Баскетбол, в котором ей не место

      Ученики вновь затихли, потрясенные таким официозом в поведении Акико. Не было никаких сомнений: девчонка до смерти переволновалась, а не это ли повод для улыбки и смеха? Некоторые не удержались и захихикали, прикрывая рот ладонью, другие просто начали тянуть лыбу и мило шептаться с друзьями за соседними партами.       Как предсказуемо, подумала Кобояси, усаживаясь за свободную парту и выкладывая перед собой чистый блокнот и темно-синий пенал. Девушка уже успела отвыкнуть от очного обучения, от шума вокруг и мелькающих перед глазами фигур в одинаковой школьной форме. Всё это казалось таким забытым и далёким и только подливало масла в огонь разгорающегося желания как можно скорее закончить этот день, чтобы пойти в студсовет договариваться об официальном переходе на заочку. Нет, не для Акико все эти шумные компании, смешливые девчонки в коротеньких юбках и красавцы-спортсмены — родные четыре стены с книжными полками и дневная работа в пригороде куда милее замкнутым ботаничкам вроде Кобояси.       За окном школы назойливо щебетали мелкие птички, воспевая теплый и приятный солнечный свет — Акико же пустила все силы на то, чтобы избежать попадания упрямого желтого луча прямо в глаза. Она то и дело снимала очки, потирала пальцами закрытые веки и пыталась бороться с мерзким светом, уже отдающимся резкой болью в и без того чувствительных глазах. От страданий девушку не избавило даже запрокидывание головы, так что опаздывающего учителя пришлось ждать, отгородив лицо ладонью от бьющего в него света. Сама же Акико только и молилась, чтобы после сегодняшнего классного часа у нее не вытекли глаза. Теперь уж точно ясно, почему никто не захотел садиться на это место раньше нее.       В класс, будто бы совсем не опаздывая, чинно зашел учитель. Услышав, как открылась дверь, Акико быстро убрала ладонь от лица и вновь нацепила на нос очки, ведь без них она не могла толком разглядеть даже карандаш в своих руках. Кобояси, как и все, обратила взгляд в сторону вошедшего: мужчина лет сорока с хвостиком, смоляные волосы были гладенько зачесаны назад, внешне совсем не располагал к себе — уж слишком лицо у него кислое и желчное. Даже смотрел на учеников он как-то свысока, ничуть не волнуясь и не извиняясь за опоздание к началу классного часа. Он поставил свой черный портфель на рабочее место, легким, но резким движением поправил ворот пиджака и молча направился к доске. Через считанные секунды на темно-зеленой поверхности появились крупные иероглифы с именем преподавателя, и, чтобы их рассмотреть, Акико опять пришлось отгородить свои глаза от надоедливого солнца, подставив ладонь к виску.       — Меня зовут Хиджиката Минарэ, — с расстановкой пробасил он, вторя записям на доске, — я учитель физики и, по совместительству, ваш классный руководитель.       В какой-то момент Акико показалось, что после краткого представления Хиджиката тихо буркнул себе под нос такое обидное «к сожалению», однако она тут же отбросила эту мысль в сторону. Мало ли что могло послышаться, когда одноклассники по обе стороны от тебя продолжают шептаться в присутствии учителя, пусть и приглушенно.       — Я предпочту сразу расставить все точки над «i», дабы избежать взаимного непонимания в дальнейшем. — Мужчина попытался улыбнуться, но выглядело со стороны это как-то гаденько и даже ехидно, сразу видно — практики у него не было давно. — Я не намерен терпеть шум на своих уроках. — Уголки губ его мгновенно упали, и Хиджиката вперил гневный взгляд на одну из болтливых учениц — та в миг затихла и отвела глаза в сторону окна. — А также получать из-за ваших подростковых выходок выговоры на собраниях. Поэтому за каждую провинность будет назначаться соответствующее наказание. Впрочем, — добавил он, немного расслабившись и выдохнув, — вы наверняка все уже знаете со средней школы.       Мужчина не вызвал в своих учениках никакой симпатии, что сразу заметила Кобояси, скосив глаза по сторонам. Ребята дули губы и еле заметно морщились, уже предвкушая, как забавно, должно быть, будет орать физик, если подложить ему в носовой платок слизняка. Девушка лишний раз подумала, что не стоило бы Хиджикате быть столь резким с учениками в первый же день знакомства: скромных и тихих это отторгнет, а безбашенных только сильнее раззадорит. Хотя кто она такая, чтобы лезть в чужие методы воспитания и общения? Мужчина своего добился — в классе воцарилась гробовая тишина.       — Итак, нам осталось выбрать старосту класса и распределить дни дежурств.       Минарэ полез за бумагами в портфель, и весь класс видел, что достал он уже исписанный лист. Он сам распределил дежурства, заранее и не заботясь о внеклассных занятиях учеников — опять-таки, не самая лучшая идея. Он держал лист перед собой, но синими глазками рыскал по лицам учащихся. Когда он мимолетно взглянул на Акико, у той по спине юрко пробежали мурашки, и она сразу же чуть сгорбилась и опустила голову, пряча глаза, как провинившаяся. Но Хиджиката ничего не заметил и лишь спросил:       — Есть ли добровольцы на роль старосты? — голос звучал с нотками безнадеги, будто бы он уже заранее предчувствовал, что никто не пойдет добровольно работать и брать на себя дополнительную ответственность. И в тот момент, когда он уже было снова открыл рот, чтобы что-то сказать, кто-то с задних парт высоко поднял руку.       — Я хочу!       Все обернулись посмотреть на обладательницу столь тоненького, но в то же время приятного голоса. Акико с удивлением отметила для себя, что она наверняка уже успела завести среди одноклассников друзей, пусть и прошло каких-то полчаса. Улыбаясь всем своим существом, девушка с задних парт легко смахнула длинные зеленые волосы с плеч и заерзала на месте, привлекая к себе внимание классного руководителя. Это, в общем-то, не требовалось — он сразу заметил ученицу, как только она подняла руку и перебила его.       — Что ж, прекрасно. Возражений нет? — Хиджиката вновь оглядел класс, на этот раз гораздо быстрее, желая поскорее разделаться с нудными занятиями классного руководителя. — Чудно. Встань и назови свое имя.       — Меня зовут Акияма Михо, — бойко проговорила она, встав со своего места. Михо раскрыла рот, чтобы что-то о себе добавить, но тут настала очередь Минарэ-сана ее перебивать.       — Замечательно, садись.       Несколько разочарованная, она послушно опустилась на место и подперла голову рукой, дуя губы и пропуская мимо ушей все, что говорил Хиджиката.       — Что касается дежурств, я уже все распределил. Будьте добры ознакомиться со списком сегодня же во избежание эксцессов.       Как Кобояси и думала, классрук оказался отнюдь не сахарным. После его ухода все начали подтягиваться к листку с дежурствами, но новоявленная староста встала у доски и буквально вырвала список из рук какой-то опешившей девочки.       — Я сейчас всё всем продиктую, не переживайте! Сядьте, заодно и познакомимся, — сказала она, мило подмигнув всему классу.       «Знаю я таких, — мысленно процедила Акико, садясь за парту. — Сначала „давайте познакомимся“, а потом проходу не дают: „сделай то, принеси это“».       — Итак, — начала она, дождавшись, когда все усядутся на свои места или хотя бы встанут неподалеку. — Первыми сегодня дежурят…       Кобояси смотрела на старосту через раз, постоянно снимая очки и растирая заболевшие глаза. То ли это опять свет в линзу попал, то ли у Акико глаза режет от такой наигранности. Михо-чан, как ее тут же прозвал весь класс, очарованный ее открытостью и грацией, диктовала быстро, но в то же время она ужасно тянула время беспросветной болтовней с вышеназванными учениками. При этом замечания и комментарии она отпускала и тем, с кем знакомилась в данный момент, и тем, с кем уже успела подружиться перед классным часом. Кобояси она немного раздражала — общение с такими девушками у неё еще ни разу не увенчалось успехом.       — В пятницу дежурят Кобояси Акико и… Ух ты, я! Кобо-чан, ты где, отзовись! — радостно протянула Михо, вглядываясь куда-то в центр класса, где у одной парты столпилась группа девчонок.       — Я тут… — Акико неуверенно подняла руку, напоминая, куда она села.             — Чудно! Так, дальше…       Отсутствие повышенного внимания к своей персоне — это норма. Но норма ли это, когда ты единственный олух в классе, про которого даже сказать нечего? Акико это мало беспокоило в данный момент. Пусть почти никто из уже названных учеников не ушел, ожидая окончания тирады, Кобояси же записала карандашом в блокноте пометку о дежурстве, бросила свои вещи обратно к сумку и вышла из класса, разыскивая местный студсовет. В полупустом коридоре девушка почувствовала себя несколько спокойнее.

***

      — Михо-чан, а тебе не показалась эта девочка какой-то странненькой? — крутя пальцем у виска, спросила миловидная низенькая блондиночка, стоя в толпе среди тех, кому было важно услышать мнение очаровательной старосты.       — Ну, — протянула она, наматывая на белый пальчик прядь мягких волос, — смотря, что ты имеешь в виду.       — Как она зашла и поздоровалась, например. О, а еще она так смешно очки поправляет — средним пальцем! Как он у нее только не отвалился? Тяжелые небось, с такими-то огромными стеклами, — хихикали ребята, вспоминая, что же еще такого успела сделать Акико, над чем можно было бы открыто посмеяться, раздувая мелочи до состояния нелепости.       Что касается самой Акиямы, та тоже не смогла удержаться и мило хихикнула, прикрыв рот рукой.       — Ну, ботанички всегда такие. С ней будет весело, я обещаю.

***

      Найти кабинет студсовета оказалось не так уж просто: на планах эвакуации он не был подписан, так что пришлось идти наугад и читать надписи на закрытых дверях. Времени заняло это не так уж и много, зато понервничать пришлось изрядно. Проходя мимо спортивного зала, Кобояси ускорила шаг, но успела услышать, как уже вовсю шла чья-то тренировка — судя по учащенным ударам мяча об пол, занимались баскетболисты.       Еще только первый день в школе, а Акико уже успела приобрести вредного классрука и потерять нужный кабинет — неплохое начало учебного года. Найдя студсовет, девушка постучалась и приоткрыла дверь.       — Извините, можно?       За длинным столом сидело всего три человека: два парня и одна девушка, остальные члены студсовета попросту отсутствовали.       — Да, конечно, — отозвался один из парней, вставая с места. — Я Харада Окучи, ответственный за спортивную деятельность школы.       — А… Мне бы ответственного за посещаемость. — Кобояси говорила, немного замявшись и вперив взгляд в пол. — Мне сказали, что здесь можно переписать себя на заочное обучение.       — А, так это тебе к Масаюки-сан надо. Масаюки! Хватит там возиться, к тебе пришли!       — Сейчас, — отозвалась девушка, ковыряющаяся в подсобке.       Харада подметил, как Кобояси заметно поежилась и вздрогнула, услышав фамилию его коллеги, но значения этому не придал. Вместо этого он, улыбаясь, пожелал первогодке удачи и направился к выходу.       — Эй, Сато, пошли!       — Ага, иду-иду. — Друг Харады схватил свою сумку и шмыгнул за дверь. Девушка же, сидевшая все это время с ними, молча ушла и была такова.       Кобояси крайне боялась встречаться с этой Масаюки. И фамилия, и голос… Все это напоминало о той Масаюки, значительно подпортившей жизнь Акико в средней школе. Правда, за год до выпуска Акико она выпустилась сама, но Кобояси даже не знала, в какую школу могла пойти эта загорелая бестия, да и знать не хотела. Девушке достаточно было думать, что после исчезновения этой фурии, её жизнь станет немного спокойнее и светлее. И вот если сейчас, гремя ведрами, из подсобки выйдет именно та Масаюки, Акико придется серьезно подумать над переводом в другую школу.       — Фух, — вздыхая, выскочила высокая девушка из тесной каморки, отряхивая в сторону пыльные руки. При первом на нее взгляде вам может показаться, что она крайне дружелюбна и мила, возможно, она даже была таковой до определенного момента. Но Кобояси точно знала, что за человек ошарашенно пялится на неё…       Перед хилой Акико стояла именно она. Масаюки Каору - красавица всея средней школы Намбара. К слову, Кобояси давно заметила: гадливость этой особы прямо пропорциональна длине её замысловатого, яркого и абсолютно бесполезного маникюра. Каору поначалу долго смотрела сверху вниз на удивленную не меньше неё Акико, а затем как-то нервно и заливисто засмеялась, чем вызвала невольную дрожь в коленях у Кобояси.        — Надо же, — приторно протянула она, растянув широкую улыбку на лице, — какая встреча, Кобо-чан.       — З-здравствуй, — дрожащим голосом промямлила Акико, поправляя очки на переносице средним пальцем. Если бы она рискнула поднять взгляд на Масаюки, вероятнее всего, сразу получила бы либо плевок в лицо, либо неслабый толчок в сторону выхода с дальнейшими «теплыми» пожеланиями дальней дороги. Но пока она, дрожа, прятала взгляд за ширмой темных волос и мялась на месте, боясь высказать свою заветную просьбу, Каору смаковала чувство былого превосходства, оглядывая старую знакомую с кончиков ног до макушки. Что тут можно было сказать? Хилая девчушка, метр шестьдесят пять ростом (хотя вечно опущенная голова и напряженные плечи отнимали у нее еще пару сантиметров), длинные темные и непослушные волосы, за которые было так приятно подергать в детстве, вечно дрожащие сжатые ноги и руки с неестественно длинными пальцами, которые никак не находили себе места во время волнения. Широкий лоб, выдающий умственные способности девушки, тонкие сжатые губы и, конечно же, большие круглые очки — предмет злых шуток большей части недавнего окружения Кобояси и единственное спасение девушки в борьбе с ужасным зрением. Отнимите у нее очки, и перед вами окажется не ученица: крот, землеройка, слепой котенок — кто угодно, но не полноценный член общества. В целом, Акико была идеальна для нападок со стороны сверстников: тихая, слабая, не способная дать сдачи или даже кому-то пожаловаться из-за излишней трусости — мало ли какие неприятности могут встретиться ей на пути после такой небрежно подложенной «свиньи».       Масаюки стремительно сократила расстояние между собой и Кобояси, вцепилась ей в волосы и слегка закинула голову девушки назад, чтобы наконец рассмотреть глаза раздражающей ее ботанички. Та лишь пискнула, поджав колени, и испуганно уставилась в сторону от Каору, решительно отказываясь смотреть на девушку.       — Я так скучала, Кобо-чан, ты себе не представляешь! Знаешь, будни без твоих бодрящих слёз по утрам теряют привычную красочность. Дай-ка еще раз взглянуть в эти бесстыжие глаза.       Каору второй рукой грубо вцепилась в подбородок девушки, слегка поцарапав длинными ногтями нежную кожу. Она чуть дернула Кобояси за волосы, заставляя посмотреть ей в глаза. Акико нехотя покорилась. Вот оно! Два наполненных слезами и отчаянием глаза: один карий, второй голубой. Гетерохромию девушка прятала удачно — средь бликов очков трудно было заметить цвет её глаз, да никто особо и не горел желанием в них посмотреть. Единственная, кто промышлял подобным занятием — Масаюки, так ненавидящая эти две цветные радужки.       — Чёрт, у тебя даже гетерохромия самая неинтересная, никакого разнообразия. Видимо, природа решила наделить тебя чем-нибудь особенным и выдающимся, но в последний момент передумала.       — Мне больно… — только и ответила Акико, аккуратно дотрагиваясь до сжимающей ее подбородок руки. Каору же только сильнее вцепилась в кожу ногтями, а потом грубо отпустила, отталкивая от себя побледневшее девичье лицо.       Кобояси некоторое время стояла неподвижно, сердце ее бешено колотилось. Девушка коснулась пальцами щеки, отчего та неприятно защипала, а на подушечках слабо отпечаталась алая кровь. Что делать? Бежать? Не видать ей тогда заочки как собственных ушей. На секунду в умную голову залетела мысль, что, возможно, Масаюки выпишет ей разрешение, лишь бы только не видеть ее лица, так надоевшего еще со средней школы, и этого оказалось достаточно для того, чтобы Акико решилась. Сжав подол юбки одной рукой, девушка посмотрела на все еще стоявшую напротив Каору. Та с ехидной улыбочкой разглядывала многогранные оттенки паники в блестящих от слез разноцветных глазах.       — Масаюки-сан, мне нужно ваше разрешение на переход на заочное обучение, — еле слышно проговорила девушка, не отрывая взгляда от пола.       — Да неужели? — саркастично произнесла она, отходя к столу и присаживаясь на столешницу. — А зачем? Тебе не нравится наша Академия? — Масаюки говорила с ней, наигранно сюсюкаясь. Знала же, что это раздражает. Хотя Акико сейчас было достаточно, что ее сразу не выперли из зала студсовета, а хотя бы дали объяснить причину. Может, сработает?..       — У меня есть дневная работа. Да и учиться мне дома куда удобнее…       — М-м-м. — Каору явно ее не слушала, зато с удвоенным вниманием оценивала свой маникюр и рассматривала тонкие кровяные полоски на срезе ногтей. — А меня, знаешь ли, совсем не волнует, что там тебе удобно. Моя задача тебе известна со средней школы. — Голос ее стал приторным настолько, что даже заядлого сладкоежку затошнило бы. — Я просто не смогу спать, если не сделаю твою жизнь хоть капельку хуже. Так что разрешения от меня не жди.       Закончив свой скромный монолог, девушка отвернулась к стеклянной дверце шкафа с документами. Она строила глазки своему отражению и поправляла короткую, но пышную шевелюру, всем своим видом показывая, что разговор окончен и Акико может идти на все четыре стороны. Но в последний момент у Кобояси сдали нервы: нет, учиться в одной школе с этой бестией будет самой большой ошибкой в ее жизни! Она не даст ей учиться спокойно. Не даст дышать полной грудью. Сжав зубы и пустив слезу по расцарапанной щеке, девушка шмыгнула носом и стерла дрожащими пальцами соленую каплю.       — За что ты так меня ненавидишь? Почему постоянно вставляешь мне палки в колеса? — Акико вновь повернулась к девушке, ожидая ответа, и вид ее был более чем жалок. Щеки болезненно покраснели, плечи дрожали, и край юбки был нещадно измят.       Кто бы мог подумать, что от пары простых вопросов, произнесенных столь тихо, безобидно и жалко, можно взбеситься до такой степени. Масаюки словно с цепи сорвалась. Мгновенно поменявшись в лице, она рванула напрямик к Кобояси и вцепилась в тонкую шею, пригвоздив девушку к стене. Милая на вид Каору в миг преобразилась в брызгающее слюной чудовище, шипящее и скалящее белые зубы.       — Ты прекрасно понимаешь, за что я тебя ненавижу, маленькая очкастая мразь!       Конечно, Масаюки не хватило бы сил приподнять Акико над полом, но прижала она ее изрядно, и девушке перехватило дыхание. От удара головой о стену очки сползли на нос, а потом и вовсе упали на пол, и Кобояси видела перед собой лишь гротескные и расплывчатые очертания комнаты и заслоняющую их Масаюки, чье выражение лица, к сожалению, Акико все-таки могла разглядеть.       — Ты все еще думаешь о Ре…       Звонкий удар по щеке заставил Кобояси закрыть рот и молчать, пока взбешенная Масаюки не успокоится.       — Не смей. Произносить. Его. Имя! — брызгая слюной в лицо Акико, заорала девушка, только потом вспомнив, что в школе еще полно учеников. Она отошла от девушки, запуская руки себе в волосы и нетерпеливо расхаживая туда-сюда по кабинету. Она была готова разорвать на части каждого, кто сейчас бы к ней подошел. Каору подошла к столу и с чувством неописуемой ярости ударила по нему рукой. Кобояси же сползла по стенке на пол и на корточках пыталась откашляться, дрожащей рукой на ощупь ища упавшие очки.       — Ита-ак, — все еще неровно дыша от гнева, шипела Масаюки, — надеюсь, ты поняла, как я настроена, да? Я не дам тебе никакого разрешения, более того — я настойчиво рекомендую тебе найти внеклассное занятие. Клубов у нас полно, место тебе найдется. И поверь мне, если ты за три дня не пристроишь свою задницу в каком-нибудь кружке, я лично отвешу тебе бодрящего пинка, выпроваживая из Тоо! На твою работу мне плевать — тебе я один прогул засчитаю за пять, а затем соберу совет, чтобы обсудить твое поведение. Уж я-то найду способ сделать твою школьную жизнь насыщенной и увлекательной, Кобо-чан!       Схватив с пола очки, Акико выбежала за дверь и пару метров бежала, словно в каком-то страшном сне, совершенно ничего не видя и чувствуя жгучую боль на лице. Она остановилась, щуря глаза и пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, но мир упорно продолжал скрывать от нее свои очертания. Надев очки, она посмотрела на руки. Длинные пальцы дрожали, будто Кобояси только что ударили током, из глаз градом катились крупные капли, обжигая расцарапанную щеку. Акико не хотела верить в этот кошмар. Она была на тысячу процентов уверена — хуже быть не может.       Кобояси глянула на закрывшуюся дверь кабинета студсовета и не смогла сдержать горькой усмешки. Стерев слезы с лица, девушка краем глаза заметила движение в другом конце коридора, где-то за углом, но когда она обратила туда взгляд, мираж развеялся, словно по волшебству.       «Показалось», — подумала девушка, разворачиваясь в сторону лестничного проема и направляясь к выходу из школы. Уроков сегодня не намечалось, зато до завтра Кобояси нужно уладить кучу проблем. Например, как сказать родителям, что она решилась вновь вернуться на очное обучение, где она встретила такую неприветливую кошку и с чего вдруг решила бросить любимую подработку? Врать Акико не любила и не умела, особенно родителям. Но времена и обстоятельства меняются, и за полчаса езды на общественном транспорте ей придется открыть для себя все тайны сложного искусства вранья.