Движемся дальше

21 ноября 2003, пятница. ДЖАСТИН - Господи, я ненавижу дни рождения! - Расслабься, Брайан, это не твой день рождения. Мы едем в машине на вечеринку, и Брайан ворчит с тех самых пор, как мы начали на нее собираться. Конечно, официально мой день рождения наступит только завтра, но сегодня мы празднуем у Линдси и Мел. - Ненавижу вечеринки. - Она не для тебя, а для меня, помнишь. А я не ненавижу вечеринки. Мы останавливаемся на светофоре, и он коротко оглядывается на меня. - На самом деле тебя интересуют только подарки. И еда. - Ага, и я собираюсь открыть тонну свертков. Так было и в прошлый мой день рождения. Вспоминая об этом, я улыбаюсь. - Да большая часть подарков – полный отстой, - фыркает Брайан. – Они либо по размеру не подходят, либо вообще представляют собой омерзительные куски дерьма. - Зато их можно обменять. Именно это я в прошлом году и сделал с доставшимися мне в подарок жуткими рубашками и дисками с какой-то доисторической музыкой. Но кроме этого я еще получил отличный набор художественных принадлежностей от Линдси и Мел и несколько подарочных сертификатов. На прошлогодней вечеринке Брайан не подарил мне подарка, и все его за это отчитывали. Мне было все равно – Брайан столько всего для меня делает, что я и без подарка ко дню рождения легко могу обойтись. Ну и к тому же, пусть лучше ничего не дарит, чем преподнесет мне очередного хастлера! Но он выждал несколько дней, а затем вручил мне кредитку с тысячей долларов. Сказал, что это не подарок на день рождения, просто он хочет, чтобы я купил себе приличной одежды. Я попытался-было возразить, что тысяча долларов – это слишком много, а он в ответ принялся меня подначивать: «Нет, если тратить их в тех магазинах, где одеваюсь я». А потом заставил меня поклясться, что я никому обо всем этом не расскажу. В этом году я тоже не жду от него подарка, потому и попросил всех заранее не доставать Брайана. Мне исполняется двадцать один, и я вовсе не хочу, чтобы этот день мне испортили какие-нибудь склоки. И так он в этот раз охотно согласился прийти на вечеринку – ну типа как охотно. В прошлом году он вообще не хотел приходить, но Линдси как-то там на него надавила. И все равно его все это бесит. - Чего ты бесишься? - спрашиваю я, тем временем напоминая себе, что Брайан, которого все бесит, – это почти норма. - Я не бешусь, я размышляю. Погрузился в глубокую задумчивость. - О чем думаешь? Пару секунд он молчит, а потом отвечает: - Я бы хотел съездить куда-нибудь на несколько дней этой зимой. - Ты имеешь в виду – в отпуск? - Ага. Поехать куда-нибудь, где потеплее. Например, в Ки-Уэст. Или в Нью-Йорк, посмотреть пару пьес. У меня в груди дыхание сбивается, но я стараюсь не радоваться раньше времени. Брайан все так же смотрит на дорогу, и, убедившись, что развивать свою мысль он не намерен, я осмеливаюсь спросить: - Ты возьмешь меня с собой? Он оборачивается ко мне и рявкает: - Не будь идиотом, конечно же, я возьму тебя с собой. Я не напоминаю ему, что с ним никогда не бывает никаких «конечно же». И что очень опасно делать далеко идущие выводы из случайно оброненных им слов. - Я бы с радостью поехал в отпуск. - Может быть, в районе Рождества. Если, конечно, ты сможешь расстаться со своей мамочкой. Он быстро мне улыбается – давая понять, что не хотел иронизировать. - Мама подумывает о том, чтобы уехать на рождество к моей тете в Атланту. Она даже спрашивала, не хочу ли я поехать с ней, - отвечаю я и быстро добавляю. – Но я уже отказался. - Почему? Отвечать на такой вопрос может быть опасно. - Мне не нравится мой дядя, - торопливо отзываюсь я. На самом деле, дело не в этом. Правдивым ответом было бы - «Потому что не хочу уезжать от тебя». В прошлом году Брайан на Рождество был очень мрачным. Думаю, этот праздник вгоняет его в депрессию. Хотя сам он в этом, конечно, никогда не признается. Он не разрешил мне украсить лофт – сказал, что от елки в доме один мусор, а от запаха хвои его тошнит. Тогда я купил пару больших пуансетий в горшках и поставил их на кофейный столик. Брайан с такой ненавистью на них смотрел, что не знаю, как с них все листья не опали. Но хотя бы не выбросил их в окно, как угрожал вначале. Он отказался идти со мной на обед к маме, и к Линдси с Мелани тоже не заехал, хотя Линдс и умоляла его провести этот день с Гасом. Весь день он провел в лофте, один, а меня заверил, что именно это и будет для него лучшим праздником. «Хоть немного тишины и покоя для разнообразия», - сказал он, и мне обидно было это слышать. Может быть, именно этого он и добивался. Единственное, на что Брайан в прошлом году согласился, - это прийти в канун Рождества к Дебби, поужинать с семьей и выпить чашку эггнога. И все равно он утащил меня в лофт еще до того, как все начали разворачивать подарки. Ну, то есть, на самом деле он меня не утаскивал, он сказал, что я могу остаться, если хочу, но я все же ушел с ним, и мы рано легли в постель и занимались любовью много часов подряд. Я к тому времени давно уже усвоил, что не должен дарить Брайану подарка в традиционном смысле этого слова. И он заранее предупредил меня, что ничего дарить мне не собирается. Поэтому в рождественское утро я просто приготовил ему черничные оладьи, а он за это целый час сидел со мной на диване в обнимку и смотрел «Суперкрошек». А потом я пошел на обед к маме. Все давно знают, как Брайан относится к Рождеству, поэтому в прошлом году Дебби заранее предупредила меня, как все будет. Майкл тоже меня предупредил, но сформулировал это как - отвяжись от Брайана и не приставай к нему. Брайан никому не приготовил подарков и был очень недоволен тем, что ему самому у Деб подарки вручили. Он проворчал: «Спасибо!», не стал ничего распаковывать, а просто побросал все свертки в пакет и отнес домой. Этот пакет еще несколько дней валялся у нас в углу гостиной, пока Брайану не надоело слушать мое нытье, и он не открыл его. А затем безжалостно вышутил каждый подарок. В прошлом году в это время наши с Брайаном новые отношения еще только начинались, и я не решался гнать волну. Но в этом году я надеялся, что мне удастся убедить Брайана хоть как-то отметить рождество и провести немного времени с нашей большой семьей. Может быть, он почувствовал, что я хочу, чтобы в этом году все было иначе, потому и предложил уехать. - Теперь ты у нас погрузился в глубокую задумчивость? - голос Брайана возвращает меня в настоящее, и мне очень хочется тоже как-нибудь пошутить в ответ и на том и закончить. Но уклад нашей жизни все еще меняется, и сам Брайан меняется, и я меняюсь. И я больше не собираюсь ходить вокруг него на задних лапках. Ну, может, и собираюсь, но уже не так старательно. Ну хотя бы чуть менее старательно. - Я бы хотел поехать зимой в отпуск, - отвечаю я. – Но Рождество – семейный праздник, мы должны провести его с нашей семьей. - Чушь. - Брайан… Гас уже достаточно взрослый, он расстроится, что тебя не будет с ним в Рождество. Загорается красный свет, и Брайан жмет на тормоз так резко, что нас подбрасывает на сидениях. - Мне уже Линдси прочитала лекцию на этот счет, и еще одна от тебя мне не нужна. На меня он не смотрит, просто таращится в лобовое стекло. - Но ты его отец… - Не пытайся, блядь, давить на чувство вины. Ясно? – он оборачивается и смотрит на меня, вскинув брови. – На мне это не работает. Вообще-то я давно уже понял, что это не совсем так, но спорить не собираюсь. Вместо этого я говорю ему: - Я хочу быть здесь на Рождество. И чтобы ты был со мной. Мы можем провести рождественское утро с Гасом. И пообедать у мамы, если она не уедет в Атланту. Брайан снова отворачивается к окну и смотрит на дорогу. А потом невозмутимо провозглашает: - Джастин – нет. - Брайан – да. - Я не покупаюсь на все это рождественское дерьмо. Семейные обеды, украшения, подарки… Это всего лишь… - Буржуазная выдумка? Брайан не отвечает, лишь раздувает ноздри. Как разъяренный бык. Но я игнорирую все признаки надвигающейся опасности и продолжаю: - Но дело в том, Брайан, что я на это покупаюсь. Я люблю все это рождественское дерьмо. И теперь раз мы… раз мы партнеры… - Я задерживаю дыхание, ожидая возражений. Но Брайан молчит, и я продолжаю. - Теперь, раз мы партнеры, нам нужно искать компромиссы. И ты должен уступить мне немного насчет Рождества. Брайан долго молчит, а потом выдает: - Я не хочу искать компромиссы. Следует еще одна долгая пауза, и, наконец, Брайан добавляет: - И я не хочу идти на обед к твоей маме. Вообще никогда. А в Рождество – тем более. - Ладно. Он понимает, что обижает меня, но в то же время он должен быть честным, иначе он не был бы Брайаном. Как-то раз мы с ним ходили на обед к моей маме, и он все время просидел, уставившись в тарелку и отвечая односложно. А потом завез меня в лофт, а сам пошел шататься по клубам и трахаться до потери пульса. Мама хреново действует на Брайана, даже когда не пытается его достать. Тогда я спрашиваю: - А, может, мы тогда могли бы пригласить ее на обед к нам? - А, может, она все же уедет в Атланту, - хватается за соломинку Брайан. - А если нет? - Джастин, ты на меня давишь. И вообще мы почти уже приехали к лизуньям. Разве ты не хочешь, чтобы я там был в благодушном настроении? Брайан тормозит на перекрестке перед поворотом на улицу, где живут Мел и Линдс. А затем оборачивается ко мне и говорит: - Поцелуй меня. Я наклоняюсь к нему со своего сидения и целую. А затем позади нас раздается резкий гудок, и мы отскакиваем друг от друга. Брайан оборачивается, смотрит на машину, что остановилась за нами, и говорит: - Это Дебби и Вик. Обернувшись назад, я машу им через заднее стекло. Брайан тем временем поворачивает за угол - и вот мы на месте. ДЕББИ Солнышко так радуется предстоящей вечеринке. Спасибо, господи, что у нас есть Линдси. Брайан бы ради его дня рождения и пальцем не пошевелил. Уверена, он и так будет вести себя, как брюзгливый говнюк. Так что лучше бы ему, как и в прошлом году, сесть где-нибудь в углу и рта не раскрывать. В том году он, естественно, ничего Джастину не подарил, – Брайан не верит в подарки. И в этом Джастин заранее всех обзвонил, умоляя не говорить ничего на эту тему. Все мы давно привыкли к поведению Брайана. И хотя иной раз так и хочется назвать его эгоистичным засранцем, всем нам хорошо известно, что в случае реальной нужды Брайан тут же появится с раскрытым кошельком наготове и лишних вопросов задавать не будет. Брайан всегда был таким – даже в детстве он всегда делился с Майклом всем, что у него было. Брайан был больше, сильнее и всегда выглядел на несколько лет старше Майкла. Поэтому ему удавалось получить подработку в Макдональдсе, в супермаркете, на заправке – и заработком он всегда делился с Майклом. Платил за билеты в кино, газировку и комиксы. И зная, каким щедрым Брайан может быть, казалось бы, только естественно предположить, что он сделает хоть что-нибудь, чтобы отметить Джастинов двадцать первый день рождения. Но я обещала держать рот на замке – так тому и быть. На перекрестке мы догоняем Брайанов джип и видим через окно, как мальчики целуются. Вик говорит: - Посигналь им. Так я и делаю, и мы оба смеемся, когда Брайан оборачивается и показывает нам фак. Затем мы поворачиваем вслед за ними за угол и паркуемся около дома. Джастин выскакивает из джипа и бежит к нам обниматься. - Оо, это все мне? – смеется он, указывая на яркие свертки, что мы держим в руках. БРАЙАН - Все прошло не так уж плохо, правда? – это первое, о чем спрашивает меня Джастин, когда мы залезаем в джип и пристегиваемся. - Для тебя – нет. Ты получил двадцать подарков и съел три куска торта. - Брайан… тебе было скучно? Конечно, мне было скучно. Дни рождения всегда охуительно скучны. Но Джастину скучно не было. Он веселился, хохотал и обнимался со всеми. Как такой позитивный парень вообще мог связаться со мной? - Нормально. Я не хочу лгать, но и обижать его не хочу тоже. - Ты вроде бы с удовольствием качал Гаса на качелях. Это правда. Я молча киваю, и он добавляет: - И рад был поговорить с Джессом, правда? - Да. И нет. По большей части мне нравится разговаривать с Джессом. Не считая тех случаев, когда он заводит разговор о том – или я сам по неизвестной причине завожу с ним разговор о том – о чем предпочитаю не думать. Я удивился, увидев Джесса на вечеринке. Сам бы я его не пригласил. Просто потому, что, несмотря на то, что мы довольно давно знакомы, мне все еще неловко обязывать его проводить время с моей семьей. Господи, да я сам не хочу проводить с ними время. Уж точно не в те дни, когда у них включается режим «вечеринка». Когда веселье было в самом разгаре – Джастин уже задул свечи на торте и радостно принялся распаковывать подарки, а все остальные собрались вокруг него, смеялись, болтали и жевали торт - мне удалось через кухню выскользнуть на задний двор. В доме внезапно стало слишком шумно, душно и тесно. К тому же мне хотелось курить, а рядом с Гасом это запрещено. Я отошел к забору, чтобы укрыться от ветра, поднял воротник, вытащил пачку сигарет и как раз собирался щелкнуть Зиппо, когда на крыльцо вышел Джесс. - Составить тебе компанию? - Давай, - отозвался я, а потом зачем-то добавил. – Мне просто нужен перекур. И сам на себя разозлился за то, что вздумал что-то объяснять. - Хмм… - откликнулся Джесс. Я протянул ему пачку, и он вытащил из нее сигарету. И несколько минут мы просто курили в приятном молчании. А потом Джесс спросил: - Не хотел смотреть, как Джастин открывает подарки? - И ты туда же! - я прикусил губы, жалея о том, что эти слова у меня вырвались. - Я тебя не критикую, Брайан. Ты же это понимаешь, правда? - Зато все остальные – в полный рост. - Извини, - Джесс расправил плечи, а затем опустил взгляд вниз, словно разглядывая собственные ботинки. И я понял, что он полностью ушел в то место внутри своей головы, куда он всегда прячется, когда ему нужно что-то осмыслить. Иногда это круто, но порой мне, может быть, не хочется, чтобы он все осмыслял. Я вдруг обнаружил, что едва ли не приготовился обороняться от него. Как нелепо! - Джастина это не волнует, - быстро сказал я, словно стараясь предвосхитить его слова. – Он знает, что я не трачу время на дерьмовые ритуалы вроде дней рождений, и нормально к этому относится. - Это хорошо, - Джесс щелчком сбил пепел со своей сигареты, затем снова затянулся и добавил. – Кроме того, во всех семьях праздники отмечают по-разному. Не существует единственно верного способа для всех. - Джесс, - покачал головой я. – Вот это я, правда, не хочу обсуждать. Серьезно, не хочу. - Да мы и не обязаны это обсуждать, - отозвался Джесс, продолжая рассматривать свои ботинки. - Я рассказывал тебе о новом футбольном тренере моего внука Стиви? Он… - Джесс… Джесс замолчал в ожидании того, что я скажу. У него самое невъебенное во всем мире терпение. Привалившись к забору, я бросил окурок и раздавил его каблуком, а руки сунул в карманы куртки. А потом сказал, не глядя на Джесса. - Дело не в моей семье. Не в том, что мы не отмечали дни рождения. Потому что мы их отмечали. Он ничего не ответил, и тогда я поднял на него глаза и рассмеялся. - Конечно, обычно это было сущим кошмаром. Отец напивался и швырялся вещами. Я вспомнил несколько случаев, теперь, спустя столько времени, и правда показавшихся мне забавными, и принялся хохотать еще сильнее. Вот, например, в девять лет я получил в подарок на Рождество скейтборд, о котором мечтал целую вечность. Он был выкрашен синим и красным, а я… Господи, да я был в экстазе. Помню, как думал: «Это лучшее Рождество в моей жизни!» Но потом скейтборд отъехал куда-то к стене, и закатился одним концом под диван. И отец, захотевший сфотографировать нас с Клэр возле елочки, отступил на шаг назад, запнулся за него, рухнул на пол и ударился рукой о кофейный столик. Повисло мертвое молчание, и я отчетливо помню, как приказывал себе не реветь, что бы ни случилось. В общем, я не слишком удивился, когда отец подхватил скейтборд с пола и запустил им в меня. Я дернулся, он влетел мне в лоб, срикошетил и обрушился на телевизор. Раздался звон разбитого стекла, повалил дым, и мы испугались, что телевизор загорится, но этого не произошло. Кровотечение все не останавливалось, и отец повез меня в отделение скорой помощи, где симпатичный молодой доктор наложил мне три шва на бровь. Даже в свои девять я смог оценить всю иронию ситуации, когда отец объяснил врачу, что я поранился из-за скейтборда, и тот посоветовал ему отобрать его у меня. Конечно, именно этим в итоге все и кончилось. Я заметил, что Джесс смотрит на меня, но не мог разгадать его взгляд. И испугался, что прочитаю в нем жалость или еще что-нибудь настолько же неприемлемое. Поэтому я добавил быстро: - Может, у меня и было поганое детство, но это не значит, что я из-за этого стану лишать чего-то Джастина. Или кого бы то ни было еще. У кучи людей было поганое детство, но это не дает им право портить жизнь другим. Я бы так не поступил. - Да не похоже, чтобы ты испортил Джастину день рождения, Брайан… Он отлично проводит время. - Да, - воодушевленно согласился я, радуясь, что все же оказался прав. А потом покачал головой. Вот блядь! - Все же, думаю, это его расстраивает, - медленно признал я. Джесс ничего не ответил, и я добавил. – Но я ведь пришел с ним сегодня сюда, хотя и терпеть не могу вечеринки. Джесс кивнул. - Это хорошо, Брайан… И меня это совершенно не удивляет. Компромисс – это единственный способ сосуществования. - Ага. И я тяжело вздохнул, внезапно осознав, что раз я сейчас согласился с Джессом, значит, мне придется пережить рождественский обед с Дженифер Тейлор. Зачем только я вообще вышел покурить? - Брайан, ты пропустил поворот. - А? Оо, - я проехал по Вэбэш, не свернув в нужном месте. На следующем перекрестке я сворачиваю налево, снова налево и, наконец, выезжаю на Тремонт. - Ты что, опять погрузился в глубокую задумчивость? Мысленно вынырнув из разговора с Джессом, я спрашиваю Джастина: - Ну так и куда мы поедем в отпуск? - Брайан, - серьезно отвечает он, опуская ладонь мне на бедро. – Я хочу на Рождество быть в Питтсбурге. Для меня это важно. - Ага, ты уже говорил. Так и куда мы поедем в отпуск? В Ки Уэст? Нью-Йорк? Диснейуорлд? - Брайан… - В январе. В январе ведь тоже еще каникулы? - Да, - подтверждает он. – Зимний семестр заканчивается перед Рождеством. А весенний начинается только в середине января, нужно свериться с календарем насчет точных дат, - с минуту он молчит, а потом сжимает мое бедро. - Спасибо, - просто говорит он, а потом добавляет. – В смысле, это я про Рождество. Я вроде ничего еще не пообещал насчет Рождества, но лучше, пожалуй, будет не будить спящую собаку. Для начала нужно еще пережить День Благодарения. Мы, конечно же, будем обедать у Дебби. На вечеринке она оттащила меня в сторону и сказала, что ей нужно поговорить со мной насчет обеда на День Благодарения. Лицо у нее было очень серьезное, но тут пришел Майкл, нас прервали, и потом я об этом забыл. Ну, если там что-то важное, скажет мне позже. 22 ноября 2003, суббота ДЖАСТИН Брайан позаботился о том, чтобы мы вовремя ушли с вечеринки и ровно в двенадцать оказались дома в постели. Он сказал, что хочет вбиваться в меня, когда пробьет полночь – и мне официально исполнится двадцать один. Так оно все и вышло. А потом я настоял на том, чтобы он – ради праздника – позволил мне себя трахнуть. Мы боролись и катались по постели, и Брайан дразнил меня, напевая: - Ты думаешь, ты мужчина, но ты всего лишь мальчишка. И в конце концов дал мне себя одолеть. Такое не часто случается, и это стало грандиозным завершением празднования моего дня рождения. Утром мне хотелось еще поспать, но Брайан вытащил меня из постели в восемь часов. Я даже глаза толком открыть не мог, но сопротивляться не стал. Брайан втолкнул меня в душ, и к тому времени, как он закончил меня мыть, я уже полностью пробудился и чувствовал себя прекрасно. - Наконец-то мне двадцать один! - ликующе провозгласил я. – Вот только зачем мы встали в такую рань? - Я говорил тебе, мне сегодня нужно быть в офисе. И я хочу сначала зайти с тобой в одно место, чтобы ты помог мне кое-что выбрать. - А что? Брайан выключил душ и открыл дверь кабины. - Выходи, - сказал он, вручая мне полотенце. – Если поторопишься, успеем заехать в Макдоналдс и купить тебе ту МакБлевоту, которую ты так любишь. - МакМаффин с яйцом! - Да пофигу. Теперь мы сидим в джипе. У Брайана в руке стакан латте, а я, вгрызаясь во второй из трех МакМаффинов, снова пытаюсь выяснить у него, куда мы едем. Даже представить себе не могу, что это такое Брайан не может выбрать без моей помощи. И вообще он всегда пользуется доставкой на дом. Брайан говорит, физический труд – это почетное занятие, которым он предпочитает не заниматься. Но он снова уходит от ответа и спрашивает, иду ли я вечером к маме. - Брайан, ты же знаешь, что она приготовила для меня обед ко дню рождения. Она и тебя приглашала, помнишь? - А, да, - произносит он так, словно это вылетело у него из головы. На прошлой неделе мама позвонила и спросила, буду ли я свободен сегодня. Мы с Брайаном как раз одевались. Он сидел на краю кровати и надевал ботинки. Мама сказала: - И, конечно же, Брайан тоже приглашен. Я отодвинул от уха телефонную трубку и повернулся к Брайану: - Мама на следующей неделе устраивает мне обед по случаю дня рождения. Пойдешь со мной? И хотя меня расстраивает, что Брайан предпочитает держаться от моей матери подальше, я невольно смеюсь, вспоминая, как он отреагировал на это приглашение. Лицо его исказилось паническим ужасом. Он, конечно, прикалывался, но доля правды в этой шутке была. Я слегка сдвинул брови и покачал головой, и тогда Брайан сделал вид, что вытаскивает пистолет и стреляет себе прямо в лоб, а затем медленно повалился на кровать. И мне пришлось приложить все силы, чтобы не заржать, объясняя матери, что Брайан не сможет прийти, потому что у него уже есть другие планы. - Приехали, - Брайан съезжает с дороги и паркуется перед автосалоном «Хонда», где в прошлом году брал в аренду машину. Он отстегивает ремень и открывает дверь. – Ну, давай, - говорит он, заметив, что я не двигаюсь с места. – Пошли со мной! - Брайан, - я не могу пошевелиться. – Что мы здесь делаем? У меня есть на этот счет кое-какая идея, но я не уверен точно, как именно к ней отношусь. Брайан обходит джип и открывает дверь с моей стороны. Его рука накрывает мою, лежащую на ремне, отстегивает его и тащит меня из машины. - Пошли, - повторяет он, но на этот раз мягче. - Брайан… нет. Что-то сдавливает горло, и слова даются мне с трудом. - Только не устраивай сцен. Не позорь меня, - Брайан за руку вытаскивает меня из джипа, удерживает на месте и заставляет поднять на него глаза. - Вспомни, что сегодня твой день рождения. Так что я могу официально тебя отшлепать, а ты не вправе будешь сопротивляться. - Нет, - бормочу я, но позволяю ему взять меня за руку и затащить в здание автосалона. - Доброе утро, мистер Кинни! – нам навстречу, широко улыбаясь, выходит высокий мужчина с волосами, так и сияющими от геля. Он протягивает Брайану руку, тот пожимает ее и отзывается: - Доброе. Все готово? - Конечно, все как вы заказывали. Пойдемте со мной. Сальноволосый ведет нас вокруг здания, и мы следуем за ним. Он подходит к длинному ряду машин, останавливается у голубого автомобиля и широко раскидывает руки, как Ванна Уайт. - А вот и она. Вся укомплектованная и готовая к выезду. Вскинув руку, он трясет в воздухе связкой ключей. Брайан берет их у него и протягивает мне. Он улыбается, но взгляд его говорит: «Заткнись, или я все дерьмо из тебя вышибу!» - С-спасибо, - заикаясь, я принимаю у него ключи и принимаюсь их разглядывать. - Выведи ее на улицу и припаркуйся рядом с джипом. Я подпишу бумаги и догоню, - голос у Брайана оживленный и бесстрастный. Отвернувшись от меня, он уходит в здание вместе с Сальноволосым. А я стою тут, ошеломленный и оцепенелый от изумления. Машина такая красивая – Хонда Циррус. Я забираюсь в нее, вставляю ключ в замок зажигания и выруливаю со двора автосалона на улицу. На парковке есть место как раз за джипом. Я паркуюсь там и остаюсь в машине, разглядываю салон, наслаждаюсь запахом нового автомобиля и мягкостью кожаных сидений. Через несколько минут за окном появляется Брайан. И я тут же выскакиваю из автомобиля и, не заботясь о том, что мы в общественном месте, бросаюсь к нему и обнимаю изо всех сил. - Уууффф, - выдыхает он, осторожно отцепляя меня от себя. Он не злится, на губах его играет улыбка, а глаза прищурены. – Нравится? – спрашивает он так буднично, словно подарил мне новый альбом. - Брайан… это слишком! Я не могу, правда, не могу… - я едва не плачу, чего, конечно же, никогда себе не позволю. Но в горле у меня першит, и говорить трудно. - Эй, ты же знаешь, что я не дарю подарков. Так что не заставляй меня пожалеть о том, что ради тебя я сделал исключение. - Брайан, она такая красивая. - Она точно такого же цвета, как твои глаза, - говорит он, и легкая усмешка приподнимает уголки его губ. - Ты поэтому ее выбрал? О, Брайан… это так романтично! Скривившись от отвращения, Брайан качает головой. - Не будь пизденышем! Кончай реветь, бери ключи, садись в машину и поезжай домой. - Я не реву. Спасибо тебе огромное! Я поверить не могу. Она такая красивая, Брайан. Спасибо! - Ага, ага, ладно, мне пора. Я из-за тебя в офис опоздаю. Когда ты уходишь к маме? - В шесть. Но я там долго не задержусь. Может быть, сходим вечером в «Вавилон»? Мне хочется пить, танцевать и безумствовать! - Конечно, - соглашается он. И тут у него начинает звонить телефон, он вытаскивает его из кармана куртки, открывает и смотрит на высветившийся номер. - Деб, - говорит он в трубку, нахмурив брови. – Деб, с Виком все в порядке? Голос у него совершенно обычный, но я понимаю, что он нервничает. Вчера на вечеринке Вик выглядел вполне здоровым, но… Брайан бросает взгляд на меня и кивает, слегка улыбаясь. - Хорошо, это хорошо. Тогда в чем дело? Он несколько минут молча слушает Деб, а потом вдруг сдвигает брови и трясет головой: - Нет. Деб, нет, абсолютно точно нет. Я кладу руку ему на предплечье, но он стряхивает ее, отходит на пару шагов, потом возвращается, все еще прижимая трубку к уху. - Нет, блядь, абсолютно точно нет, - повторяет он. – Нет, блядь, я не пойду на компромисс. Как ты вообще можешь меня об этом спрашивать? - О чем? – я снова кладу руку ему на предплечье и спрашиваю шепотом. – Что случилось? Брайан, что там у Деб?