбочка. И даже шкаф остался цел, хотя всю одежду из него успели украсть мародеры – даже трусики Мак из ящиков комода пропали и знаменитая пижама с мишками.       Дженсен присел на эту кровать, а потом и прилег на спину – так непривычно было вольно дышать, без стягивающего грудь корсета! Но натруженная нога горела огнем – та, что была здоровой, а от костылей противно пекло в подмышках. И болело сердце – не от нагрузки – от тоски.       А еще больно было лежать на кровати Мак и видеть небо вместо потолка – Джон попросил солдат соорудить в этом углу временный навес, чтобы дождик не намочил то, что чудом уцелело. Солдаты притащили из челнока армейскую палатку и развернули ее на высоте пары метров над землей, прямо на остатках стен – в виде полога. Полог, прибитый по краям гвоздями и подпертый досками, слегка колыхался на ветру. Но дальше брезента виднелось голубое мартовское небо с легкими облачками, похожими на сладкую вату. И ветки дерева, которое раньше росло за домом, а теперь, радуясь неожиданной свободе, вторглось своими побегами прямо в пространство над спальней. Они тоже покачивались на ветру, размахивая бордовыми набухшими почками.       Дженсен прикрыл глаза, чтобы всего этого не видеть, а просто насладиться теплым весенним воздухом, легким свежим ветерком, ощущением свободы, дыханием полной грудью и просто тем, что жив.       Но вздремнуть ему не дали – во-первых, во дворе все еще было шумно – продолжались работы по разгребанию мусора, все еще звенел резак, пытавшийся прибрать негодные газовые трубы, идущие от участка соседа и насмерть раскуроченные взрывом. Во-вторых, девушки громко шутили и смеялись, решив на костре приготовить поесть на всю компанию помощников в одной из больших кастрюль, найденных в разгромленной кухне Эклзов. И у них там что-то кипело, сбегало и не ладилось, а они пищали и смеялись. А, в-третьих…       В-третьих, к засыпающему Эклзу в его «недоспальню» заглянули непрошеные гости. Точнее, гостья.       - Здравствуй, Дженсен! – услышал парень над собой.       И вздрогнул – это был голос Дэннил…